я совершенно не

[arbeka]

"Я видел своими глазами уходящий в небытие мир Польской
Конницы. Мне довелось узнать необыкновенного человека —
кавалериста, рассказы которого до сих пор волнуют мое вооб
ражение.

Полковник Кароль Руммель, воспитанник петер
бургского пажеского корпуса, выпускник отделения батальной
живописи тамошней же Академии художеств, офицер русской
императорской армии в войне с немцами 1914—1918 годов, он
обладал блестящим даром рассказчика. Обычно свои воспоми
нания он начинал в самый неожиданный момент. На фильме
«Лётна» полковник был нашим консультантом. Однажды перед
входом в здание, где разместилась съемочная группа, кто-то
оставил велосипед. «Еще в Первую мировую войну, во время
атаки, — внезапно начал полковник, — мы скосили семнадцать
шеренг отступавшей германской пехоты». Потом посмотрел на
свою ладонь и продолжал: «И что интересно, я совершенно не
отбил себе руку, в то время как мои товарищи — все как один —
на следующий день ни на что не годились. Меня выручил вело
сипед, в точности такой, как этот. Он стоял перед штабом, я
подошел, вырезал из покрышки полосу резины, натянул ее на
рукоять сабли, и это меня спасло».

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Счастливым стечением обстоятельств за месяц до начала
репетиций я ездил в Японию в связи с всемирной выставкой
в Осаке, к которой был приурочен кинофестиваль. Моим ги
дом оказался преподаватель польского языка в университете
Киото американец Джон Палверс. Он обратил мое внимание
на японский кукольный театр Бурнаку, в особенности на таин
ственную роль куроко — одетых в черные одежды с капюшона
ми сценических слуг. Куроко помогают только главному актеру
представления, но иногда двое или трое из них становятся кук
ловодами одной куклы. Закутанные в черные костюмы, куро
ко, однако, видны зрителям, в отличие от кукловодов в евро
пейском кукольном театре они не прячутся под сценой или за
ширмами. Эта возня людей с управляемой ими марионеткой
производит большее впечатление, чем плавные движения са
мой куклы, словно бы куроко не столько ведут гейшу или бла
городного самурая, сколько гейша и самурай, прекрасные яр
кие куклы, стараются вырваться из лап черных людей и спас
тись бегством в зрительный зал.
Этот образ поразил мое воображение и натолкнул на идею
введения куроко в краковский спектакль по «Бесам». Перво
начально черные фигуры только вносили и выносили элемен
ты декорации. В приглушенном голубоватом свете, в бешеном
темпе они устанавливают необходимый реквизит, а когда свет
усиливается, в переполохе убегают. Но по мере того, как дей
ствие движется вперед, сперва как бы случайно, они продлева
ют свое присутствие и даже остаются среди актеров, чтобы
в последних сценах взять на себя инициативу и как бы даже за
ставить исполнителей доиграть пьесу до конца: от намылива
ния веревки для самоубийцы Ставрогина до затыкания рта
Рассказчику, когда он пробует произнести финальные слова
пьесы: «Дамы и господа, еще одно слово. После смерти Став
рогина медики совершенно и настойчиво отвергли помеша...».
Последнее слово задушено руками черных куроко. Читатель
может легко ассоциировать это описание куроко с бесами