крысы

[arbeka]

Кремлевские крысы

((С таким же успехом можно говорить о вашингтонских, тель-авивских или крысах Мадрида.
Грязные игры в песочнице с покусыванием себе подобных.

Возможны ли иные политики и другая политика?
Вероятно, в этом веке - нет.))
..................
"Толчком для очередного возбуждения сталинских подозрений послужил скандал, связанный с проведением в Ленинграде с 10 по 19 января 1949 года Всероссийской оптовой ярмарки. Это, на первый взгляд, политически нейтральное событие было проведено с нарушением одного из принципиальных постулатов сталинской системы — строгой иерархии в принятии решений. Хотя вопрос о проведении межобластных оптовых ярмарок для реализации излишних товаров обсуждался в союзном правительстве[267], конкретно ленинградская ярмарка была результатом «сепаратной» инициативы руководства Ленинграда, Совета министров РСФСР, во главе которого стоял выходец из Ленинграда М. И. Родионов, и секретаря ЦК ВКП(б) (тоже ленинградца) А. А. Кузнецова. Очевидно, что все эти руководители считали свои действия вполне правомерными и целесообразными. Очевидно также, что по существу они таковыми и были. Вся эта история не вызвала бы никаких вопросов, если бы в дело не вмешалась большая политика. 13 января 1949 года ничего не подозревавший о последствиях своего шага председатель Совета министров РСФСР Родионов направил в ЦК ВКП(б) на имя Г. М. Маленкова обычную рутинную информацию о ходе ярмарки. Однако Маленков придал делу неожиданный поворот. Записку Родионова он разослал дальше со следующей резолюцией: «Берии Л. П., Вознесенскому Н. А., Микояну А. И. и Крутикову А. Д. Прошу Вас ознакомиться с запиской тов. Родионова. Считаю, что такого рода мероприятия должны проводиться с разрешения Совета министров»[268].
...............
Отражением недовольства Сталина было неожиданное решение Политбюро от 28 января 1949 года о создании Дальневосточного бюро ЦК ВКП(б). Руководителем этого бюро назначался А. А. Кузнецова. Соответственно, предполагалось его освобождение от обязанностей секретаря ЦК ВКП(б)[270]. Это решение в конце концов не состоялось, бюро по Дальнему Востоку вообще не было создано. Однако постановление о перемещении Кузнецова ясно свидетельствовало о твердом намерении Сталина убрать его из ЦК. Не исключено, что со скандалом вокруг ленинградской ярмарки было связано также должностное понижение А. Д. Крутикова, который в качестве заместителя председателя Совета министров СССР курировал вопросы торговли. 7 февраля Крутиков 40 минут провел в кабинете Сталина[271]. В тот же день было оформлено постановление Политбюро об освобождении Крутикова от обязанностей председателя Бюро по торговле при Совете министров СССР и заместителя председателя Совета министров СССР[272].
...............
Судя по всему, именно тогда в кабинете Сталина Н. А. Вознесенский, чтобы отвести от себя подозрения, заявил, что в 1947 году Попков обратился к нему с просьбой «шефствовать» над Ленинградом. Это признание Вознесенского, видимо, еще больше разозлило Сталина. В постановлении Политбюро, принятом 15 февраля 1949 года[274], факт сепаратной организации ярмарки, стремление ленинградских руководителей проводить «закулисные комбинации» «через различных самозваных «шефов» Ленинграда вроде тт. Кузнецова, Родионова и других», а также предложение Попкова Вознесенскому о «шефстве» были поставлены в один ряд. Против ленинградских руководителей и их покровителей были выдвинуты серьезнейшие политические обвинения:

«Политбюро ЦК ВКП(б) считает […] что у тт. Кузнецова А. А., Родионова, Попкова имеется нездоровый, небольшевистский уклон, выражающийся в демагогическом заигрывании с ленинградской организацией, в охаивание ЦК ВКП(б), который якобы не помогает ленинградской организации, в попытках представить себя в качестве особых защитников интересов Ленинграда, ...

https://fb2.top/holodnyy-mir-259279/read

Comments

жена Андреева Д. М. Хазан

[belkafoto.livejournal.com]

Андреев тяжело и долго болел. В начале 1949 года Политбюро предоставило ему шестимесячный отпуск для лечения[335]. В длительных отпусках он был значительную часть 1950 года. В те периоды, когда Андреев мог работать, он возглавлял второстепенное государственное ведомство — Совет по делам колхозов. Как член Политбюро Андреев периодически голосовал в опросном порядке. От решения существенных вопросов он был отстранен, так как не входил в руководящую группу Политбюро. После февраля 1947 года до смерти Сталина Андреев ни разу не появлялся в сталинском кабинете. В 1949 году в связи с нараставшим антисемитизмом гонениям подверглась жена Андреева Д. М. Хазан. Сначала ее перевели с должности заместителя наркома текстильной промышленности на пост директора научно-исследовательского института, а затем со скандалом выгнали даже из института[336].

[belkafoto.livejournal.com]

Судя по многим данным, не только сохранил свои позиции, но даже усилил их Л. П. Берия. Для прагматичного Сталина принципиально значение имело то, что под руководством Берии был успешно осуществлен советский атомный проект. Как вспоминал начальник охраны Сталина Н. С. Власик, в 1950 году Берия приехал к Сталину на юг «с докладом о выполнении задания по Первому комитету при Совете министров и продемонстрировал фильм о законченных испытаниях отечественной атомной бомбы. Это явилось переломным моментом в отношении Сталина к Берии. После двухлетнего, довольно пренебрежительного отношения к Берии, которого он не скрывал, Сталин вновь вернул ему свое прежнее расположение. Тов. Сталин подчеркивал, что только участие Берии могло принести такие блестящие результаты»[344].

[belkafoto.livejournal.com]

Наконец, важным фактором могло быть психологическое состояние Сталина. Испытывая возраставшие проблемы со здоровьем и возвратившись из своего последнего и одного из наиболее длительных отпусков, он вновь демонстрировал соратникам (и самому себе), что не намерен выпускать из рук властные рычаги и не нуждается в первом заместителе. Во всяком случае, идея выдвижения первых заместителей Сталина отныне и до самой его смерти больше не возникала. Чисто политический, демонстративный характер, наконец, имело также решение об обязательной подписи Сталина даже под такими относительно второстепенными документами, как распоряжения Совета министров. Лишив своих заместителей права подписи распоряжений, Сталин вряд ли преследовал деловые цели. Процесс принятия решений в результате этой акции мог лишь усложниться. Однако для самого Сталина единоличное право подписи могло быть определенной символической компенсацией, защитной реакцией стареющего диктатора, вынужденного отходить от многих дел.

Ковид 52

[belkafoto.livejournal.com]

Существовало несколько признаков такого отхода. Подсчитано, например, что если до войны, в 1939–1940 годах в журнале регистрации посетителей кремлевского кабинета Сталина фиксировалось примерно по две тысячи посещений в год, в 1947 году — примерно 1200 посещений, то в 1950 году — 700, а в 1951–1952 — всего по 500 посещений[350]. В значительной мере это было связано с значительным увеличением продолжительности отпусков Сталина, что, в свою очередь, также служило показателем снижения его рабочей активности. В 1945 году Сталин провел на юге больше двух месяцев, в 1946–1949 годах от трех до трех с половиной месяцев, в 1950–1951 годах по четыре с половиной месяца[351]. Причем, в отпускной период 1951 года Сталин не появлялся в своем кабинете более полугода — с 9 августа 1951 года по 12 февраля 1952 года[352]. Это было связано с тем, что после отпуска, длившегося почти до конца декабря, Сталин в январе 1952 года заболел гриппом[353].

[belkafoto.livejournal.com]

Статья Хрущева «О строительстве и благоустройстве в колхозах» была помещена в газетах «Правда», «Московская правда» и «Социалистическое земледелие» 4 марта 1951 года. В ней выдвигались проекты создания «агрогородов», «колхозных поселков», куда должны были выселяться крестьяне из мелких сел и деревень. Уже на следующий день «Правда» опубликовала разъяснение, что статья публиковалась в дискуссионном порядке, но по вине редакции это не было указано. За этой заметкой «Правды» скрывалось начало атаки против Хрущева, которую начал Сталин, недовольный инициативами своего соратника. Сразу после публикации Сталин сделал выговор Хрущеву. Хрущев 6 марта написал Сталину покаянное письмо:

«[…] После Ваших указаний я старался глубже продумать эти вопросы.

[belkafoto.livejournal.com]

Казалось, над политической карьерой Хрущева нависла серьезная угроза. Вскоре на утверждение Сталина был представлен проект закрытого письма ЦК ВКП(б) «О задачах колхозного строительства в связи с укрупнением мелких колхозов», предназначенный для рассылки на места, вплоть до райкомов партии. В подлинном протоколе заседаний Политбюро этот документ сохранился с пометой Поскребышева: «Не утвержденный. Признан неудовлетворительным. Март 1951 года»[373]. Обширная правка, которую внес в проект Сталин, объясняет причины его отклонения. Самое существенное заключалось в том, что Сталин вычеркнул целый абзац, содержавший развернутую критику статьи Хрущева, и вписал умеренную фразу: «Следует отметить, что аналогичные ошибки допущены также в известной статье т. Хрущева «О строительстве и благоустройстве в колхозах», который признал полностью ошибочность своей статьи». Настроения Сталина, проявившиеся в этой правке, подтверждаются также воспоминаниями Молотова: «Когда мы принесли наш проект, Сталин стал качать головой […] Потом он посмотрел: «Надо помягче. Смягчить»«[374]. По свидетельству Шепилова, А. И. Козлов, один из авторов первоначального проекта, сообщил ему, что «товарищ Хрущев имел объяснение с товарищем Сталиным» и поэтому работа над критической статьей по поводу выступления Хрущева была прекращена[375].

[belkafoto.livejournal.com]

Схожие последствия для Берии имело так называемое «мингрельское дело», инициатором и организатором которого, как однозначно свидетельствуют документы, был Сталин[379]; События развивались следующим образом. 26 сентября 1951 года Сталин, находившийся в отпуске в Грузии, принял министра госбезопасности Грузии Н. М. Рухадзе. В беседе за обеденным столом, как свидетельствовал позже арестованный Рухадзе, Сталин пока в общем виде затронул тему доминирования мингрельцев в Грузии и покровительстве им со стороны Берии[380]. Некоторое время спустя начальник охраны Сталина Н. С. Власик сообщил вождю о жалобах на взяточничество при поступлении в вузы Грузии. Сигналы Власика были совершенно объяснимы. Он находился в конфликтных отношениях с МВД, которое курировал Берия, и с удовольствием не только демонстрировал Сталину свою принципиальность и бдительность, но косвенно компрометировал Берию, который, как всем было известно, покровительствовал Грузии. Что касается Сталина, то достаточно невнятная информация Власика вполне могла пройти мимо его ушей, если бы сам Сталин, как свидетельствовала его встреча с Рухадзе, не думал в это время о чистке в Грузии. Сталин заинтересовался информацией Власика и дал поручение Рухадзе расследовать вопрос.

[belkafoto.livejournal.com]

29 октября 1951 года Рухадзе доложил Сталину, что информация о взяточничестве в целом не подтвердилась[381]. Однако это уже не имело значения.

[belkafoto.livejournal.com]

Нетрудно заметить, что «мингрельское дело» развивалось по аналогичному сценарию недавнего «ленинградского дела». Формально все началось со стандартных обвинений в злоупотреблении властью и осуждения практики политического протекционизма — «шефства». Следующим шагом, который не заставил себя ждать, был арест опальных руководителей и фабрикация дел об их «антисоветской», «шпионской» деятельности[384]. 16 ноября 1951 года по указанию Сталина было принято постановление Политбюро «О выселении с территории Грузинской ССР враждебных элементов»[385]. Всего в отдаленные районы страны были депортированы 11,2 тыс. человек. 37 руководителей республики были арестованы[386].

[belkafoto.livejournal.com]

После постановления от 27 марта фабрикация дела о «мингрельской националистической группе» получила новый импульс. На помощь Рухадзе из Москвы прибыла бригада следователей, преподавшая палачам из МГБ Грузии уроки пыточного мастерства[389]. Опираясь на поддержку Сталина, Рухадзе разворачивал чистки в республике. На этой почве он вступил в конфликт с Мгеладзе. Явно переоценив свои силы (точнее, неверно оценив намерения Сталина), Рухадзе приказал выбивать из арестованных показания против Мгеладзе. Сфабрикованные протоколы допросов он послал Сталину. Реакция Сталина была неожиданной для Рухадзе. Сталин подготовил ответ[390], адресованный, однако, не Рухадзе, а Мгеладзе и членам бюро ЦК компартии Грузии. В письме Сталина говорилось:

«ЦК ВКП(б) считает, что т. Рухадзе стал на неправильный и непартийный путь, привлекая арестованных в качестве свидетелей против партийных руководителей Грузии […] Кроме того, следует признать, что т. Рухадзе не имеет права обходить ЦК КП(б) Грузии и правительство Грузии, без ведома которых он послал в ЦК ВКП(б) материалы против них, поскольку Министерство госбезопасности Грузии, как союзно-республиканское министерство, подчинено не только центру, но и правительству Грузии и ЦК КП(б) Грузии».

[belkafoto.livejournal.com]

Арест Рухадзе свидетельствовал о том, что целью Сталина, организовавшего «мингрельское дело», было не наращивание массовых репрессий в Грузии, а устранение от власти и уничтожение лишь одного клана грузинских чиновников, связанных с Берией. Конечно, «мингрельское дело», как и все другие сталинские акции такого рода, было многофункциональным. Постановление от 9 ноября с осуждением «шефства» и грозным напоминанием о непреложности сугубой централизации власти разослали всем партийно-государственным руководителям высшего и среднего звена, в том числе первым секретарям ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии. Таким образом «мингрельское дело» было очередной кампанией против центробежных тенденций в аппарате. Однако по общему мнению историков, «мингрельское дело» в значительной мере было направлено против Берии и его клиентской сети в Грузии[393]. С особым цинизмом Сталин поручил именно Берии провести в апреле пленум ЦК компартии Грузии, на котором ему предстояло руководить «разоблачением» своих недавних подопечных. Сам Берия, несомненно, воспринимал репрессии в Грузии как личную угрозу. Сразу же после смерти Сталина он добился прекращения «мингрельского дела», освобождения и выдвижение на руководящие посты арестованных «мингрельцев»[394].

[belkafoto.livejournal.com]

Несмотря на опасность, нависшую над Берией, для него лично «мингрельское дело» закончилось благополучно. Берия, как до него Хрущев, лишь получил очередной урок и напоминание о бренности политического существования под властью Сталина. Таким же образом для Булганина закончилось «дело артиллеристов», разворачивавшееся одновременно с «мингрельским делом». 31 декабря 1951 года было принято постановление Совета министров СССР «О недостатках 57-мм автоматических зенитных пушек С-60», на основании которого были сняты с работы и отданы под суд за «вредительство» ряд высокопоставленных военных и руководителей оборонной промышленности[395]. Булганину, курировавшему оборонные отрасли, как утверждал позже Хрущев, угрожала опасность, так как именно его обвиняли в приеме пушки с дефектами[396]. Однако в отличие от Маленкова, пострадавшего в свое время за аналогичное «дело авиаторов», Булганин сохранил свои позиции. Арестованные артиллеристы так же, как и «мингрельские националисты», были освобождены почти сразу же после смерти Сталина.

[belkafoto.livejournal.com]

Опираясь на органы госбезопасности, Сталин, однако, не превратился в их заложника. Он всегда относился к чекистам с особым подозрением не только в силу своего характера, но и потому, что хорошо знал суть их работы. Поручая им самые грязные дела, Сталин не питал иллюзий относительно возможностей и нравственного уровня этого обоюдоострого «меча революции». Основным методом тщательного контроля над органами госбезопасности в руках Сталина были регулярные реорганизации и кадровые чистки. Проводились они, как правило, на основе манипулирования двумя самыми могущественными силами системы — партией и госбезопасностью. Репрессии против партийных функционеров осуществлялись руками чекистов, но в определенный момент карательные органы ставились «под контроль партии», подвергались чистке и «укреплялись» сверху донизу кадрами из партаппарата. В разной степени этот механизм использовался на протяжении всего периода сталинского правления. Наиболее широко он использовался в период «большого террора» — при замене Ягоды Ежовым в 1936 году и Ежова Берией в 1939 году. Очевидным сигналом того, что Сталин вновь решил прибегнуть к этому методу, был арест министра госбезопасности В. С. Абакумова.

Свинелупова

[belkafoto.livejournal.com]

Пока шла фабрикация «ленинградского дела», за которой внимательно следил Сталин, у Абакумова, видимо, укрепились иллюзии по поводу прочности своего положения. Сталин в целом был доволен ходом подготовки процесса над «ленинградцами». По некоторым данным, в окружении Абакумова в этот период даже распространялись слухи о возможности назначения Абакумова в Политбюро[398]. Однако через некоторое время после расстрела «ленинградцев», 31 декабря 1950 года, было принято постановление Политбюро, свидетельствовавшее о том, что перспективы Абакумова не столь очевидны. Согласно этому постановлению, количество заместителей министра увеличивалось с четырех до семи. На важный пост заместителя министра по кадрам вместо ближайшего сотрудника Абакумова М. Г. Свинелупова

[belkafoto.livejournal.com]

Некоторые отметки в подлинном протоколе заседаний Политбюро указывают на ряд важных обстоятельств принятия этого постановления. Из них следует, что проект документа был подготовлен уже в августе 1950 года. Скорее всего, Сталин отложил решение вопроса о реорганизации в МГБ до завершения процесса над «ленинградцами». В подлиннике протокола на первой странице постановления сохранилась резолюция Поскребышева: «Заготовить. 1 экземпляр] послать т. Маленкову и окончательно оформить после его звонка»[400]. Это свидетельствует о прямой причастности Г. М. Маленкова, а значит аппарата ЦК ВКП(б) к подготовке реорганизации МГБ. Сталин в данном случае использовал традиционную схему — чистка органов руками партийного аппарата.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако что касается судьбы самого Абакумова, нельзя утверждать, что Сталин уже в декабре 1950 года предрешил его физическое уничтожение. События вполне могли развиваться по сценарию 1946 года, когда предшественник Абакумова Меркулов, подвергшийся резкой критике, сохранил не только жизнь, но и положение в номенклатурной системе. Однако в судьбе Абакумова роковую роль сыграл донос одного из его подчиненных — подполковника М. Д. Рюмина.

В доносе, который Рюмин подал на имя Сталина 2 июля 1951 года, Абакумов обвинялся в различных преступлениях, главным образом в том, что он тормозил расследование дел о группе врачей и молодежной еврейской организации, якобы готовивших покушения против вождей страны[401]. Обстоятельства появления заявления Рюмина почти неизвестны. Рюмин мог подать заявление как по собственной инициативе, так и по подсказке сверху. Сам Рюмин, арестованный после смерти Сталина, на допросе показывал, что написать донос его заставила боязнь за собственную судьбу. Дело в том, что в 1950 году Рюмин забыл в служебном автобусе папку с важными документами, за что получил взыскание по служебной и партийной линии. Кроме того, в мае 1951 года управление кадров МГБ начало проверку сведений о ближайших родственниках Рюмина и выявило, что он скрыл ряд компрометирующих фактов. Рюмин написал рапорт по этому поводу, но и в нем не стал упоминать, что его отец торговал скотом, брат и сестра осуждены, а тесть в годы Гражданской войны служил в армии Колчака.

[belkafoto.livejournal.com]

Обвинения, выдвинутые против Абакумова, были явно надуманными. Особенно нелепо звучали претензии по поводу нарушения «социалистической законности», учитывая, что сам Сталин давал прямые указания чекистам применять пытки. Истинные причины смещения Абакумова не нужно усложнять. Периодические перетряски были для Сталина обычным способом укрепления контроля над органами госбезопасности. Вполне подходящей для этой цели была и кандидатура нового министра. До выдвижения в МГБ 47-летний Игнатьев делал карьеру на партийной работе — из аппарата ЦК ВКП(б) был направлен секретарем ряда обкомов, вторым секретарем компартии Белоруссии, затем в 1950 году опять вернулся в ЦК на пост заведующего отделом, который занимался подбором руководящих партийных кадров. Сталин, несомненно, остановил свой выбор на Игнатьеве, как на дисциплинированном исполнителе своей воли, к тому же не обремененном групповыми интересами чекистского ведомства. Вскоре на ответственные должности в МГБ были назначены другие партийные работники. Одновременно большая группа кадровых чекистов арестована. Всеми этими чистками и перестановками руководил сам Сталин[409].

[belkafoto.livejournal.com]

Глава 5 КРИЗИС И ЕГО ОСОЗНАНИЕ

Сразу же после смерти вождя его наследники, даже те, которые были настроены вполне просталински, согласились с необходимостью преобразований, проведение которых положило начало демонтажу сталинской системы[415]. Прежде всего, очень быстро были пересмотрены ключевые политические дела, сфабрикованные в послевоенный период, — «дело врачей», «мингрельское дело», «дела» руководителей военной авиации и авиационной промышленности и т. д. Политический и практический смысл этих верхушечных реабилитаций был очевиден. Советские вожди избавлялись от компрометирующих их обвинений и заявляли о коллективном намерении не допускать повторения сталинского произвола в отношении высшей «номенклатуры». Однако начав с собственного освобождения, преемники Сталина под давлением объективных обстоятельств сделали следующий шаг — к освобождению от сталинского террора и ГУЛАГа страны в целом. Началась отмена наиболее одиозных норм сталинской карательной политики. Резко сократилось количество арестов и осуждений, в том числе по «контрреволюционным» статьям. Все это готовило почву для последующей массовой реабилитации. Уже весной — летом 1953 года была проведена существенная реорганизация лагерной системы.

[belkafoto.livejournal.com]

На 1 января 1953 года в лагерях и колониях содержались около 2,5 млн человек, в тюрьмах более 150 тыс., в спецпоселениях и ссылке более 2,8 млн[416]. Эти 5,5 млн человек, находившихся непосредственно в различных подразделениях ГУЛАГа составляли около 3 % населения страны и более значительную долю среди взрослого населения[417].

[belkafoto.livejournal.com]

Несмотря на многочисленность приговоров к заключению, они отражали только часть карательной политики сталинского государства. Всего в 1946–1952 годы было вынесено около 15 млн приговоров[428]. Верхушку айсберга составляли 17 тыс. приговоров к расстрелу. 7 млн приговоров устанавливали различные сроки заключения. Остальные примерно 8 млн приговоров не предусматривали лишение свободы.

[belkafoto.livejournal.com]

Только вольнонаемных и призванных на службу рядовых и сержантов в военизированной охране лагерей и колоний к началу 1953 года состояло более 250 тыс. человек. Еще несколько тысяч человек насчитывалось в командном составе охраны, в пожарных и надзирательских службах. К несению службы в охране на второстепенных постах привлекались также 1,2 % заключенных (т. е. около 30 тыс. человек)[432]. Создание этой огромной 300-тысячной армии охранников (не считая аппарата управления лагерной системой в центре и на местах) было ответом правительства и руководства МВД на сложную ситуацию в лагерях.

[belkafoto.livejournal.com]

Достаточно многочисленными, несмотря на все усилия по предотвращению, были побеги заключенных. По официальной отчетности (которую можно подозревать в необъективности) в 1951 году из лагерей бежало около 3 тыс. заключенных, из них остались не задержанными более 250 человек.

[belkafoto.livejournal.com]

Из этой записки Берия мог узнать, в частности, что расходы на содержание лагерей значительно удорожают рабочую силу из заключенных и что стоимость содержания заключенного выше среднего заработка вольнонаемного рабочего. Например, на строительстве Волго-Донского канала в 1949 году содержание одного заключенного обходилось в 470 руб. в месяц, а его зарплата (которую начисляли по тем же расценкам, что и свободным рабочим) составляла 388 руб. Самоокупаемость лагерей, докладывал Круглов, достигалась при помощи удлинения рабочего дня и увеличения норм выработки для заключенных[450].

26 марта 1953

[belkafoto.livejournal.com]

Сразу же после смерти Сталина Берия, назначенный министром внутренних дел, выступил с кардинальными инициативами, по существу начинавшими демонтаж сталинского ГУЛАГа. 26 марта 1953 года Берия направил в Президиум ЦК КПСС на имя Маленкова записку, в которой информировал, что в лагерях, тюрьмах и колониях содержится более 2,5 млн человек, значительная часть которых не представляет «серьезной опасности для общества». Берия предложил провести широкую амнистию и освободить около 1 млн человек, а также одновременно смягчить уголовное законодательство. «Пересмотр уголовного законодательства необходим потому, — говорилось в записке, — что ежегодно осуждается свыше 1,5 млн человек, в том числе до 650 тыс. на различные сроки лишения свободы, из которых большая часть осуждается за преступления, не представляющие особой опасности для государства. Если этого не сделать, через 1–2 года общее количество заключенных опять достигнет 2,5–3 млн человек»[458]. Предложения Берии об амнистировании 1 млн заключенных были приняты, хотя пересмотр уголовного законодательства и смягчение карательного курса происходили постепенно в течение нескольких лет.

[belkafoto.livejournal.com]

Глава 6 ПОСЛЕДНИЕ БИТВЫ СТАЛИНА

В начале 1952 года личный врач Сталина профессор В. Н. Виноградов отметил очевидное ухудшение состояния здоровья вождя[537]. Сталин, хотя и впал в ярость и отказался от услуг Виноградова, в конечном счете, был вынужден учесть совет своего врача. В последовавшие за этим месяцы вождь бросил курить и еще более отдалился от дел. Его физическое состояние стало источником беспокойства его окружения, поскольку он страдал провалами в памяти, утомляемостью и резкими перепадами настроения[538].

[belkafoto.livejournal.com]

За год до съезда Сталин угрожал своим коллегам: «Вы состарились, я вас всех заменю!» Раздувая размеры Президиума, Сталин давал понять им это еще более наглядно. И они вполне понимали намерения вождя. «При таком широком составе Президиума, — вспоминал Микоян, — в случае необходимости, исчезновение неугодных Сталину членов Президиума было бы не так заметно. Если, скажем, из 25 человек от съезда до съезда исчезнут 5–6 человек, то это будет выглядеть как незначительное изменение. Если же эти 5–6 человек исчезли бы из числа девяти членов Политбюро, то это было бы более заметно»[561].

[belkafoto.livejournal.com]

Во многом следуя Ленину, Сталин обрушился с критикой на соратников, которые были его наиболее вероятными преемниками. В своем завещании 1922 года Ленин оставил знаменитые замечания о лидерах большевиков, особенно сильно обличая Сталина за грубость. Сталин, регулярно унижавший соратников, на закате своей жизни, предпринял решающую атаку на двух старейших членов Политбюро. В расширенном новом Президиуме Сталин создал Бюро Президиума в составе девяти членов, но не ввел в него Молотова и Микояна. Именно эти двое, особенно Молотов, могли рассматриваться и действительно считались в партии и народе естественными наследниками вождя. Конечно в предыдущие годы и Молотов, и Микоян подвергались многочисленным унижениям и опалам. Однако слухи об этом не выходили за сравнительно узкий круг высшей номенклатуры. «[…] Многими и многими людьми — и чем шире круг брать, тем их будет больше и больше, — имя Молотова называлось или припоминалось непосредственно вслед за именем Сталина», — свидетельствовал К. Симонов[563]. Поэтому многие участники пленума ЦК, собравшегося после съезда для выборов Президиума и Секретариата, были ошарашены теми обвинениями, которые Сталин открыто и во гневе обрушил на Молотова, а затем и Микояна, объясняя, почему их не ввели в Бюро Президиума. По утверждению Симонова, аудитория была ошеломлена:

«Это было настолько неожиданно, что я сначала не поверил своим ушам, подумал, что ослышался или не понял […] В зале стояла страшная тишина. На соседей я не оглядывался, но четырех членов Политбюро, сидевших сзади Сталина за трибуной, с которой он говорил, я видел: у них у всех были окаменевшие, напряженные, неподвижные лица, Они не знали так же, как и мы, где и когда и на чем остановится Сталин, не шагнет ли он после Молотова, Микояна еще на кого-то»[564].

Если не осведомленный в интригах в верхах Симонов так и не смог понять, какие конкретно обвинения выдвигал Сталин против своих соратников (он запомнил только общие формулировки о трусости и капитулянтстве), то Микоян хорошо знал, о чем шла речь[565]. Как обычно Сталин использовал какие-то реальные факты и придал им свою политическую обвинительную интерпретацию. Главной была старая история об уступках Молотова иностранным корреспондентам и ошибках на конференции министров иностранных дел в 1945 году[566]. Казалось бы, эта история должна была давно забыться, но Сталин каждый раз доставал ее из кармана, как только нужно было ударить по Молотову. Так сделал он в 1949 году, когда снимал Молотова с поста министра иностранных дел и арестовывал его жену, так он поступил и теперь.

«убрать всех евреев»

[belkafoto.livejournal.com]

Отношения Сталина с органами госбезопасности с лета 1951 года демонстрировали, с одной стороны, склонность диктатора к конструированию невероятных схем заговоров, но с другой прагматический расчет. С лета 1951 года Сталин на протяжении нескольких месяцев питался потоком фантастических версий Рюмина о заговоре еврейских тайных организаций, пронизывающих мир культуры, медицины и, главное, органы госбезопасности. Это, очевидно, соответствовало собственным взглядам Сталина, ибо 19 октября Рюмин был вознагражден за свое усердие выдвижением на пост заместителя министра госбезопасности[583]. Одновременно Сталин дал санкцию на арест многих руководящих работников МГБ. В октябре 1951 года он вызвал к себе на юг Игнатьева и дал ему указание «убрать всех евреев» из МГБ. На вырвавшийся у Игнатьева вопрос: «Куда?», Сталин растолковал ему суть своей кадровой политики в МГБ: «Я не говорю, чтобы вы их выгоняли на улицу. Посадите и пусть сидят […] У чекиста есть только два пути — на выдвижение или в тюрьму»[584]. Как показали последующие события, Игнатьев хорошо усвоил этот урок. Несомненно, проклиная тот день, когда его направили со сравнительно спокойной партийной работы в пекло МГБ, он старательно, в меру своих сил, активизировал аресты и фабрикацию дел о заговоре в своем ведомстве. 12 февраля 1952 года дело Абакумова было передано из прокуратуры в ведение МГБ, лично Рюмина[585].

[belkafoto.livejournal.com]

О выполнении этих указаний Игнатьев 15 ноября 1952 года докладывал Сталину:

«К Егорову, Виноградову и Василенко применены меры физического воздействия, усилены допросы их, особенно о связях с иностранными разведками […] Подобраны и уже использованы в деле два работника, могущие выполнять специальные задания (применять физические наказания) в отношении особо важных и особо опасных преступников»[595].

Добытые в результате жестоких пыток «признания» Сталин вскоре пустил в ход. 1 декабря 1952 года на заседание Президиума ЦК КПСС были вынесены вопросы «о вредительстве в лечебном деле» и «информация о положении в МГБ СССР». Некоторые подробности о нем известны благодаря записям в дневнике В. А. Малышева, присутствовавшего на этом заседании. Основными объектами атак Сталина были «евреи-националисты» и МГБ, что полностью соответствовало изначальной сталинской идее о взаимосвязи между «врачами-вредителями» и «заговорщиками» в органах госбезопасности. В сталинском выступлении получил отражение и еще один элемент его схемы о заговоре — связь врачей и арестованных чекистов с иностранными разведками. Наконец, в качестве средства исправления положения Сталин выдвинул традиционный рецепт: усиление партийного контроля над органами госбезопасности. Сталин говорил:

Они считают себя обязанными американцам

[belkafoto.livejournal.com]

Сталин говорил:

«Любой еврей-националист, это агент американской] разведки. Евреи-наци[онали]сты считают, что их нацию спасли США (там можно стать богачом, буржуа и т. д.). Они считают себя обязанными американцам.

Среди врачей много евреев-националистов.

[belkafoto.livejournal.com]

Высшие советские сановники заранее собирались на заседание 5 марта в одном из залов Большого Кремлевского дворца. «Я пришел задолго до назначенного времени, минут за сорок, но в зале собралось уже больше половины участников, а спустя десять минут пришли все, — записал по горячим следам ход этого заседания кандидат в члены ЦК писатель К. М. Симонов. — Может быть, только два или три человека появились меньше чем за полчаса до начала. И вот несколько сот людей, среди которых почти все были знакомы друг с другом […] сидели совершенно молча, ожидая начала. Сидели рядом, касаясь друг друга плечами, видели друг друга, но никто никому не говорил ни одного слова […] До самого начала в зале стояла такая тишина, что, не пробыв сорок минут сам в этой тишине, я бы никогда не поверил, что могут так молчать триста тесно сидящих рядом друг с другом людей»[630].

[belkafoto.livejournal.com]

Потом очень быстро последовали решения, фактически разрушавшие здание диктатуры[634]. Одним из первых была отмена «дела врачей». 3 апреля 1953 года, после соответствующей подготовки, Президиум ЦК КПСС принял решение:

«а) о полной реабилитации и освобождении из-под стражи врачей и членов их семей, арестованных по так называемому “делу о врачах-вредителях”, в количестве 37 человек;

б) о привлечении к уголовной ответственности работников бывшего МГБ СССР, особо изощрявшихся в фабрикации этого провокационного дела и в грубейших извращениях советских законов»[635].

На следующий день сообщение об этом было опубликовано в газетах.

[belkafoto.livejournal.com]

Все эти события, происходившие после смерти Сталина, свидетельствовали о нескольких важных закономерностях развития диктатуры. Во-первых, они показывали, в какой значительной мере именно Сталин определял особенности системы, названной его именем. Новое «коллективное руководство» в считанные месяцы без особого труда отказалось от многих крайностей, первопричиной которых был Сталин, прежде всего от избыточной репрессивности. Это существенно изменило характер режима, сделало его менее кровавым, более предсказуемым и способным к реформам. Во-вторых, быстрые и решительные действия послесталинского «коллективного руководства» доказывали, что в недрах диктатуры сформировалась вполне самодостаточная «олигархическая» система управления и принятия решений. Это было одной из предпосылок плавного перехода от диктатуры к новой «олигархии». В 1953 году произошла естественная, уже не подавляемая диктатором конверсия ведомственного и административного влияния его соратников в политическое.

[iampuding.livejournal.com]

крысы...

крысы...

[belkafoto.livejournal.com]

Я все как-то не учитывал, что его полумертвого еще внесли в Политбюро. Ну и, конечно, история с Берия еще ждет своего следопыта. Под ручку должна была отправиться все верхушка, но кто же ее посадит.