Историческим шо потом

[arbeka]

Р. Ш. Ганелин. Советские историки: о чем они говорили между собой. Страницы
воспоминаний о 1940-х—1970-х годах. СПб.: Издательство Санкт-Петербург-
ского института истории РАН «Нестор-История», 2004. — 216 с.

Рафаил Шоломович Ганелин (род. в 1926 г.) работает в Санкт-
Петербургском институте истории РАН (прежде Ленинградское отде-
ление Института истории АН СССР, Санкт-Петербургский филиал
Института российской истории РАН) с 1955 г.

Занимается историей
внутренней политики, общественного движения России и международ-
ных отношений преимущественно конца XIX — начала XX вв. Участник
подготовки коллективных трудов и публикаций источников, осуществ-
лявшихся в разные годы группами ленинградских и московских исто-
риков. Его воспоминания посвящены жизни, работе, образу мышле-
ния и поведения представителей гуманитарных профессий в СССР.
.............
Памяти моей жены
Тамары Сауловны Ганелиной,
которая понимала многое, если не все
....................
ОГЛАВЛЕНИЕ
Вместо предисловия 7
Как я созревал 32
На истфаке ЛГУ 44
Библиотечный институт 97
В ЛОИИ 109
Приложение.
Воспоминания о моем отце —- Ш.И. Ганелине 200
...................
Думая над тем, как с наибольшей выразительностью дать
читателю XXI в. представление о жизни и работе советских
историков во второй половине прошлого столетия,1 я ре-
шил рассказать прежде всего о расхождении, которое суще-
ствовало между тем, что они писали, печатали и излагали с
кафедры, с одной стороны, и говорили в неофициальной
обстановке — с другой. Разумеется, это относилось к предста-
вителям всех гуманитарных знаний. Е. Г. Эткинд вспоминал,
как тончайший знаток Шекспира А. А. Смирнов вынужден
был в монографии о нем писать о загнивании породившей
его буржуазии, о разоблачении ее самим Шекспиром в «Гам-
лете» и доказывать, что «подлинный революционный Шекспир <... >
нужен пролетариату». А дома посмеивался над обязательно-
стью темы классовой борьбы, говоря на русско-француз-
ском волапюке: «Sans la lutte des classes не печатают нас!»
...................
Самая мысль об этом появилась под влиянием существенной
убыли среди ровесников и необходимости не откладывать дела в
долгий ящик. Да и не помрешь, так позабудешь... Прошло уже лет
шесть с тех пор, как инспектриса в собесе, растолковав мне содер-
жание заявления, которое я должен был подать, спросила: «Деду-
ленъка, писать-то можете?» Я ответил: «С вашей помощью попро-
бую». А здесь я предоставлен самому себе...

https://www.klex.ru/193t

Comments

Долмат Лутохин

[belkafoto.livejournal.com]

В больших научных библиотеках до известной поры в
существовании особого, кулуарного, устного слова можно
было убедиться воочию. В ленинградской «публичке», если
я не ошибаюсь, еще и в 195°~е годы сохранялись с незапа-
мятных дая меня времен две «курилки» в холлах (говоря
современным языком) нижнего этажа. Хотя из обеих лест-
ницы вели в читальные залы, казалось, что собеседники,
курившие на узких диванах, а то и сидевшие на них некуря-
щие, в залы вовсе не поднимались. И это несмотря на то,
что сказанное в «курилке» могло стать известно не только
тем, кому было предназначено. По рассказам моего друга
В.Я. Голанта, до войны «первоприсутствующим» там был
знаменитый Долмат Лутохин — человек, не ладивший ни с
какой властью, вернувшийся из эмиграции, поссорившись
с ее лидерами, получивший в качестве жилплощади в Ле-
нинграде ванную комнату в бывшей барской квартире, став-
шей «коммуналкой» с раковиной на кухне. Саму ванну он
использовал для ночлега, набив ее тряпьем, а дни проводил
в Публичной библиотеке, деля время между «курилкой» и
работой над мемуарами, до сих пор, к сожалению, полно-
стью не изданными, хранящимися в Отделе рукописей РНБ.
У некоторых обитателей курилок были общие черты с
«пикейными жилетами» Ильфа и Петрова, но в целом такое
уподобление было бы несправедливым.