Луи́ Пьер

[arbeka]

(из Вики)

Альтюссер всю взрослую жизнь страдал маниакально-депрессивным психозом, у него бывали частые депрессии, начавшиеся, вероятно, ещё в 1938 году и ставшие регулярными после его пятилетнего пребывания в немецком плену[5].

Большую часть жизни он прожил в квартире в здании ВНШ, редко покидая её. Начиная с 1950-х годов находился под постоянным медицинским наблюдением, часто проходил психиатрическое и химиотерапевтическое лечение в клиниках, включавшее и радикальные методы лечения (электрошок)[7][5]. Альтюссер не ограничивал себя в прописанных врачами медикаментах и практиковал самолечение, употребляя разные лекарства в сочетании с алкоголем[54]. Лечился он и с помощью психоанализа. По сведениям Э. Рудинеско, Альтюссер с 1965 года начал проходить постоянные сеансы у психоаналитика Рене Диаткина, который был его лечащим врачом примерно до 1987 года[36]. Болезнь влияла на научную продуктивность: например, в 1962 году философ начал писать книгу о Макиавелли во время депрессивного обострения и в итоге провёл 3 месяца в клинике[55]. Во время событий мая — июня 1968 года Альтюссера обвиняли в пассивности, хотя он в это время находился на лечении[56]. В 1976 году Альтюссер подсчитал, что из прошедших 30 лет 15 он провёл в больницах и психиатрических клиниках[57].
В 1946 году Альтюссер встретил свою будущую жену — бывшую участницу Сопротивления и левую активистку, социолога Элен Ритман, еврейку российского происхождения[58][К 2]. Они оформили брак только в 1976 году, после 30 лет совместной жизни. Элен Ритман участвовала в Сопротивлении с Жаном Бофре и вступила в ФКП. В конце 1940-х годов её исключили из партии по неясным причинам, формально обвинив в «троцкизме» и «преступлениях». Вероятно, речь шла о казнях бывших коллаборационистов, в которых участвовала Элен[58]. Альтюссер долгое время пытался восстановить репутацию Элен в ФКП, но безуспешно. По воспоминаниям Альтюссера, Элен подарила ему «мир солидарности и борьбы, мир мотивированного действия… мир мужества»[60]. Альтюссер вспоминал[60]:

Она любила меня, как мать любит дитя… и одновременно, как хороший отец, открыв мне… настоящий мир, ту бескрайнюю область, куда я никогда не мог попасть… Своим желанием она посвятила меня в мужчины, открыла во мне мужское начало. Она любила меня, как женщина любит мужчину!

Элен была на 8 лет его старше. Эти отношения были для молодого и неопытного в обращении с женщинами Альтюссера болезненными и противоречивыми с самого начала. Они оказывали на него сильное эмоциональное воздействие и вели к глубоким депрессиям[61][5][60]. Жизненный опыт Альтюссера ограничивался домом, школой и концлагерем, в то время, как Элен много путешествовала и вела активную деятельность в литературных и радикальных кругах[5]. Элен пострадала от сталинизма ФКП, причем в тот самый момент, когда Альтюссер собирался связать философскую деятельность с коммунистическим движением[58]. Как пишет Э. Рудинеско, для Альтюссера Элен представляла противоположность ему самому: она была участницей Сопротивления, еврейкой, несущей на себе печать Холокоста, сохранявшей в себе, несмотря на марксизм, католицизм. Её детство не было благополучным: в возрасте 13 лет она стала жертвой сексуального насилия со стороны семейного врача, который, ко всему прочему, поручал Элен давать своим неизлечимо больным родителям дозы морфия[58]. Согласно Э. Рудинеско, Элен воплощала для Альтюссера «вытесненное сознание», «безжалостное суперэго», «тёмную сторону», «животное начало»[58]. В автобиографии Альтюссер так описывал свои противоречивые чувства[61]:

Она сохранила чудовищные воспоминания о своей матери, которая… никогда не брала её на руки. Мать ненавидела её, потому что ожидала мальчика, и смуглая дочь расстроила все её планы и желания… ничего, кроме ненависти… Я никогда не обнимал женщину, и, главное, женщина никогда не обнимала меня (хотя мне было тридцать!) Желание охватило меня, мы занялись любовью в кровати, это было ново, волнующе, изнуряюще, неистово. Когда Элен ушла, я погрузился в нескончаемую бездну страданий.
................
Луи́ Пьер Альтюссе́р (фр. Louis Pierre Althusser; 16 октября 1918[1], Бирмандреис, Французский Алжир — 22 октября 1990[2], Ла Верьер, департамент Ивелин) — французский философ-неомарксист, один из самых влиятельных представителей западного марксизма

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

В автобиографии «Будущее длится долго», написанной в 1985 году и опубликованной посмертно, Альтюссер анализировал предпосылки своей болезни с помощью психоанализа и находил их в сложных отношениях в семье, несмотря на благополучное детство (этой теме посвящена половина автобиографии)[62][63][64]. Альтюссер считал, что у него не было подлинного «Я», что определялось отсутствием настоящей материнской любви; отец был эмоционально сдержанным человеком и практически отсутствовал для своего сына[62][65]. Альтюссер выводил семейную ситуацию из событий до своего рождения, о которых узнал от тётки: Люсьен Бергер, его мать, должна была выйти замуж по любви за брата отца, Луи, который погиб в Первую мировую войну под Верденом (сам Шарль, его отец, был помолвлен, в свою очередь, с сестрой Люсьен, Жюльеттой)[66][65]. Обе семьи последовали старинному обычаю левирата, Люсьен вышла замуж за Шарля, а сына назвали в честь погибшего Луи[66]. В воспоминаниях Альтюссера этот брак был «безумием», не столько из-за самого подчинения обычаю, сколько из-за чрезмерного подчинения как такового, ведь никто не принуждал Люсьен выходить замуж за Шарля[66]. В результате мать Альтюссера не любила сына просто так, а любила в нём давно умершего Луи-старшего[62][67]. Философ описывал свою мать как «кастрирующую женщину» (термин из психоанализа), которая под воздействием фобий устанавливала строгий режим социальной и сексуальной гигиены для Альтюссера и его сестры Жоржетты[65]. «Чувство бездонного одиночества» Альтюссер мог смягчить только благодаря общению с родителями матери, которые жили в Морване[65]. Отношения с матерью и желание заслужить её любовь, по его воспоминаниям, во многом определили взрослую жизнь и научную карьеру, включая поступление в ВНШ[68]. Согласно автобиографии, ВНШ была для Альтюссера своего рода убежищем интеллектуальной чистоты от большого «грязного» мира, которого так боялась его мать[15].

[belkafoto.livejournal.com]

Факты автобиографии критически оцениваются исследователями. По мнению её издателей, «Будущее длится долго» представляет собой неразделимое переплетение фактов и вымысла[64]. Альтюссер сосредоточился на описании семейных обстоятельств, не рассматривая, например, влияние ВНШ на его личность[15]. Биограф Ян Мулье-Бутан, проведя тщательный анализ раннего периода биографии Альтюссера, сделал вывод, что автобиография, написанная постфактум, трактовала события сквозь призму жизненного краха[69]. Мулье-Бутан считает, что именно Элен сыграла ключевую роль в создании «фаталистского» изложения истории альтюссеровской семьи, во многом сформировав такое его видение ещё в 1964 году[69]. По мнению Г. Эллиота, автобиография производит прежде всего впечатление разрушения и саморазрушения[69]. Альтюссер, скорее всего, перенёс начало постоянных депрессий на более поздний (послевоенный) период, пропустив более ранние проявления болезни в школе и концлагере[70].

[belkafoto.livejournal.com]

Ян Мулье-Бутан связывает депрессии не только с событиями в личной жизни, но и с политическими разочарованиями. Биографы Альтюссера обращают внимание на внутреннюю культуру ВНШ, которая была важным фактором, влиявшим на его политические размышления и психологическое состояние[62]. Согласно Мулье-Бутану, у Альтюссера с ранних лет сформировалась тесная психологическая связь с сестрой Жоржеттой, и, хотя он нечасто упоминал её в своей автобиографии, отношения с ней были важным элементом в его жизни[71][62]. У сестры также бывали депрессии, и, несмотря на то, что брат и сестра жили отдельно друг от друга почти всю взрослую жизнь, их депрессии часто совпадали по времени[62]. В 1960-е годы Альтюссер имел близкие отношения с итальянкой Франкой Мадонией, философом, драматургом и переводчиком его работ. Мадония была красивой женщиной из обеспеченной буржуазной семьи[72]. В 1998 году была опубликована их переписка (с более чем пятьюстами письмами Альтюссера, написанными между 1961 и 1973 годами). Согласно Э. Рудинеско, Альтюссер был влюблён в Мадонию, воплощавшую для него всё то, чего ему не хватало в детстве и парижской жизни: настоящую семью, искусство жить, другой способ мышления, общения и желаний[73].

[belkafoto.livejournal.com]

Убийство жены и последние годы

После поражения французских левых и ФКП на выборах 1978 года депрессии Альтюссера участились и стали сильнее[5]. Перенеся хирургическую операцию по удалению грыжи пищеводного отверстия диафрагмы (из-за грыжи Альтюссеру было трудно дышать во время приёма пищи), философ провёл всё лето 1980 года в клинике[74]. Со слов самого Альтюссера, операция повлекла за собой как ухудшение физического самочувствия, так и психического состояния. В частности, у него обострилась мания преследования[74]. Лечение не дало положительных результатов, но к началу октября Альтюссера выписали из клиники[75].

17 ноября 1980 года Альтюссер задушил Элен в их квартире в ВНШ, по адресу улица Ульм, 15. Альтюссер сам сообщил о смерти жены врачу ВНШ, который связался с психиатрическими учреждениями. Философа срочно госпитализировали в больницу Сен-Анн и провели психиатрическую экспертизу[75]. Альтюссер утверждал, что не помнил, как произошло удушение: он обнаружил это неожиданно после массажа шеи жены. Эксперты порекомендовали освободить Альтюссера от уголовной ответственности, согласно статье 64 Уголовного кодекса Франции, так как «убийство жены путём удушения было совершено без дополнительного насилия, в момент ятрогенной галлюцинации[К 3], осложнённой меланхолической депрессией»[76][5]. В феврале 1981 года суд признал Альтюссера невменяемым на момент совершения действий, поскольку тот находился в состоянии душевного расстройства, и направил его на принудительное лечение в больницу Сен-Анн; в июне Альтюссера перевели в больницу О-Вив. Его преподавательская карьера завершилась: министерство образования уволило Альтюссера из ВНШ[75]. Он потерял все гражданские права и квартиру в ВНШ[77]. Своим законным представителем Альтюссер назначил философа Доминика Лекура. До июля 1983 года он находился на лечении вначале принудительно, затем — как добровольный пациент в государственных и частных клиниках. С 1984 по 1986 год философ жил один в квартире на улице Люсьен Левен в 20-м округе Парижа[77][21].
Высшая нормальная школа, в которой Альтюссер жил и работал большую часть жизни

Убийство Элен Ритман вызвало большое внимание прессы. Часты были призывы обращаться с Альтюссером, как с обычным преступником, принудительное лечение являлось, при таком подходе, недопустимой привилегией. C этой точки зрения, резюмирует Э. Рудинеско, Альтюссер был трижды преступником[78]. Во-первых, мыслитель легитимизировал философское течение, ответственное за ГУЛАГ. Во-вторых, Альтюссер приветствовал Китайскую культурную революцию, как альтернативу капитализму и сталинскому социализму. В-третьих, Альтюссер развратил интеллектуальную элиту французской молодежи культом преступной идеологии в самом сердце одного из лучших учреждений Франции. Известный публицист Доминик Жаме (фр.)рус. обнаруживал заговор ФКП, целью которого было не допустить полицейского расследования в отношении убийцы и интернировать его в больницу Сен-Анн.

[belkafoto.livejournal.com]

В марте 1985 года Альтюссер прочитал статью в «Le Monde», автор которой, журналист Клод Серрот, сравнивала его случай с произошедшим во Франции убийством молодой женщины японским каннибалом Иссэем Сагава[81]. Как и Альтюссер, Сагава избежал тюремного заключения по медицинским основаниям, как во Франции, так и по возвращении в Японию, а позже написал книгу об убийстве, имевшую успех, и стал в Японии звездой медиа[82]. Серрот утверждала, что в подобных громких случаях главными «звездами» становятся убийцы, а не жертвы[83]. Друзья уговорили Альтюссера выступить в свою защиту, и он решил написать автобиографию. Философ хотел её опубликовать, однако в итоге запер рукопись в письменном столе[84]. В автобиографии Альтюссер так объяснял убийство Элен[85]:

Я убил женщину, которая являлась для меня всем, когда у меня были помутнения сознания. Ту, которая любила меня так, что для неё было лучше умереть, чем продолжать жить. И без сомнения, в своём болезненно-бессознательном состоянии я «оказал ей услугу», от которой она не могла отказаться, но от которой умерла.

Убийство жены серьёзно запятнало репутацию Альтюссера[86]. Как пишет Э. Рудинеско, с 1980 года и до смерти философ вёл странную уединённую жизнь ходячего «призрака», практически «живого мертвеца»[77].

Hélène Rytmann

[belkafoto.livejournal.com]

Hélène Rytmann (15 October 1910 – 16 November 1980) was a French revolutionary and sociologist. She was active as a Communist militant in the French resistance to Nazism. A member of the French Communist Party, she was expelled after accusations of Trotskyism and having participated in summary executions of former Nazi collaborators.

Early life

Rytmann was born in Paris in 1910 to a Jewish family of Russian and Lithuanian origin. According to Althusser, Rytmann was sexually abused as a child by her family doctor. At age 13, the doctor forced Rytmann to administer a lethal dose of morphine to her father who was suffering from terminal cancer; the following year, Rytmann was forced to administer another lethal dose to her terminally ill mother. However, this story could have been invented by Althusser, who admitted to incorporating "imagined memories" into his "traumabiography."[2][3]

Murder

On 16 November 1980, Rytmann was murdered by her husband by strangulation at their apartment at the École normale supérieure. Her husband crushed her larynx and killed her. The murder was never thoroughly investigated. In January 1981, Althusser was deemed unfit to serve trial under Article 64 of the French penal code, with Althusser claiming "diminished responsibility" due to mental illness.[4]