И доступны

[arbeka]

И доступны по всему миру

((В мелкой конторке, где я пребывал, трудились две с половиной дамы.

(Половиной являлась жена шефа, по совместительству - бухгалтер.
Одна дева занималась спортивными танцами. Она юзала маленький гольф, и постом была под 180.
Другая - ничем не примечательная сеньора, типа "домохозяйка".
Именно она однажды нагнулась и обнажила сей девайс.
Весьма неудобный, я думаю, в быту.))
..............
/из ленты/

"Рядом со мной сидела стройная девочка. Она тоже хотела спросить что-то писателя, привставала, и в этот момент выше спущенных джинсов становились видны стринги — ленточки величиной с ботиночные шнурки, но тут распорядитель мигнул на меня. И я вынул из за пазухи свой вопрос.

Вика:
"Стри́нги (англ. string «шнурок, верёвка») или танга (англ. thong «полоска кожи, ремень») — разновидность мини-трусов, используемых как нижнее бельё или купальник: состоят из одного или двух треугольников с узкой соединительной полоской на бёдрах, в виде полоски ткани или резинки. Главной особенностью является максимальное открытие ягодиц, для большей сексуальной привлекательности либо равномерного загара, при этом спереди трусы выглядят как обычное бикини. Стринги часто являются частью других видов одежды — боди, чулка на тело, леотарда (гимнастического купальника), либо слитного купальника-стринг. Стринги различаются в зависимости от толщины лямок, материала, типа задней части, и доступны как для женщин, так и для мужчин практически по всему миру.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

История о доносах
Когда я учился в университете, я на первом курсе узнал, что на каждую группу – на 10-12 человек – приходится один осведомитель. Я тогда сильно изумился – вот же они, эти группы. Неужели? Кто же это мог? Надо же как-то выявить… Они же должны отличаться от нас…

В университете я с доносами не сталкивался – вполне хватало открытых комсомольских разборок. Потом познакомился с данными статистики – в том числе и по тому опыту, когда уже в 90-е было разрешено стучать, и появилась статистика – сколько пришло писем. И появились сведения о том, как был распространен стук в СССР. Я понял, что из 10 человек один запросто может стукнуть, а может, и 9 из 10.

Эти статистические выкладки со временем обогатились жизненным опытом. Совсем простым. В 80-е я работал в одной научной организации, где вокруг были исключительно научные работники. Одна пожилая и весьма уважаемая дама подошла ко мне и начала разговор о Сталине. Самым резким моим высказыванием было сравнение его с Угрюм-Бурчеевым – всего лишь литературная аналогия (это - в ответ на её реплику о чрезвычайной скромности и простоте облика вождя, в отличие от нынешних бесстыдников, обвешанных самоданными орденами).

Через несколько дней меня вызвали к научному руководителю, который был заведующим кафедрой. Шеф объяснил мне, что советская власть дала мне родителей, а родителям – квартиру, в которой я проживаю, что меня учат, поят и кормят, и потому я должен немедленно прекратить вести всякие разговоры. Я попытался выяснить, о чем речь, но – заявил шеф, - этого не надо. Просто – если он еще раз услышит «что-то подобное», неважно, в какой связи – диссертации у меня не будет.

Потом я узнал, что на кафедру приходила та самая пожилая сотрудница и с очень многими говорила – рассказывала, что я ей сказал в частном разговоре. Делала она это из добрых побуждений, потому что «у мальчика такой резкий язык, ему может быть трудно, надо остеречь».

А через некоторое время снова были неприятности – я совершенно не мог понять, в чем дело. Потом выяснилось, что находящийся со мной в веселых и приятельских отношениях человек на факультете рассказывал о моей неблагонадежности, примерно в том же ключе – типа, мы все всё понимаем, но у парня могут быть неприятности, он очень резко высказывается. И неприятности случились – как раз из-за его заботы о них.

В обоих случаях не было никаких первых отделов, все делалось с помощью самого сообщества людей. Не было вмешательства партийных организаций, тайной полиции и прочих глупостей – да и повод был пустяковым. Сообщество само регулирует свои разговоры, как может.

Когда для такой регуляции есть внешняя инстанция – главлит, первый отдел – эти инстанции включаются в регуляцию жизни сообщества, раз уж им даны властные функции. Но если где-то и нет такой инстанции, которая имеет право запретить и вычеркнуть, сообщество вполне способно изгадить среду своего обитания самостоятельно, при этом исключительно из добрых побуждений.

Тут до меня стало доходить, что они не отличаются от нас. Что если хочется выявить доносчика и поглядеть ему в глаза, самым простым будет подойти к зеркалу. Удовлетворив свое любопытство, надо просто постараться этого не делать. С цензурой, как мне кажется, то же самое.