по-собачьи присел

[arbeka]

((Понимаю, что от Советов Наумыча так трясло, что аж кушать не мог.
Это, видимо, характерная черта первых антисоветчиков.
Кстати, в отличие от Синявского, в Вике язвительный Голом шток
представлен только на английском.
Это, если про попу лярность.
...............
В туманном Лондоне, как понимаю, свой кусок bredа /"Bread"/,
наш автор зарабатывал на анти-советчине.
"С поганой абаки хоть шерсти клок", сов. власть продолжала заочно подкармливать
культурного деятеля.))
...........
"Музей начало посещать высокое начальство. Приходил
сам министр культуры Н.А. Михайлов.

Как-то он вошел
в зал, где готовилась какая-то важная выставка; в богатой
шубе, меховой шапке, он демократично поздоровался за
руку со смотрительницами и рабочими, нас же, научных
сотрудников, просто проигнорировал. Мне довелось ви
деть его и в другой ипостаси. Рассказывали, что во время
правительственного визита в Индию в честь советской де
легации был устроен симфонический концерт. Хрущев
спросил у своего министра, что играют, и получил ответ:
Чайковского. После концерта генсек выразил устроителям
свое удовлетворение, что в Индии почитают великого рус-
Часть первая. Россия 111
ского композитора. Оказалось, что это был Бетховен. Разъ
яренный генсек снял Михайлова с поста министра. Вскоре
после его изгнания Хрущев со свитой удостоил посещени
ем выставку современного бельгийского искусства. Он си
дел на оттоманке во французском зале и рассказывал при
сутствующим, как в свое время такие картины писал своим
хвостом осел. Антонова, Виппер, Губер стояли потупив
шись. Вдруг откуда-то появился опальный Михайлов. Он
как-то по-собачьи присел перед свитой на корточки и умо
ляюще преданными глазами старался привлечь внимание
Хрущева. Хрущев отворачивался. Очевидно, таковы были
отношения между руководителями страны. И еще одного
такого руководителя мне случилось увидеть в музее.
....................
И́горь Нау́мович Голомшто́к (англ. Igor Golomstock; 11 января 1929, Тверь — 12 июля 2017, Лондон) — советский и британский историк мирового искусства.
Семья

Первая жена — Нина Казаровец-Голомшток (род. 1927).
Сын Вениамин (гитарист Miranda Sex Garden в 1992—2000).
Вторая жена — Флора Михайловна Гольдштейн (род. 1937), искусствовед[2]. Её старшая сестра Карма Моисеевна Гольдштейн (1933—2011) была замужем за историком Львом Слёзкиным, их сын — историк Юрий Слёзкин[3].
.....................
Никола́й Алекса́ндрович Миха́йлов (27 сентября (10 октября) 1906, Москва — 24 мая 1982, там же) — советский комсомольский, партийный и государственный деятель.

Первый секретарь ЦК ВЛКСМ (1938—1952), министр культуры СССР (1955—1960),
Родился в Москве в семье кустаря-сапожника. Русский. До Октябрьской революции окончил четырёхклассную церковно-приходскую школу, затем поступил в школу второй ступени, но не окончил её. В советское время окончил вечерний рабочий университет (1928 — 1929) и три курса факультета журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова (1935).
Хрущёву сообщали в 1957 году: «жена министра культуры тов. Михайлова за два года сменила десятки прислуг, все ей никак не угодят, не нравятся, она заставляет их даже туфли себе надевать и часто вспоминает, что вот когда мы были за границей, в Польше, там не такое обслуживание, вам надо пример с них брать»[6].
В книге Евгения Весника «Дарю, что помню» приводится фраза поэта Михаила Светлова о Михайлове: «Я министра культуры не боюсь, а боюсь культуры министра». В других источниках автором этой фразы называется конферансье Николай Смирнов-Сокольский.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

В один прекрасный день появилась на станции некая
Мирра Мирник. Единственно, что я могу про нее сказать:
это была декоративная женщина. Но тут уместнее предо
ставить слова Юлии Вишневской, которая, проработав на
“Свободе” 25 лет, лучше меня знает эту историю:
“Где Галич откопал эту девушку Мирру, я не знаю. Го
ворили, что она подрабатывала на “Русской службе”
машинисткой, но я сильно сомневаюсь, что она была
способна напечатать на машинке хотя бы одно слово,
не сделав при этом как минимум пяти ошибок на каж
дые шесть букв. Как бы то ни было, Мирра ушла от
своего мужа Толика к Галичу, прихватив с собой заодно
их общего с Толиком сына Робика. Толик же в результа

те разбушевался, как Фантомас. Он бегал по станции,
потрясая газовым пистолетом, и громко жаловался,
что Галич “разбил его семью” и что он, Толик, этого
так не оставит. Он ворвался в кабинет нашего ин
теллигентного директора Рони и, размахивая тем же
газовым пистолетом, кричал, что будет сражаться
всеми доступными ему средствами против столь гру
бого нарушения его священных прав. Для начала он
убьет Галича, а потом будет жаловаться во все авто
ритетные инстанции. А именно: в “Правду”, в “Изве
стия”, академику Сахарову, писателю Солженицыну.
В “Правде” и в “Известиях” Голиковы жалобы якобы
прочли внимательно и даже как-то в своих пропаган
дистских целях использовали. История умалчивает
также, удалось ли Толику достучаться до Сахарова, но
в Вермонт к Солженицыну он, если поверить его сло
вам, все-таки дозвонился и был выслушан там со всем
вниманием и пониманием. А несчастный Галич от
кликнулся на появление в его жизни Мирры и ее сына
песенкой:
Робик, Робик,
Введешь ты меня в гробик”