что он в жизни не видел

[arbeka]

"Это-то и возмутило Евгению Степановну больше всего, и
она заявила своему собеседнику, что он в жизни не видел
столько денег, сколько она могла получить чаевых за один
профессорский прием, если бы их брала.

"Дело врачей вызвало к себе не такое отношение в раз-
личных слоях аппарата и общества, как то, которого хоте-
лось бы Сталину. Существовавшие тогда признаки этого
были малозаметны. Несколько слов о некоторых из них.
Моя покойная двоюродная сестра Мэри Львовна Гане-
лина жила в семье профессора Мануила Исааковича Певз-
нера и его жены Лии Мироновны, которая была ее тетушкой.
Как тогда мне рассказывали, в возглавлявшемся М.И. Певз-
нером Институте лечебного питания был арестован доктор
Берлин, родственник служившего во время и сразу после
войны в английском посольстве в Москве Исайи Берлина,
впоследствии сэра. И. Берлин практиковал встречи с совет-
скими гражданами без предварительного согласования с
властями СССР.
..............
Говорили, что и арест доктора Берлина объяснялся его
контактом с английским родственником, хотя их встреча
носила официальный характер. Арест повлек за собой появ-
ление в институте комиссии из райкома партии по кадровым
вопросам. М.И. Певзнер скоропостижно умер, то ли отчитав-
шись перед комиссией, то ли не успев этого сделать. А его
вдова Л.М. Певзнер была арестована вместе с врачами. Изве-
стные мне связанные с ее арестом два эпизода не совсем соот-
ветствовали той пропагандистской словесности, которая была
создана вокруг «убийц в белых халатах», и по-видимому, как
теперь представляется, означали, что причастные к делу или,
по крайней мере, осведомленные относительно его хода люди
не питали полной уверенности в его доведении до конца.44
Эпизод первый. Моя кузина, взяв дядину записную книж-
ку с телефонами пациентов, остановилась на А.Я. Вышин-
ском. Его жена пригласила ее сейчас же приехать, а затем
вместе с ней ожидать его до позднего вечера. Не ссылаясь на
то, что он министр иностранных дел, Вышинский пообещал
попросить следователя получше обращаться с арестанткой и
предложил содействие в передаче ей теплых вещей.
Эпизод второй. Домоправительница Певзнеров Евгения
Степановна (к сожалению, не знаю ее фамилии) была вы-
звана к следователю, который сначала упрекал ее в кулац-
ком происхождении, а потом, в противоречии с этим, по-
пытался ей доказать, что профессорская чета ее эксплуати-
ровала, и чуть ли не выражал ей в связи с этим сочувствие.
Это-то и возмутило Евгению Степановну больше всего, и
она заявила своему собеседнику, что он в жизни не видел
столько денег, сколько она могла получить чаевых за один
профессорский прием, если бы их брала. Этим допрос окон-
чился, и она была отпущена.
При освобождении Л.М. Певзнер Берия сам явился на
рассвете 4 апреля 1953 г
- в ее
камеру и просил не вешать
телефонной трубки, если после первого прочтения по ра-
дио в 6 часов утра сообщения «В МВД СССР» иностранные
корреспонденты станут звонить ей домой. «Говорите, что
хотите, только не вешайте трубки», — просил он. Мне рас-
сказывали, что она узнала о смерти Сталина только дома,
как и профессор В.Н. Виноградов, который, входя в квар-
тиру, приписывал ему свое освобождение.

Comments

Re: Молодая женщина, 30+,

[belkafoto.livejournal.com]

Пара сеансов гемодиафильтрации, явная удача с антибиотиками (правда, со второго раза) и начала снижаться скорость введения препаратов, повышающих давление и заработали почки. Печень тоже начала успокаиваться. Хирурги наконец осторожно сказали, что с раной всё неплохо.

Её разбудили. На утренних обходах врачи-мужчины всячески старались её растормошить и заставить двигаться. Я тихонько говорила: «Дайте человеку ещё поспать!» Она не торопилась, очень медленно обучаясь двигать мышцами.

Приходил муж и старшая дочь. Пациентка, разбуженная и с расчесанными волосами казалась совсем юной. А он — немолодым и каким-то беспомощным. Долго не решался спросить, что собственно произошло и что будет дальше. У меня, к хирургу идти он откровенно боялся. От его возмущенного «Рука жа правая!» мне стало плохо.

Но, в общем, всё потихонку разрешалось. С руки краснота ушла, но она заметно увеличилась в размере — появился лимфостаз. Рана очистилась, пневмония разрешилась, в плевральной полости гной сменился обычным выпотом. Она научилась дышать, потом глотать, потом — хотеть есть. Мужу было велено приносить невредные любимые вкусняшки. Он загрузился, но в итоге придумал что-то вроде детского питания.

Позавчера пациентку перевели в отделение. Сегодня хирург сказал, что она наконец увидела, что под повязками, и теперь отказывается есть. Он пообещал вернуть зонд и кормить насильно: без белка рана не заживет. Я отправила к ней психиатра, у нас он уже её смотрел и назначил антидепрессанты. Следующим будет клинический психолог. Принятие случившегося будет долгим, не менее долгим, чем путь к заживлению и пластике.

Сколько раз к ней подходила смерть? В начале часто. Потом молодость взяла своё. Надеюсь, будет брать своё и дальше.