arbeka

У каждого свой список.

From:

Список в студию! (хотя бы призеров).

From:

Да нет, список, кстати, сбалансированный. Можно сетовать, что там чего-то нет (ну, к примеру Китай представлен Лу Синем и при этом отсутствует Чжуан Цзы), но единственной натяжкой на мой взгляд является присутствие откровенно слабого романа Чинуа Ачебе (единственная книга, которая выглядит в этом контексте крайне неуместно), по всей видимости вставленного для того, чтобы Африка как-то присутствовала, поскольку тот же Кутзее происхождения не того для африканского писателя.

From:

И еще - я все же из подобного списка за исключением вещей высшей культурной фундаментальности (Иллиада, Одиссея, Божественная Комедия) выкинул бы поэзию вообще, в силу крайней непереводимости целого ряда очень фундаментальных вещей (мы никогда до конца не поймем чем велик Поль Валери, как французы никогда до конца не поймут чем велик Пушкин).

From:

А, спасибо!
Было у меня такое подозрение.

А как Вы прокомментируете Монтеня? Имеется в виду, если включили одного философа, то - до кучи надо бы и других?

From:

Логично.
Могли бы не полениться и сделать отдельный списочек.

Тех, кто пишет одновременно прозу и стихи, мне кажется, не так уж много.

From:

Резонанс получила автобиография писателя «Поэтическая эпоха» (Skaldatimi, 1963), в которой отобразилось его разочарование в сталинизме после XX съезда КПСС и советского вторжения в Венгрию. В 1968 году вышел «визионерский роман» «Христианство под ледником» (Kristnihald undir Jökli).

From:

Скончался у себя дома в Дзуси в 1972 году из-за отравления угарным газом. В качестве одной из версий называют самоубийство, в качестве другой — несчастный случай в результате алкогольного опьянения[1], однако фактические причины смерти до сих пор остаются невыясненными.

From:

Умер от лейкемии 26 октября 1957 года. Похоронен у городской стены Ираклиона, поскольку православная церковь отказала в похоронах на кладбище. Надпись на его надгробии гласит: «Ни на что не надеюсь. Ничего не страшусь. Я свободен»

From:

. Крайне болезненный от природы, несчастливый в любви, уже к двадцати годам он разрушил здоровье постоянным изнуряющим трудом.

From:

Монтень все же не был философом. Философами были Беркли, Лукреций, Гегель, Кант, Лейбниц и т.д. А Монтень был эссеистом (кстати, само слово эссеистика произошо от его заголовка)/философствующим литератором, каковыми были, скажем, Вольтер, Камю, Унамуно или Сент-Экзюпери или в значительной степени Борхес (примерно на треть). Философия возможно и не наука, но все же уже подразумевает наличие какого-то пусть порой и рудиментарного (а иногда весьма серьезного) методологического аппарата.

From:

Не уверен, что отдельный список имеет смысл, так как поэзия все же очень сильно привязана к изобразительным средствам того или иного языка. Так что список получится очень короткий и из очень фундаментальных вещей: Одиссея - Иллиада - Георгики/Буколики/Энеида - Amores - Катулл - Манъесю - Песнь о Сиде - Божественная Комедия - Корпус лирики Св. Хуана де ла Круса - Canzoniere Петрарки - Неистовый Роланд - Гамлет/Лир/Макбет/Буря - корпус сочинений Джона Донна - Paradise Lost - <вероятно сонеты к Делии Сэмюэла Дэниела, включая "Жалобу Розамунды"> - Фауст - если не полностью Fleurs du Mal, то по крайней мере Le Voyage. И все. На этом закончить, ибо этим список вещей, которые при отсутствии переводов на родной язык надобно знать культурному человеку хотя бы в пересказе, т.к. культурных ссылок на них очень много. Напр. Orlando Furioso на русском существует только либо в очень фрагментарной (неоконченной) версии студии Лозинского (10% текста с пересказом не включенного), либо в прозаическом подстрочнике Гаспарова с комментариями, что не отменяет неприличности незнания (кстати, насколько мне известно Хуан де ла Крус не переведен на русский вообще).

From:

Непременно опубликую.

From:

Манъесю мне незнаком.

From:

Это такой очень старинный (Эпоха Нара, не позднее IX века) сборник-антология японской поэзии, с которым перекликаются практически все последующие традиционные поэты Японии. В своем роде отправная точка японской поэзии.

Японская поэзия в силу ее влияния на глобальную литературу (какового, например, не оказала рафинированная поэзия эпохи Тан в Китае, так и оставшаяся "вещью в себе" для ценителей за пределами Поднебесной) должна в подобном списке присутствовать. В ХХ веке кто только не тужился писать хайку и танкa - от Андрея Белого до Керуака и Марио Бенедетти.

From:

Спасибо.

From:

Хотелось бы согласиться.
Но что делать с Сократом?
А аппарат у него был ого-го...

From:

В силу отсутствия письменных источников, Сократическая традиция остается за пределами литературы по определению.

From:

Национальные списки?

(кстати, в 100 лучших "норвежских" почти все - нобеляры. Кроме Достоевского иТолстого, который с презрением отказался)

From:

Для хорошего человека ничего не жалко!

From:

Повезло Гомеру!
И сказкам, которые Афанасьев записал.
(И Библии).

From:

Помню как по молодости пролистывал "Лит. памятники".
Por mi ignorancia divina наслаждаться классикой было не суждено.

А вот комменты "вставляли"!

From:

не могли бы Вы порекомендовать из Ваших неистощимых запасов лучшую версию
"Cancao do Mar"? (пардон за не оригинальное написание)

Dulce Pontes - Cancao do Mar

From:

Внебрачный ребёнок учительницы еврейского происхождения, впоследствии удочерена. С 1933 года начала публиковать в журналах прозу для детей.

В 1936 году познакомилась с Альберто Моравиа, в 1941-м вышла за него замуж (разошлись в 1961-м). На время войны переехала из Рима в небольшой городок Фонди, неподалеку от Кассино. Переводила прозу Кэтрин Мэнсфилд. В 1983 году предприняла попытку самоубийства. Умерла от последствий хирургической операции после перенесенного обширного инфаркта.

From:

Мать Юрсенар, происходившая из старинной бельгийской семьи, умерла в 1903 году, произведя на свет единственную дочь, Маргерит. Девочка осталась на попечении отца, который сыграл большую роль в ее жизни. Бродяга по натуре, любитель женщин, Мишель де Крейянкур очень часто переезжал из города в город, из страны в страну, был игроком, не знавшим счета деньгам, но при этом оказался хорошим отцом. Тонкий ценитель литературы и искусства, Мишель читал дочери вслух свои любимые книги. Среди первых прочитанных ею авторов были Аристофан и Расин, Шекспир и Метерлинк, Шатобриан и Ибсен, Сен-Симон и Мережковский, исторический романы которого оказали на писательницу известное влияние. Маргерит не посещала никаких учебных заведений, но получила прекрасное домашнее образование, знала несколько языков и продолжала учиться всю жизнь.

Отец Маргерит умер, успев увидеть напечатанным (на его деньги) первый литературный опыт дочери, поэму «Сад химер». Псевдоним Юрсенар Маргерит и отец придумали вместе, составляя анаграммы из фамилии Крейянкур. Маргерит привлекло то, что написанный по-французски (Yourcenar), псевдоним выглядит весьма экзотично, так как первая буква — игрек, почти не встречается в начале французских фамилий.

From:

Амалия Родригеш, 1955 год

From: