![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaГитлер в сортире
/про "вероломное" нападение/
"Очень хорошо помню первый день войны.
С утра бабушка проворачивала в мясорубке мясо для котлет. Я вертелась рядом, время от времени просила: «Дай покрутить!» С трудом проворачивала ручку на пол-оборота. Закончив, бабушка принесла со двора ворох высохшего белья. В комнате сразу запахло свежими огурцами. Расчистила стол для глажки. Сначала белье слегка прыскалось водой, складывалось и наворачивалось на валик, затем несколько раз прокатывалось рубелем. Утюг был углевой. Угли набирались в кухонной плите. Бабушка махала утюгом, угли разгорались и нагревали утюг. Мне очень нравилась вся процедура.
Нина большая собиралась в Марьинский Мосторг — там «выбросили» модные белые носочки с широкой полоской.
Видимо, продолжая ранее начатый разговор, бабушка сказала: «Вот увидишь, война будет». Нина фыркнула: «Что, Гитлер дурак? Мы только что с ним договор подписали». — «В уборную он сходит с твоим договором!»
Нина ушла, а в два часа сообщение по радио: «Сегодня в четыре часа утра без объявления войны немцы вероломно напали…»
Вернулась потухшая Нина. Бабушка говорит: «Ну что?»
https://magazines.gorky.media/zvezda/2016/12/ya-vnuchka-karla-radeka.html
/про "вероломное" нападение/
"Очень хорошо помню первый день войны.
С утра бабушка проворачивала в мясорубке мясо для котлет. Я вертелась рядом, время от времени просила: «Дай покрутить!» С трудом проворачивала ручку на пол-оборота. Закончив, бабушка принесла со двора ворох высохшего белья. В комнате сразу запахло свежими огурцами. Расчистила стол для глажки. Сначала белье слегка прыскалось водой, складывалось и наворачивалось на валик, затем несколько раз прокатывалось рубелем. Утюг был углевой. Угли набирались в кухонной плите. Бабушка махала утюгом, угли разгорались и нагревали утюг. Мне очень нравилась вся процедура.
Нина большая собиралась в Марьинский Мосторг — там «выбросили» модные белые носочки с широкой полоской.
Видимо, продолжая ранее начатый разговор, бабушка сказала: «Вот увидишь, война будет». Нина фыркнула: «Что, Гитлер дурак? Мы только что с ним договор подписали». — «В уборную он сходит с твоим договором!»
Нина ушла, а в два часа сообщение по радио: «Сегодня в четыре часа утра без объявления войны немцы вероломно напали…»
Вернулась потухшая Нина. Бабушка говорит: «Ну что?»
https://magazines.gorky.media/zvezda/2016/12/ya-vnuchka-karla-radeka.html
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2023-11-01 11:46 am (UTC)Проще всего было объяснить это для себя тем, что я плохая. Она постоянно говорила, что родственные отношения для нее ничего не значат и что я вообще против нее ничто, плевок на тротуаре. Сказав это, Соня сама растерялась, замолчала. Много позднее я поняла: не мне предназначались эти слова, они кипели в ней много лет против тех, кто унижал ее столько времени, а она не могла им ответить.
Сейчас я могу себе объяснить природу подобного отношения ко мне, но тогда были только обида и огромная боль. Собственно, боль и сейчас не совсем прошла. Я до сих пор, после ее смерти, мысленно спорю с ней. Я понимаю, что это не вина ее, а беда, что ей, кроме прочего, был нанесен огромный эмоциональный ущерб. Так же как и мне.
Ближе друг к другу мы стали за два месяца до ее смерти. Мама сломала шейку бедра, ей сделали операцию, но она отказалась двигаться, подниматься. Когда ее спросили, что же она, так и будет до конца лежать, она ответила: «Да, так до конца и буду». Я каждый день приходила к ней, кормила — больничную еду она есть отказывалась, меняла белье, пыталась уговорить ее хоть немного двигаться.
Однажды, когда я с большими усилиями переворачивала ее, чтобы поменять белье, она неожиданно сказала тихо: «Нина, извини меня» (произнести «прости» она не могла). Я даже не поняла тогда, что она имела в виду.
Только после ее смерти я поняла, что она просила прощения за то, что не сумела полюбить меня…
И впервые я заплакала по ней. Всю жизнь меня преследовало чувство вины. Вернее, оно было постоянным, привычным.