Тщательно соскобленная

[arbeka]

Тщательно соскобленная фамилия

https://imwerden.de/pdf/tarkovskaya_oskolki_zerkala_2006__ocr.pdf

Тарковская МА.
Т19 Осколки зеркала / Марина Тарковская. — 2-е изд., доп. —
М.: Вагриус, 2006. — 416 с.
...............
Родословная

При советской власти граждане писали в анкетах, что они про
исходят из служащих, если, конечно, не были из рабочих или
из крестьян. Ну совершенно никого не было из дворян.

А те
перь дворяне вышли из подполья и даже организовали свое об
щество. Храбрые люди, русские дворяне, ведь неизвестно, ка
кой еще вираж сделает история нашей родины...
Мамина мать, бабушка Вера Николаевна, встретила Фев
ральскую революцию с красным бантом на отвороте труака-
ра*. Однако спустя год она уже тщательно соскоблила свою
фамилию с семейных фотографий. Милая, наивная бабуся Ве
руся! Я думаю, что «органы», заинтересовавшись фотографи
ями, быстренько бы дознались, что там было написано. И ба
бушке бы не поздоровилось, потому что в девичестве она но
сила фамилию Дубасова. «Первое упоминание о Дубасовых
в летописи — думный боярин при царе Алексее Михайлови
че», — говорила бабушка со слов своего отца. Адмиралу Дуба
сову, уроженцу Петербурга, московскому генерал-губернатору,
он приходился дальним родственником и не был с ним даже
знаком.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

ама в бархатном халате. Папино письмо
Телефонный звонок. «Знаешь, Марина, — слышу я взволнован
ный голос моей бывшей сослуживицы Веры Леонидовны Суво
ровой, — я лежала недавно в больнице, и там...»
Постараюсь пересказать спокойно ее рассказ.
Больница, коридор. Напротив распахнутой двери палаты —
скамейка, на которой любят посидеть и поболтать больные. Ве
ра встретила в больнице свою знакомую по предыдущему пре
быванию здесь, и вот теперь на скамейке в коридоре они разго
ворились о литературе. Знакомая Веры сказала, что недавно
прочла книгу стихов Арсения Тарковского. «А я много лет про
работала в словарном издательстве с его дочерью, сестрой Анд
рея Тарковского», — похвасталась Вера.
На скамейке сидела еще одна больная — пожилая статная да
ма в красивом бархатном халате, с пучком седых волос, высоко

приподнятых на затылке. Вера уже обращала на нее внимание.
Она сильно отличалась от больничных старушек — и осанкой,
и тем, что называется породой. Дама эта была требовательна
к медперсоналу, с другими больными держалась несколько высо
комерно. Но вместе с тем в ней чувствовалась неприспособлен
ность к жизни и какая-то растерянность. Пожилую даму никто
не навещал, и только к концу Вериного пребывания в больнице
она увидела ее беседующей с немолодым лысоватым челове
ком — как выяснилось, ее сыном.
И вот эта женщина, услышав разговор о Тарковских, вдруг
сказала: «А я в Андрея была влюблена, когда мне было семнад
цать лет. Мы даже хотели пожениться, но когда я сказала об
этом дома, отец меня ударил, впервые в жизни, а мать за это на
дела отцу на голову горшок с кашей. Вот так-то», — добавила она,
поднялась со скамейки и ушла, придерживая рукой полу халата.
«Слушай, Вера, а ты не знаешь, как ее звали?» — я уже дога
дывалась, кто была эта дама в бархатном халате. «Знаю». И Вера
назвала имя.