Сын грузчика

[arbeka]

/Изра́иль Ла́заревич/

"Родился в семье еврея-ремесленника в Березине под Минском.

В раннем детстве их дом сгорел в результате крупного пожара, уничтожившего значительную часть города, и семья Гельфандов была вынуждена переехать в Одессу, на родину отца, где тот стал портовым грузчиком[2]:17.

В Одессе Израиль Гельфанд окончил гимназию. В это время уже существовал Палестинский фонд, на средства которого можно было получить образование в Европе. Заручившись знакомством с торговцем оружием Сахаровым, Гельфанд стал его агентом и отправился за границу[3].[неавторитетный источник?]
Гельфанд — Парвус

В 1886 году приехал в Цюрих, где сблизился с группой «Освобождение труда» (Г. В. Плехановым, П. Б. Аксельродом и В. И. Засулич). В 1888 поступил в Базельский университет, где изучал главным образом политическую экономию. Под руководством профессора политэкономии Карла Бюхера написал диссертацию, посвящённую проблеме разделения труда. В 1891 году со степенью доктора философии окончил университет и переехал в Германию.

Несколько лет работал в различных швейцарских и затем германских банках. Вступил в Социал-демократическую партию Германии, где оказался на крайнем левом фланге. «Прозорливый и воинственный, — пишет И. Дойчер, — он искал способ и путь возродить революционный дух немецкого социализма»[4].

В 1893 году как «нежелательный иностранец» был выслан из Германии. «Парвусом» («малыш») И. Гельфанд стал летом 1894 года, когда подписал этим псевдонимом одну из своих статей в теоретическом органе германской социал-демократии (а фактически — II Интернационала) Die Neue Zeit. Газету редактировал Карл Каутский.

Затем Гельфанд выпустил сборник статей о кризисе в сельском хозяйстве.

Гельфанд также издавал собственное обозрение Aus der Weltpolitik («Из мировой политики»)[4], писал статьи для журнала Каутского и для женской газеты Клары Цеткин.
..................
Алекса́ндр Льво́вич Па́рвус (настоящее имя Изра́иль Ла́заревич Ге́льфанд; 27 августа [8 сентября] 1867, Березино, Минская губерния — 12 декабря 1924, Берлин)

Comments

кроме Парвуса, никто денег не получил

[belkafoto.livejournal.com]

«Дело Парвуса»

Ещё с 1902 года Парвус был литературным агентом М. Горького; его стараниями пьеса «На дне» была поставлена в Германии, где имела исключительный успех, обошла все театры и в одном только Берлине выдержала 500 представлений[24]. Часть суммы, полученной от этих постановок, составила агентский гонорар самого Парвуса, другую он должен был передать Горькому, третью — в партийную кассу РСДРП (в то время партия была формально единой); но, как утверждал Горький, кроме Парвуса, никто своих денег не получил[25]. «Трудно сказать, — пишут по этому поводу З. Земан и В. Шарлау, — что было правдой, а что вымыслом в этой истории с Горьким…»[26]. Во всяком случае, по жалобе Горького дело Парвуса в начале 1908 года рассматривала партийная комиссия в составе А. Бебеля, К. Каутского и К. Цеткин; Парвус был морально осуждён и исключён из обеих партий[25]. Сумма, присвоенная Парвусом, составила 180 тысяч золотых марок[3].

Скандал заставил его покинуть Германию и найти себе прибежище сначала в Вене (где, по свидетельству Н. Иоффе, он некоторое время принимал участие в издании венской «Правды»[27][28]), а затем в Константинополе, где в 1908 году победила так называемая Младотурецкая революция. Хотя, по мнению Радека, и помимо скандала, в Германии Парвусу уже нечего было делать: «Этот страстный тип эпохи Ренессанса не мог вместиться в рамках спокойной германской социал-демократии, в которой после падения волны русской революции революционные тенденции пошли на убыль. Ему нужно было или крупное дело, или… новые ощущения»[29].

[belkafoto.livejournal.com]

Германские деньги для революции в России
Основная статья: Финансирование большевиков Германией

На встрече с немецким послом в Константинополе Гансом фон Вангенгеймом Парвус заверил его в своей «совершенно пронемецкой позиции» и сообщил, что помогает украинским националистам и поддерживает газету Батсариаса в Бухаресте. Он попросил денег у имперского правительства на организацию революции в России[36][37], убеждая посла[38], что русские революционеры смогут достичь своих целей только при полном уничтожении царизма и разделе России на малые государства. «Россия будет опасна для Германии даже после войны, если русская империя не будет разделена на ряд отдельных частей», — доносил посол слова Парвуса.

[belkafoto.livejournal.com]

6 марта по предложению А. Циммермана с Гельфанда-Парвуса были сняты все ограничения на передвижение по Германии, он был обеспечен паспортами для поездок в нейтральные страны. На следующий день Циммерман написал в Министерство финансов Германии запрос на выделение 2 млн марок для ведения революционной пропаганды в России. 11 марта средства были выделены[2].

Доверенными агентами Гельфанда-Парвуса были швейцарский социал-демократ К. Моор, румыно-болгарский социалист Х. Раковский, большевики Я. Ганецкий и К. Радек, эсеры Е. Цивин и Н. Рубакин, эстонский социалист, агент германской разведки А. Кескюла и другие.

Министр финансов Германии Гельферихruen 26 декабря 1915 года писал: «По-моему, он слишком нафантазировал в своих планах, особенно в так называемом финансовом плане, в котором мы вряд ли сможем участвовать». Однако 29 декабря 1915 года Гельфанду-Парвусу был выделен один миллион рублей[43]. З. Земан и В. Шарлау считают, что немецкая сторона вовсе не горела желанием поиграть с огнём и поддержка русских революционеров изначально рассматривалась как способ давления на Николая II с целью заключения сепаратного мира, не более того[44].

[belkafoto.livejournal.com]

Деньги для Ленина

Парвус, обосновавшийся в мае 1915 года в одной из самых дорогих гостиниц Цюриха, дважды встречался с Лениным: сначала на ужине в ресторане, на который Ленин пришел в сопровождении жены Н. Крупской и И. Арманд, а затем на квартире Ленина и Крупской[3], но никаких исторических документов подтверждающих это не обнаружено. Ленин публично отказался от сотрудничества. В июле 1917 проводилось расследование, которое велось против Ленина и его соратников по обвинению в государственной измене. Убедительных доказательств шпионской деятельности Ленина и получения им денег, однако, так и не было предъявлено.[50]

В 1915 году Ленин был занят подготовкой к «съезду», который войдёт в историю как Международная социалистическая конференция в Циммервальде, и сам Парвус по поводу этой встречи впоследствии писал: «Я изложил ему мои взгляды на последствия войны для социал-демократии и обратил внимание на то, что, пока продолжается война, в Германии не сможет произойти революция, что сейчас революция возможна только в России, где она может разразиться в результате поражения от Германии. Однако он мечтал об издании социалистического журнала, с помощью которого, как он полагал, он сможет немедленно направить европейский пролетариат из окопов в революцию»[51].

Историк-эмигрант Г. М. Катков констатирует, что «сговора не произошло»[52], о том же свидетельствует Карл Радек: «Вернувшись из Константинополя в 1915 году, Парвус пытался завязать сношения с Лениным и Розой Люксембург. Получив от них обоих и от Троцкого ответ, что он предатель и что с ним не может иметь никаких политических дел революционер, Парвус покатился безудержно по наклонной плоскости»[53]. Подтверждают это и З. Земан и В. Шарлау[54]. Поскольку «пораженчество» большевиков не имело ничего общего с желанием победы Германии (лозунг «превращения империалистической войны в войну гражданскую» был адресован социал-демократам всех воюющих стран), Ленин весьма резко отзывался о содержании журнала «Колокол» (нем. Die Glocke), который Парвус с сентября 1915 года издавал в Германии. Так, в ноябре 1915 г. в статье «У последней черты» лидер большевиков писал:

[belkafoto.livejournal.com]

В 1917 году

После Февральской революции Парвус принял деятельное участие в переброске через Германию в Петроград в специальном поезде находившихся в Швейцарии российских революционеров, которым страны Антанты отказывали в визе. Операция была проведена Я.Ганецким при помощи Комитета по возвращению русских эмигрантов на родину[65]. Когда Парвус попытался в Стокгольме встретиться с Лениным, тот категорически отказался от общения и даже потребовал, чтобы его отказ был официально запротоколирован. Тем не менее Ленин командировал в созданное Парвусом в Стокгольме «Заграничное бюро большевистской партии» Радека, дополнительно к уже работавшим там Ганецкому и Воровскому[3].

Будучи к тому времени уже германским подданным, вернуться в Россию Парвус не мог, но много времени проводил в Стокгольме, пытаясь оттуда, в первую очередь через Заграничное бюро ЦК РСДРП, принять участие в русской революции. Когда в июле 1917 года большевиков обвинили в связях с германским генштабом и главным доводом оказалась созданная им экспортно-импортная компания, Парвус в своём берлинском издательстве выпустил брошюру под названием «Мой ответ Керенскому и компании»:

Я всегда, — писал Парвус, — всеми имеющимися в моём распоряжении средствами поддерживал и буду поддерживать российское социалистическое движение. Скажите вы, безумцы, почему вас беспокоит, давал ли я деньги Ленину? Ни Ленин, ни другие большевики, чьи имена вы называете, никогда не просили и не получали от меня никаких денег ни в виде займа, ни в подарок…[66].

Однако ему не поверили. Деятельность Парвуса всё больше разочаровывала германскую сторону. В декабре 1917 года советник миссии в Стокгольме Курт Рицлер направил в МИД секретный меморандум об участии Парвуса «в развитии событий»

[belkafoto.livejournal.com]

После Октябрьской революции («Мидас наоборот»)

После Октябрьской социалистической революции Парвус, по свидетельству Ганецкого, ждал, что Ленин всё-таки пригласит его руководить российскими финансами, но этого не произошло. К. Радек, проведший 1917 год в Стокгольме, рассказывал: «Когда пришли известия об Октябрьской революции, он приехал от имени Центрального Комитета германской социал-демократии в Стокгольм и обратился к заграничному представительству большевиков, предлагая от имени пославших его, в случае отказа германского правительства заключить мир, организовать всеобщую забастовку. В личном разговоре он просил, чтобы после заключения мира ему было разрешено Советским правительством приехать в Петроград; он готов предстать перед судом русских рабочих и принять приговор из их рук, он убеждён, что они поймут, что он в своей политике не руководствовался никакими корыстными интересами, и позволят ему ещё стать в ряды русского рабочего класса, чтобы работать для русской революции»[53]. Ленин, однако, считал Парвуса слишком скомпрометированным[68].

Не получив разрешения вернуться в Россию, Парвус, по свидетельству Троцкого, какое-то время ещё пытался издалека участвовать в русской революции:

[belkafoto.livejournal.com]

Приобретя многомиллионное состояние, Парвус в 1918 году отошёл от политики (при этом, правда, в 1921 году уволил из финансировавшейся им газеты «Die Glocke» Макса Беера, за попытку последнего повернуть газету влево). «Он расходовал, — пишет Радек, — значительные деньги на ряд социал-демократических издательств, но сам в них участия не принимал: политически он совершенно опустился. Он сказал несколько лет тому назад: „Я Мидас наоборот: золото, к которому я прикасаюсь, делается навозом“»[71].

Парвус умер в Берлине в декабре 1924 года от инсульта. После его смерти не осталось никаких его бумаг, исчезло всё его состояние[72].

[belkafoto.livejournal.com]

Семья

Жена (до 1903 года) — Татьяна Наумовна Берман (Тауба Гершевна; 1868—1917), участница социал-демократического движения, переводчик, библиотекарь.
Сын — Евгений Александрович Гнедин (1898—1983), советский дипломат, диссидент и мемуарист[73][74].
Жена — Екатерина Громан
Сын — Леон Гельфанд, работал в посольстве СССР в Италии и исчез[3].