Невеселые козлиные песни
Sep. 11th, 2022 12:25 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaНедержание страсти.
«Ущерб» (англ. Damage) — кинофильм. 1992.
Ларчик, как кажется, раскрывается просто.
Ежели гг. был в Министерстве дворником, нас бы заинтересовала эта история?
Из серии "дворники (тоже) плачут"...?
Ежели бы потенциальный министр трахал любую многолетнюю деву, но не
невесту сына - это было бы пикантно?
Со стороны Анны, находясь в здравом уме и крепкой девичьей памяти,
зачем садиться между двух стульев?
Ведь нормальненькой мальвине, по уши, хватило бы одного.
................
Как отмечал В. Н. Ярхо, «Аристотель указывает также, что трагедия была сначала шутливой, так как возникла из хора сатиров, и только позднее стала серьёзной»[12], что и отражено в греческом слове: др.-греч. τράγος, «козёл» + ᾠδή, «пение»[1].
..............
Наши люди горячо откликнулись на неловких любовников:
"Ряд рецензентов считают, что героев захватила 'обоюдная страсть'. Не согласна с этим мнением. Персонаж Джереми Айронса захвачен, и еще как. Поддерживаю. Но героиня Жульет Бинош, на мой взгляд, отнюдь. Актеры прекрасно справились со своими ролями - политик привык скрывать свои чувства, какими бы они ни были. Он настолько давно это делает, что теперь они проявляются только через глаза. И он сам это прекрасно знает. Он отводит их, если хочет скрыть свои чувства, и устремляет взгляд - если жаждет отклика на них. Поэтому его лицо такое 'скованное', в противоположность горящему взгляду.
А вот молодая женщина - вообще ничего не чувствует. Уже давно. И не пытается даже изобразить чувства. А зачем? Ей абсолютно все равно. Она не строит планов, не строит иллюзий, она не оберегает других, потому что те, кому плевать на себя, уж тем более не заботятся о чужих жизнях. Она принимает страсть в свой адрес, позволяет ей излиться на себя, как дождю. Она не мешает, и это все. Глубоко-глубоко внутри у нее есть лишь она цель - она хочет понять. Она хочет по-настоящему понять, что же это за любовь такая - которая настолько сильна, что убивает своего носителя. Что это за чувство такое, для которого и смерть страшна меньше, чем невозможность получить удовлетворение.
Психологи называют это 'отыгрывание'. Человек воспроизводит травмировавшую его ситуацию, но теперь уже не он - в роли жертвы. Он - наблюдатель. И с этой позиции старается понять 'где тут собака зарыта'.
И она все поняла.
«Ущерб» (англ. Damage) — кинофильм. 1992.
Ларчик, как кажется, раскрывается просто.
Ежели гг. был в Министерстве дворником, нас бы заинтересовала эта история?
Из серии "дворники (тоже) плачут"...?
Ежели бы потенциальный министр трахал любую многолетнюю деву, но не
невесту сына - это было бы пикантно?
Со стороны Анны, находясь в здравом уме и крепкой девичьей памяти,
зачем садиться между двух стульев?
Ведь нормальненькой мальвине, по уши, хватило бы одного.
................
Как отмечал В. Н. Ярхо, «Аристотель указывает также, что трагедия была сначала шутливой, так как возникла из хора сатиров, и только позднее стала серьёзной»[12], что и отражено в греческом слове: др.-греч. τράγος, «козёл» + ᾠδή, «пение»[1].
..............
Наши люди горячо откликнулись на неловких любовников:
"Ряд рецензентов считают, что героев захватила 'обоюдная страсть'. Не согласна с этим мнением. Персонаж Джереми Айронса захвачен, и еще как. Поддерживаю. Но героиня Жульет Бинош, на мой взгляд, отнюдь. Актеры прекрасно справились со своими ролями - политик привык скрывать свои чувства, какими бы они ни были. Он настолько давно это делает, что теперь они проявляются только через глаза. И он сам это прекрасно знает. Он отводит их, если хочет скрыть свои чувства, и устремляет взгляд - если жаждет отклика на них. Поэтому его лицо такое 'скованное', в противоположность горящему взгляду.
А вот молодая женщина - вообще ничего не чувствует. Уже давно. И не пытается даже изобразить чувства. А зачем? Ей абсолютно все равно. Она не строит планов, не строит иллюзий, она не оберегает других, потому что те, кому плевать на себя, уж тем более не заботятся о чужих жизнях. Она принимает страсть в свой адрес, позволяет ей излиться на себя, как дождю. Она не мешает, и это все. Глубоко-глубоко внутри у нее есть лишь она цель - она хочет понять. Она хочет по-настоящему понять, что же это за любовь такая - которая настолько сильна, что убивает своего носителя. Что это за чувство такое, для которого и смерть страшна меньше, чем невозможность получить удовлетворение.
Психологи называют это 'отыгрывание'. Человек воспроизводит травмировавшую его ситуацию, но теперь уже не он - в роли жертвы. Он - наблюдатель. И с этой позиции старается понять 'где тут собака зарыта'.
И она все поняла.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-09-11 10:27 am (UTC)Невеста сына -девка с богатым прошлым, это человек, у которого вообще отсутствует какая-либо мораль, тут я и слова-то подобрать не могу, разве только непечатные. Шалава высшего пилотажа, которую полюбил чистый и порядочный молодой человек (Мартин), готова завалиться с его отцом прямо в подворотне, без тормозов,
no subject
Date: 2022-09-11 10:35 am (UTC)Сюжет данной ленты не представляет собой ничего откровенно нового. Фактически проецируя на экране весьма традиционный в рамках темы роковых женщин и измен тему, которая неоднократно становилась основой огромного количества картин. Именно этим и добиваясь того, что даже шокирующая кульминация ленты оказывается абсолютно предугадываемой еще в самом начале картины. Но от этого она хуже нисколько не становится. Отнюдь.
....................
"Я не знаю, не смотря на то, что я была очень расположена к фильму - он стал мне костью в горле. Я даже не знаю кто больше тому виной - Айронс или Бинош. Я отлично понимаю задумку, идею - взгляд глаза в глаза и 'целый мир застыл', и открывается пучина бездонной страсти. Но вот какая-то наигранность, чрезмерность, неуместная в такой картине, просто сквозила между Джереми и Жюльетт.
Может, я просто не прониклась актёрской химией, не знаю. Но такое ощущение, что ведущие актёры просто не поняли куда попали и что делать. Любовные сцены смотрятся как-то не органично, не очень эстетично - да, может, так и задумано, но и это стало фактором, отвратившим меня от фильма. Всё кажется немного фальшивым, неправильным и неуместным.
Как-то вот невнятно, приторно, непонятно. Или я чего-то не вижу, или этого и правда нет. Я очень люблю красивые фильмы, с 'красиво' написанными персонажами - как положительными, так и не очень. Герои должны быть объёмными, настоящими (если обратное не подразумевается идеей фильма), но здесь...Как-то безлико.
И, как я понимаю, американская киноакадемия со мной согласна, номинируя на Оскар только Миранду Ричардсон. Вот уж кто мне действительно понравился. И вслед за её героиней я спрошу у её мужа: 'Почему ты не убил себя, когда всё это началось?'.
no subject
Date: 2022-09-11 10:36 am (UTC)Стоил ли он того, чтобы потом прореветь половину ночи, уснуть под утро и встать с покрасневшими глазами? Да, безусловно.
no subject
Date: 2022-09-11 10:37 am (UTC)Любовь? мне весьма сомнительно была ли она в герое Айронса, а в том что это чувство никогда не сможет посетить сердце Анны - бесспорно. Болезнь изъела разум бедной девушки, не зря мать сказала: 'Это единственный шанс для нее' (выйти замуж). Как осудить больного человека? Как его оправдать? Не знаю.
Если коснуться качества картины, то стоит отметить размеренность фильма, что характерно для этого жанра кинематографа 90-х годов. Поэтому удавалось уследить за нюансами поведения героев. Были понятны каждые телодвижения, взгляды, вздохи, вскрики. Атмосфера удушья, страх зыбучих песков гениально передана режиссером. Это достигалось многими инструментами, а особенно музыкой и операторской работой. В саму историю поверить трудно.
no subject
Date: 2022-09-11 10:40 am (UTC)Фильмы про фатальных женщин, пробуждающих в мужчинах основной инстинкт, всегда пользовались спросом у зрителей, имеющих похожий опыт или желающих его приобрести. Поначалу может показаться странным, что столь независимый и значительный режиссёр как Луи Маль обратился в год своего шестидесятилетия к «дамскому роману» Джозефины Харт. Но как говорится: «седина в голову – бес в штаны».
В книжке описывается история роковой страсти 50-летнего Стивена Флеминга, благополучного чиновника, претендующего на министерский пост, к девушке Анне, невесте его собственного сына. До знакомства с ней Флеминг не только успешно делал карьеру, но и прожил 25 лет в счастливом браке, и помимо любимого сына Мартина имел столь же обожаемую дочь.
Перед Малем стояла непростая задача: найти актрису, которая могла бы убедительно разрушить устоявшуюся семейную идиллию. Бинош в роли Анны поначалу предстает бесстрастной львицей, угрожающей свободе младшего Флеминга. Но уже первая встреча с невесткой производит на будущего свёкра необычное впечатление: его парализует холодной и в то же время магнетический взгляд незнакомой брюнетки. Будущий министр окончательно теряет контроль (почву под ногами, небо над головой), когда принимает предложение Анны встретиться тет-а-тет.
Патриарх французского кино превращает тайное рандеву Анны с отцом жениха в одну из самых буйных любовных сцен в истории кино. Именно из-за неё во многих странах фильму присвоили убийственный рейтинг «от 18 лет», который наверняка подорвал его коммерческий потенциал. Маль обозначил для исполнителей рамки кадра, за которые им нельзя было выходить, и предоставил полную свободу действий, предупредив, что эпизод будет сниматься без дублей двумя камерами. Актёры так вошли в роль и в раж, что режиссёр почувствовал себя вуайером, подсматривающим за экстремальными утехами любовников.
Эротический балет Бинош и Джереми Айронса (ранее не снимавшегося в столь откровенных сценах) можно назвать небезопасной акробатикой, ускоренным практическим курсом освоения Камасутры. Фигурное лобзание актёров превратилось в серию горизонтально-вертикальных кульбитов, какие без специальной предварительной подготовки лучше не повторять. Этот прецедент лишний раз доказывает (не очевидную, впрочем) истину, что исполнители, не проходящие по разряду секс-звезд, могут проявлять чрезвычайную самоотдачу в половых (тут в обоих смыслах слова) сценах.
Благодаря добросовестной работе актёров Малю удалось приглушить чрезмерный мелодраматический пафос и показать трагедию человека, который всегда знал, чего хочет, твердо шёл к намеченной цели и умел контролировать чувства, но лишь до определенного момента. И все же доверие к происходящему несколько снижает «бульварная хмарь» литературной первоосновы: чисто фрейдистское объяснение поведения Анны и нравоучительный до безумия (или до безобразия) финал…
no subject
Date: 2022-09-11 10:48 am (UTC)Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Музыка (https://www.livejournal.com/category/muzyka?utm_source=frank_comment), Происшествия (https://www.livejournal.com/category/proisshestviya?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
She is no different from anyone else.
Date: 2022-09-11 01:41 pm (UTC)no subject
Date: 2022-09-11 01:53 pm (UTC)Воля, всепоглощающая сила воли была его догмой.
«Воля. Главное достояние мужчины. Большинству недоступное. Это решение всех жизненных проблем». Я очень часто слышал эти слова.
Сочетание веры, не допускающей сомнений в своей способности управлять жизнью, и крупного, мощного тела, вмещавшего эту волю, делало отца чрезвычайно внушительным человеком.
Звали его Томом. И до сих пор, спустя годы после его смерти, я наделяю властным характером каждого встреченного мною Тома.
Небольшой бакалейный бизнес, доставшийся ему в наследство, он превратил в целую сеть обогативших его магазинов. Успех сопутствовал бы ему на любом избранном поприще. Мой отец неизбежно достигал цели, стоило ему направить на нее свою несокрушимую волю.
Он упражнял свою волю не только в бизнесе, но и в отношениях с женой и сыном. Первой его целью было стремление одержать верх над моей матерью. Ему была нужна гарантия, что иной способ жить, к которому она привыкла, никак не отразится на его планах.
Мою мать он взял приступом и женился на ней через шесть месяцев после встречи. Природа их взаимного притяжения остается для меня загадкой. Она не блистала красотой. Но в молодости, я слышал, обладала очаровательной живостью характера. Возможно, это и пленило моего отца. В моих же воспоминаниях она была лишена и следа оживления. Любила рисовать, как маленькая девочка. Ее акварели украшали стены дома моего детства. Но она бросила это занятие. Внезапно. Я так никогда и не узнал причины.
Я был только ребенком. После моего рождения они спали в разных комнатах.
https://libking.ru/books/love-/love-contemporary/476357-zhozefina-hart-krah.html
no subject
Date: 2022-09-11 02:02 pm (UTC)Мне довольно смутно припоминается мое детство. Оно окутано туманом, проникнутым безусловной отцовской властью. «Сперва реши — потом делай», — мой отец произносил эту коронную фразу по любому поводу, шла ли речь об экзаменах, о беге (в нем проявлялась моя легкоатлетическая доблесть), даже об уроках фортепиано, которые я брал, к полному его недоумению. «Если решил — делай».
Но как быть с неуверенностью, с удовлетворением от провала? Как быть с волями других, подчиненных его воле? Видимо, это никогда его не беспокоило. Не по бессердечию и жестокости, а по вполне искреннему убеждению, что он всегда прав. И что интересы каждого должны служить его собственным.
no subject
Date: 2022-09-11 02:05 pm (UTC)В ней привлекала красота совершенных пропорций и очаровательное сочетание цвета глаз, кожи и волос. Она была вполне состоявшимся человеком, сложившимся задолго до нашей встречи. Я удачно вписался в картину ее жизни. И был счастлив этим.
Ей было двадцать, когда мы познакомились в доме моего приятеля. В ней не было ничего, что могло бы покоробить или оттолкнуть меня. Она обладала прелестной, исполненной сознания своей силы, безмятежностью. Ингрид вызвала мое восхищение, а позднее любовь и приняла ее как нечто высоко ценимое, но заслуженное.
Я опасался любви. Боялся ее некоторого безумия, способного разрушить меня, и был утешен. Я был допущен к любви. И верил, что любим взаимно.
Между нами не было тайн. Она была именно такой, как я воображал себе. Ее тело было теплым и красивым. Никогда не приближаясь ко мне сама, она никогда не отталкивала меня.
Брак — не азартная игра, как иногда его называют. Некоторым образом мы способны контролировать его течение. Наши матримониальные дела скорее подчинены разуму, чем романтичны. Вероятно, человеку, имеющему репутацию робкого, подобная попытка показалась бы безрассудно храброй? Моя женитьба на Ингрид преследовала цели, не удивлявшие никого из нас. Мы любили так, как только могли надеяться, были так осторожны, как наша природа позволяла нам.
no subject
Date: 2022-09-11 02:07 pm (UTC)Мы наслаждались безоблачным счастьем, не зная неудач и разрушительных страстей. Восхитительный мир нашего дома был хорошим подарком судьбы, с которым мы втайне поздравляли себя, словно все наши высокоморальные претензии были уже удовлетворены. Вероятно, мы выучили, что жизнь подчиняется жадным стремлениям; это лишь требует ума и решительности; вот система, формула, трюк.
Возможно, существуют добрые и злые жизненные ритмы. В то время нам открылась сама красота. Моя жизнь была подобна пейзажу с зеленеющими деревьями, роскошными лужайками и зеркальной гладью озера.
Иногда я пристально вглядывался в лицо спящей жены и знал, что, разбуди я ее, мне нечего будет сказать. Да и какими могли быть эти вопросы, которые ждали ответа? Ответ был здесь, дальше по коридору, в комнате Мартина и Салли. Что могло тревожить меня? Какую правду я хотел услышать?
Время, резво несущееся сквозь мою жизнь, — победитель. Я же, беспомощный, едва удерживаю поводья.
no subject
Date: 2022-09-11 02:08 pm (UTC)Он верил, что основной инстинкт человеческого рода — алчность. Что партия, обещавшая наиболее выгодные экономические условия большинству и потому победившая на выборах, — не для страны.
— Вот в чем большая ошибка этих старых парней, лейбористов. Они отлично подкованы в экономике. Но смешивают ее с равным распределением благ для каждого. Никто не хочет этого. Дорогого стоит, во всяком случае, они совсем не осторожны. Большинство держится от них подальше и будет голосовать за тебя. Это так просто.
Ингрид улыбалась, а если спорила, то мягко и иронично. Но в действительности он мог быть прав. Каждый раз его переизбирали неизменным большинством голосов.
Мне было тяжело соглашаться с ним, но долгие годы я никак этого не выказывал. Лишь со временем стал менее терпеливым. Я спорил с ним все более и более напористо. К моему удивлению, ему нравилось это. Его лицо розовело и сияло удовольствием от любой критики. Он оказался гораздо более искусным оратором, чем я когда-либо предполагал. Загоняя меня в тупик, он разражался торжествующим смехом.
Моя позиция была относительно слабой. Я испытывал отвращение к социализму. Ненавидел отсутствие свобод, которого придерживались левые.
Основная философия консерваторов была для меня вполне приемлема. Но их погоня за всеобщим личным обогащением казалась мне глубоко непривлекательной. Я был вопрошающим, неудовлетворенным спорщиком, но в глубине сердца — консерватором.
Занятия медициной не помогали политической карьере. Особенно это сказывалось в прениях, но постепенно, с практикой, я совершенствовался.
— Почему бы тебе не баллотироваться в парламент? В партии найдется местечко для малого вроде тебя.
no subject
Date: 2022-09-11 02:11 pm (UTC)Мы договорились, что я займу надежное место, только что освободившееся неподалеку оттуда, где мы жили. Здесь, где я работал врачом, влияние, которым я пользовался, было наиболее сильным. Хоть я и оказался в оппозиции к старым и умным местным бизнесменам, партийным чиновникам явно был нужен в парламенте представитель попечительной профессии. Меня быстро провели кандидатом от тори. Во время выборов им пришлось убедиться в правильности принятого решения, поскольку я был избран убедительным большинством голосов. Нормальный рабочий механизм наших с Ингрид отношений заработал вновь. Она снова замкнулась в себе. Вполне удовлетворенно. Вернулось спокойствие, которым всегда отличалась наша повседневная жизнь.
no subject
Date: 2022-09-11 02:12 pm (UTC)Я обладал довольно представительной внешностью. Не настолько красивой, как у моего предшественника, но достаточно приятной, чтобы сниматься на телевидении — этой новоявленной гладиаторской арене. Той арене, где сражающиеся до политической смерти приветствуют не Цезаря, а тех, кого они собираются предать. Это дает массам иллюзию, что в этой, казалось бы, кровавой битве до смерти политик всегда одержит победу. При демократии некоторые политики действительно всегда побеждают.
Я видел себя победителем. Для этого у меня были все основания. Я был избран и взлетел вверх по политической лестнице с легкостью, которой сопровождались все мои действия.
no subject
Date: 2022-09-11 02:13 pm (UTC)Достичь вершины успеха представлялось мне невероятным, но возможным. Все, что мне было необходимо, — это очертить собственные границы. Возможно, их просто не существовало или пока они были скрыты. Я оставался загадкой для моих коллег — при видимой целеустремленности, полное отсутствие цели. Мои очевидные способности все еще оставались без применения, но все вокруг, да и я сам, пребывали в уверенности, что если бы мне представился шанс, успех не заставил бы ждать. Но на чем была основана эта вера, не знаю. Я не рассчитывал на счастливый случай и в этом был не похож на других.
Я не мог подобрать к себе ключ ни в какой деятельности, ни в политике, ни в медицине. Выполнял свои конституционные обязанности с той же отменной тщательностью, с какой навещал пациентов. Но это шло исключительно от ума. Ничто, казалось, не могло потрясти меня.
no subject
Date: 2022-09-11 02:14 pm (UTC)В избирательном списке, помещенном в воскресном парламентском листке, я был назван одним из кандидатов в премьер-министры. Ингрид чрезвычайно взволновала эта новость, а детей смутила.
Я стал необходим партии, как актер из постоянной труппы старого доброго английского театра, — надежный, знающий, но настолько далекий от магии Лоуренса Оливье или Джона Гилгуда, что казалась странной их принадлежность к одной профессии.
Искусство и страсти, преобразующие жизнь, не были моей сущностью. Но во всех ипостасях моя жизнь оставалась великолепным спектаклем.
В результате ей предложили должность
Date: 2022-09-11 02:16 pm (UTC)6
Мой сын был статным молодым человеком. Стройные пропорции Ингрид смягчали в нем мою некоторую тяжеловесность. Мартин вырос высоким и сильным юношей. Ингрид передала ему свою матовую бледность. Абсолютно женская нежность кожи казалась изысканным контрапунктом к его темным глазам и волосам, унаследованным от меня. Этот драматический колорит, весьма экзотичный для Англии, выглядел весьма эффектно в контрасте с пастельной внешностью его сестры Салли, девушкой редкой красоты, истинной английской розой.
Красота детей внушает нам тревогу. В ней есть некий избыток, создающий родителям лишние проблемы. Большинство отцов хотели бы видеть своих дочерей привлекательными и мужественными сыновей. Но истинная красота приводит их в замешательство. Подобно гениальности мы предпочитаем наблюдать ее в других семьях.
Миловидность и элегантность Мартина смущали меня. Его повышенная сексуальность была так очевидна, что было непонятно, как могут его приятельницы не замечать этой опасности. Длинной вереницей являлись девушки на воскресные ленчи и случайные вечеринки, где мы с Ингрид их наблюдали. Выяснилось, что мой сын сексуально довольно неразборчив и вполне равнодушен к обращенным на него любовным взглядам. Все это развлекало Ингрид. О себе я этого сказать не мог.
Его отношение к жизни наводило на меня уныние. Медициной он не интересовался, политикой тоже. Решил стать журналистом, — как мне казалось, чтобы оставаться сторонним наблюдателем. Свою карьеру Мартин планировал совершенно самостоятельно, не вводя в заблуждение ни себя, ни нас.
Он вскоре получил работу в местной газете, где, как это ни забавно, оказался политическим обозревателем. А в двадцать три года уже был младшим журналистом во «Флит-стрит», одной из основных лондонских газет. Оставил ту небольшую квартиру, которую мы снимали для него, и обосновался где-то в другом месте.
Ингрид была довольна его успехами и склонностью к холостяцкой жизни. Это очень льстило ее самолюбию, особенно если представлялся случай сравнить Мартина с очень инфантильными сыновьями наших друзей. Для меня он оставался загадкой. Иногда, глядя на него, мне приходилось напоминать себе, что он мой сын. Он возвращал вопросительные взгляды и улыбался. Я чувствовал, что мое представление о Мартине лишь до какой-то степени верно.
Отношения с Салли складывались лучше. Она выросла серьезной, милой девушкой. При довольно скромных способностях к живописи она развила их в неплохое дарование. В результате ей предложили должность младшего сотрудника отдела дизайна в одной издательской компании.
Наш брак с Ингрид оказался вполне удачным, это было ясно. Я был преданным, если не влюбленным мужем, и к детям относился ответственно и нежно. Пока они взрослели, я мог быть им надежной опорой. Мое честолюбие к тому времени было уже достаточно удовлетворено. У меня был весьма недурной доход, позволявший обходить все финансовые затруднения.
Разве это не было счастьем?
Я повиновался принятым в обществе законам и был вознагражден.
Четкая цель, немного удачи, и к пятидесяти годам я мог с уверенностью сказать, что достиг всего, чего желал.
no subject
Date: 2022-09-11 02:19 pm (UTC)7
Я иногда разглядывал на старых фотографиях улыбающиеся лица жертв, тщетно пытаясь обнаружить хоть какой-нибудь знак, что они предчувствовали. Казалось, они должны были знать с точностью до дня, до часа свой срок, конец жизни в автомобильной аварии, в авиационной катастрофе или в семейной трагедии. Но я не мог разглядеть на их лицах печати знания. Ничего. Их безмятежность — страшное предостережение всем нам. «Нет. Я ничего не знал. Так же, как и ты… Ничто не предвещало». — «Я погиб в тридцать… Я тоже рассчитывал свою дальнейшую жизнь». — «Моя жизнь оборвалась так рано, в двадцать. А я мечтал о будущем, как и ты, гулял среди роз вокруг коттеджа. Это случилось со мной, но могло и с тобой. Почему нет? Почему я, а не ты. Почему?»
no subject
Date: 2022-09-11 02:20 pm (UTC)— Тридцать три.
— Мартин, но между вами целых восемь лет разницы.
— И что из того?
— Ничего. Просто она на восемь лет старше тебя.
— О ком это вы говорите? — спросил я. Мы были на кухне.
— Об Анне Бартон, последней подруге Мартина.
— О, что-то новенькое, не так ли?
— Господи. Вы, похоже, решили сделать из меня Казанову.
— А разве это не так?
— Нет — Голос Мартина прозвучал довольно печально. — А если это и было так, то давно прошло. Во всяком случае, я не встречал никого, кем бы мог дорожить.
— А она?
— Кто?
— Эта Анна Бэртон.
— Бартон. Анна Бартон. Мы знакомы несколько месяцев. Она значительней других.
— И в ней больше блеска.
— О, ты всегда отличала ярких девушек, да, Салли? Она, без сомнения, похожа на тебя.
— Существуют различные типы интеллекта. Я обладаю артистическим. Твой — в слове. Тебе не удалось бы нарисовать кошку даже под страхом смертной казни.
Той Салли, красневшей и лившей слезы от любого слова Мартина, давно не существовало, но она по-прежнему любила и даже в чем-то зависела от него. Разговор, возникший после воскресного ленча, был вскоре исчерпан. Ни Мартин, ни Салли о ней больше не упоминали.
— Тебе не понравилась эта девушка Анна? — поинтересовался я, когда мы с Ингрид уже собирались лечь спать.
Она ответила не сразу:
— Нет, мне — нет.
— Но почему? Ведь не из-за того, что она старше?
— Отчасти и поэтому. Главное, что-то в ней меня тревожит.
— Ну ладно, возможно, ты беспокоишься напрасно. Зная Мартина, можно предположить, что это очередной флирт, — произнес я.
— К сожалению, на этот раз, я чувствую, все гораздо серьезней.
— Да? Как я проглядел ее?
— Она приходила к нам несколько раз. Впервые, когда ты был в Кембридже. И еще раз ужинала с нами во время твоей поездки в Эдинбург.
— Она хорошенькая?
— Скорее странная. Ее нельзя назвать именно хорошенькой. Выглядит вполне на свои годы и не думает их скрывать. Это так не похоже на современных девушек.
— Не скрывает, как и ты. Но ты в этом не нуждаешься. — Мне уже надоело обсуждать эту Анну Бартон, но Ингрид она сильно беспокоила.
— Спасибо. — Она улыбнулась.
Конечно, дать Ингрид ее сорок с лишним было трудно. Она сохранила ту же, лишь слегка потускневшую, тонкую красоту ослепительной блондинки, да ее глаза стали менее яркими. Ингрид была до сих пор несомненно красивой женщиной, из тех, которые умеют оставаться привлекательными очень долго. Она казалась недоступной времени. Холодная, блестящая блондинка. Моя жена, дочь Эдварда, мать Салли и Мартина.
Все эти годы ее жизнь и моя шли параллельно. Без крушений, без подводных течений. Мы были цивилизованной парой, встретившей наши поздние годы с отменным самообладанием.
ободранным заживо кроликом, старым и уставшим
Date: 2022-09-11 02:23 pm (UTC)— Очень приятно.
Церемония представления, продолжавшаяся за моей спиной, казалось, происходит в полной тишине. На самом деле я находился на многолюдном рождественском приеме у газетного издателя. Каждый год в картинной галерее жены он принимал в свои, не лишенные обаяния, медвежьи объятия все огромное общество, окружавшее его. После этого непременного ритуала гостей отпускали в свободный полет на весь оставшийся год до следующего Рождества, как будто треволнения, связанные с газетой, могли быть достаточным основанием для равнодушия и забывчивости хозяина.
Но почему я перестал видеть что бы то ни было вокруг? Почему, не проявляя обычного в таких обстоятельствах интереса и любопытства, не приблизился к этой девушке? Почему, наконец, обычное приветствие прозвучало так многозначительно? Его формальность показалась мне неестественной. Голос, произнесший его, был глубоким, чистым и недружелюбным.
— Анна, я хочу, чтобы ты посмотрела это.
— Здравствуй, Доминик.
Другой голос заявил свои права, и она, казалось, тихо двинулась прочь. Я почувствовал необъяснимую тревогу, совершенно расстроился и готов был раскланяться, когда она неожиданно остановилась прямо передо мной и заговорила:
— Вы отец Мартина. Я — Анна Бартон и хочу представиться вам.
Передо мной стояла высокая бледная женщина с короткими волнами черных волос, обрамляющих неулыбчивое лицо. Ее фигура была туго затянута в черный костюм.
— Добрый вечер, я рада познакомиться. Я была в вашем доме три раза, но мне не удавалось застать вас. Вы — очень занятой человек.
Это могло прозвучать резко.
— Как давно вы знакомы с Мартином? — Не слишком.
— О. Я вижу.
— Мы были… — Мгновение она колебалась, — …близки три или четыре месяца, а познакомились чуть раньше, на службе. Я работаю в той же газете.
— Мне показалось, я уже слышал ваше имя, когда мне в первый раз назвали его — Мы стояли молча. Мой взгляд скользил по сторонам. Но ее серые глаза, пристально вглядывавшиеся в мои, притягивали к себе. После долгой паузы она произнесла:
— Как странно.
— Да, — подтвердил я.
— А теперь мне нужно идти.
— Прощайте, — только и сумел произнести.
Она повернулась и пошла прочь. Ее высокое, в черном, тело, казалось, рассекло дорогу сквозь шумящую толпу и исчезло.
Тишина обрушилась на меня. Невольно сделал глубокий вдох. Я почувствовал себя ободранным заживо кроликом, старым и уставшим. Как будто сквозь тело прошел сильный ток. Это был шок узнавания. В эти краткие секунды я разглядел в этой женщине мой собственный характер, другую, подобную моей, личность. Мы узнали друг друга. Я был благодарен судьбе за эту встречу, несмотря на ее мимолетность.
Я был дома. Всего лишь мгновение, но многие так никогда и не нашли туда дорогу.
Конечно, этого было мало. Но в те первые часы я просто испытывал благодарность. Я был похож на странника, затерянного на чужбине, вдруг услышавшего не просто родной язык, но то местное наречие, на котором говорил ребенком. Он еще не понимает — это голос врага или друга, но стремглав летит на сладкие звуки дома. Моя душа рвалась за Анной Бартон. Я верил, что в таком сугубо личном деле между мной и Богом я свободен и могу падать без страха разбить свое сердце или потерять рассудок, разрушить тело или собственно жизнь.
no subject
Date: 2022-09-11 02:27 pm (UTC)Я был дома. Всего лишь мгновение, но многие так никогда и не нашли туда дорогу.
Конечно, этого было мало. Но в те первые часы я просто испытывал благодарность. Я был похож на странника, затерянного на чужбине, вдруг услышавшего не просто родной язык, но то местное наречие, на котором говорил ребенком. Он еще не понимает — это голос врага или друга, но стремглав летит на сладкие звуки дома. Моя душа рвалась за Анной Бартон. Я верил, что в таком сугубо личном деле между мной и Богом я свободен и могу падать без страха разбить свое сердце или потерять рассудок, разрушить тело или собственно жизнь.
no subject
Date: 2022-09-11 02:28 pm (UTC)— Я приду к вам на ленч в следующее воскресенье. Я хочу, чтобы вы знали это.
— Благодарю вас.
— Всего доброго — И телефон замолчал.
Уже в субботу безумие охватило меня. Я думал, что умру до воскресенья. Что смерть лишит меня этого дня. Воскресенье, вот все, чего я сейчас хотел. В воскресенье я буду с ней в одной комнате, с ней, Анной Бартон.
Утром долгожданного дня, казавшегося мне пыткой, я неподвижно сидел в своем кабинете. Прислушивался, не подъехала ли машина, представляя себе скрежет чугунных ворот о камни и дрожь звонка, первыми возвестившие ее присутствие в моем доме.
Мои гулкие шаги отдавались в мраморном холле и, перекрывая их, звучал смех. Металлически щелкнула дверная ручка гостиной, и я присоединился к моей семье и Анне.
видела меня предающим жену и сына
Date: 2022-09-11 02:29 pm (UTC)Мы сели за стол — Ингрид, Салли, Анна и я, и Мартин.
Но в действительности Ингрид и я оказались с Салли. А Мартин, иной Мартин, незнакомый, несомненно влюбленный, — был с Анной.
Она держалась как любая умная женщина во время первой встречи с отцом ее приятеля. Приятеля? Но они должны быть любовниками. Конечно, так и было. Они — любовники. Месяцы вместе. Без сомнения, любовники.
Мы не упоминали о нашей встрече. Анна скрывала даже, что мы знакомы. Ее осторожность, столь успокоительная в то раннее время, потом давала столько оснований для мучения. Как женщины могут быть такими превосходными актрисами? Как Анна достигла этого?
Ее одетое во все черное тело сегодня выглядело более тонким, высоким, даже угрожающим; заставляло вздрагивать, когда она проходила мимо меня из столовой в гостиную за кофе. Это моя первая сцена с тобой, подумал я, первый взятый барьер. Взгляни на меня, я такой же, как ты.
— Мы подумываем о поездке в Париж на выходные, — сообщил Мартин.
— Кто мы?
— Мы с Анной, разумеется.
— Это мой любимый город. — Анна улыбнулась моей жене.
— О, мне не удавалось насладиться им так, как мне того хотелось бы. Всегда что-то случалось с нами в Париже, — ответила Ингрид.
Это было правдой. Всякий раз, приезжая туда, мы или попадали в автомобильную катастрофу, или у нас исчезал багаж, или заболевала Ингрид. Ее любовь к Парижу носила платонический характер, оставаясь до конца не реализованной.
Я слушал разговоры молча. Выдавил улыбку, когда Ингрид одобрительно кивнула Мартину:
— Чудесная идея.
На поверхности все оставалось по-прежнему, но земля под моими ногами становилась все менее устойчивой. Скрытый изъян наконец стал явным. Пока это была легкая, едва заметная дрожь. Но боль, пронзившая меня, была такой сильной, что разрушение уже началось.
Я не мог сказать, что произойдет со мной и как долго это страдание может продолжаться. Достаточно было сознания, что я совсем не тот человек, каким был раньше, что я становлюсь собой… новым и странным.
Я стал лжецом для моей семьи. Женщина, которую я знал всего несколько дней, с которой не произнес и нескольких фраз, видела меня предающим жену и сына. И мы оба понимали, что происходит. Это связывало нас. Скрытая правда была в том, что все прежнее оказалось ложью. Но можно было лишь на короткое время притвориться, что ее не существует. Правда ожидала своего часа. В то воскресенье она еще пряталась от нас где-то совсем неглубоко. Крошечная ложь, мое предательство, казалось, тонуло глубже и глубже в смехе, вине и ясном дневном солнце.
— Скажи, что ты думаешь о ней? — спросила меня Ингрид после их отъезда.
— Об Анне?
— О ком же еще?
— Она действительно странная.
— Да, теперь ты понимаешь, почему меня это тревожит. Мартин еще далеко не взрослый человек. И дело не в том, что она старше… есть что-то другое. Я не поклялась бы в этом на Библии, но мне кажется, она ему не подходит. Вряд ли он способен видеть это. Совершенно очевидно, он одурманен. Дело в сексе, я полагаю.
Я застыл от этих слов.
— О.
— Если продолжить, она спит с ним. Мой Бог, у Мартина больше женщин, чем…
— У меня.
— Я хотела бы надеяться, что это именно так, — мягко произнесла Ингрид, обвивая меня руками. Но разговор опустошил меня. Я нежно поцеловал ее и прошел в свой кабинет.
Долго стоял, глядя из окна на угасающий вечерний свет. Анна и сейчас находилась в моем доме. Ее тень скользила среди комнат, между Ингрид, Мартином и мной. Пока ничего не случилось, совсем ничего. Кроме ее незримого присутствия в этом мире.
С ней было связано переживание, в мгновение ока изменившее все; машина разбилась вдребезги. Она была тем письмом, которое мы не могли распечатать, неясно блеснувшим лучом, обжегшим грудь или пах. Моя аккуратно расчерченная сцена наполнилась светом, и, может быть, меня ожидали за кулисами.
9
no subject
Date: 2022-09-11 02:34 pm (UTC)10
— Здравствуйте, это Анна.
Я ждал этого звонка спокойно. Ждал, зная, что это конец прежней и начало другой, новой жизни. О последствиях в тот момент я не думал.
— Где вы? Возвращайтесь домой. Я буду у вас в течение часа, — вот все, что я тогда сказал. Взял адрес и положил трубку.
Ее дом был одним из тех скромных кремового цвета лондонских домов, в изобилии спрятанных среди чужих владений. В глубокой маслянистой черноте двери я разглядел очертания своего тела, увидел себя, нажимающим звонок, ждущим, когда позволят войти в этот таинственный дом.
Не проронив ни слова, мы вошли внутрь, беззвучно ступая по густо-медовому ковру. В гостиной легли на пол. Она разбросала свое тело. Я опустился сверху. Спрятал лицо на ее плече. Успел подумать о распятом на земле Христе. Сжав ее волосы, я вошел в нее. И так мы лежали. Молча, не шевелясь, я лишь целовал ее. Наконец древний ритуал завладел нами. Я раздирал ее, обладал ею, еще и еще, как будто мы возносились и падали, возносились и падали в пустыне.
Потом пришло время страсти и боли, вечно сопутствующих любви. Время, добавившее морщин и содравшее цивилизованную оболочку с пораженного первобытного человека. Было время возбуждающего жестокого смеха и ярких лент, стягивавших судорожно дрожащие члены. Время порабощения. Время, когда глаза отказывались видеть, а уши слышать. В этом темном и безмолвном мире, не выдержав одиночества и вечного изгнания, рыдал мужчина.
Даже если бы мы не встретились снова, моя прошлая жизнь растворилась бы в созерцании проступающего под кожей скелета. Это было так, словно человеческое лицо прорвало личину оборотня. Гордый своей гуманной сущностью, он шествовал сквозь свою полночную жизнь к первому дню.
Мы приняли душ отдельно. Я ушел, не сказав ни слова. Долгий путь домой я проделал пешком. Когда Ингрид вышла поздороваться со мной, я честно посмотрел ей в глаза и пробормотал что-то о необходимости немного отдохнуть. Я разделся, лег в постель и немедленно заснул. Я спал до утра, часов двенадцать, это было нечто вроде смерти.
11
no subject
Date: 2022-09-11 02:36 pm (UTC)Ингрид ожидала решительного объявления, но ничего не было сказано. Они уехали в четыре, отказавшись от чая.
— Мартин показался мне натянутым. — Ингрид начала ритуальный post mortem[1].
— Действительно? Я не заметил.
— Разве не так? Я уверена в этом. Он говорит с ней, слегка защищаясь. Нет никакого сомнения, кто из них любит, а кто любим. Она оказалась менее странной. Более открытой, более дружелюбной, все дело в белом платье. Белое всегда обезоруживает.
Умница Ингрид, подумал я, как ты умеешь удивить меня.
— Может быть, все это сойдет на нет. О Боже, я так надеюсь. Едва могу вынести эту мысль. Анна в роли невестки. А ты?
Я молчал. Идея казалась слишком абсурдной. Но вопрос требовал ответа.
— Нет, я полагаю, нет, — проговорил я. И мы оставили этот разговор.
12
Я вымыл лицо Анны, оно было влажным и без краски, позволил бежать воде по ее волосам. Долгие часы мы сражались на баррикадах наших тел. Битва окончилась, я лежал рядом с ней.
— Анна, пожалуйста… расскажи мне… кто ты?
Последовала долгая тишина.
— Я то, что ты пожелаешь, — протянула она.
— Нет. Я не об этом.
— Нет? Но для тебя я такая. Для других — иная.
— Для других? Ты иная?
— Мартин. Мой отец, моя мать. — Она сделала паузу — Моя семья. Друзья моего прошлого и настоящего. Так же как для любого другого. Для тебя пусть будет так.
— Мартин знает больше? Он видел твою семью, твоих родителей?
— Нет. Он спросил однажды. Я ответила, что нужно любить так, словно он хорошо знает меня. А если не сумел бы — ну тогда…?
— Кто ты?
— Ты продолжаешь спрашивать? Ладно, это совсем просто. Имя моей матери — Элизабет Хантер. Она — вторая жена писателя Вилбура Хантера. Они с Вилбуром живут довольно счастливо на западном побережье Америки. Я не видела ее уже около двух лет. От этого я не страдаю, нет, да и она, я верю, тоже. Мы переписываемся от случая к случаю. На Рождество, Пасху и день рождения я звоню. Отец мой был дипломатом. Ребенком я невероятно много разъезжала. В школу пошла в Суссексе, каникулы проводила где придется. Я не была слишком расстроена, когда родители развелись. Несомненно, мой отец мучился, когда у матери произошло это дело с Вилбуром, но он скоро наверстал, женившись на тридцатипятилетней вдове с двумя детьми. Потом они произвели на свет дочь, Амелию. Как-то, воспользовавшись случаем, я навестила их в Девоне.
— Ты единственный ребенок?
— Нет.
Я ждал.
— У меня был брат, Астон. Он покончил с собой, перерезал вены на запястьях и горло в ванной наших римских апартаментов. Невозможно истолковать это неверно. Это не был крик о помощи. В то время никто, кроме меня, не знал причины. Тебе скажу. Он пострадал от неразделенной любви ко мне. Я пыталась облегчить эту боль своим телом… — Она остановилась, потом продолжила in staccato[2]. Его страдание, моя глупость… наш стыд… Он убил себя. Это вполне закономерно. Вот моя история. Пожалуйста, не спрашивай больше. Я рассказала тебе в надежде, что это предостережет тебя. Я была совершенно разрушена. Пережившие трагедию люди опасны. Они знают, что могут выжить.
no subject
Date: 2022-09-11 02:40 pm (UTC)— Почему ты сказала «закономерно», что Астон покончил с жизнью.
— Потому, что я понимаю. Я несу это знание в себе. Не то чтобы я ревностно хранила эту историю, просто не хотела рассказывать о незнакомом тебе мальчике.
— Это делает тебя опасной?
— Все пострадавшие люди опасны. Способность выжить делает их такими.
— Но почему?
— Потому что в них нет жалости. Они знают, что другие смогут выжить, как они сами.
— Ты предупредила меня.
— Да.
— Но ведь это не был акт жалости?
— Нет. Ты так далеко зашел по дороге, идущей вниз, что все предостережения бесполезны. Рассказав тебе, я стала чувствовать себя легче. Хотя это неправильно.
— А Мартин?
— Мартин не нуждается в предостережениях.
— Почему?
— Потому что Мартин не задает вопросов. Ему вполне хорошо со мной. Он оставляет мне мои секреты.
— А если бы он узнал правду?
— Какую правду?
— О нас с тобой.
— А, эту правду. Есть и другие правды.
— Кажется, ты приписываешь Мартину достоинства, которых я не замечал — зрелость и самодостаточность.
— Да. Ты просто не видел.
— А если ты ошибаешься в отношении него?
— Это было бы трагедией.
О ее теле мало что можно сказать. Это была ее сущность. Я не мог выносить отсутствия этого. А наслаждение было возможно лишь от случая к случаю. Я бросался на нее, словно припадая к земле. Принуждал ее тело удовлетворять меня и видел, как оно наполняется силой, более могущественной, чем можно было ожидать. Голодный, я хотел удержаться на расстоянии от нее, слабый от гнева из-за того, что мог получить желаемое.
И каждую встречу с ней оплетали нити уверенности в том, что моя жизнь подошла к концу. Она завершилась в ту первую секунду, как я увидел ее.
Это было время вне бытия. Пряное и едкое, оно просочилось сквозь все мои прошлые годы, сжигая и разрушая.
no subject
Date: 2022-09-11 02:44 pm (UTC)Моя спина была повернута к ней.
— Где они собираются остановиться?
— О, в каком-то месте, известном Анне. Страшно дорогом и очень престижном. Я полагаю, L'Hôtel. Да, я думаю, что именно там.
Я пил мое виски. Так легко, так непринужденно. Анна отказалась сообщить мне. С Мартином я не разговаривал уже целую неделю.
— У Анны имеются деньги, ты же знаешь — Ингрид говорила неодобрительно.
— Да?
— Это очевидно. Можно сделать вывод, что они оставлены ей дедом. Поэтому она может позволить себе и этот дом-конюшню, в котором живет, и весьма дорогостоящую машину.
— Замечательно, Мартин тоже не без гроша. И у него есть трастовый фонд, основанный моим отцом и Эдвардом.
— Да, я знаю. Но Анна из той породы девушек, которые были бы лучше без денег.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Деньги делают кое-что с женщинами.
— Вот уж действительно. Только что? И не забывай, у тебя было много денег, когда мы поженились.
— Ах, да! Но я не Анна. Что бы люди ни говорили в наши дни, брак в наименьшей степени требует от женщины способности действовать самостоятельно. Деньги иногда освобождают от этой зависимости. В утонченной женщине ее экономическая независимость подернута кисеей или вообще скрыта. — Она удостоила меня мелодичным смехом — Нет, серьезно, эта девочка обладает сильной натурой.
no subject
Date: 2022-09-11 02:47 pm (UTC)15
Отчаяние, заставившее меня покинуть Брюссель и ночным поездом уехать в Париж, накатило от ужаса, что я могу никогда не увидеть ее. Мне это было необходимо. Чтобы жить, я знал, что должен увидеться с Анной.
Разве я не планировал этого? Я обманом заставил Ингрид назвать их отель. Был ли я на самом деле истощен неподвластными мне силами? Или был в тайном сговоре о каком-то необходимом, рассчитанном на долгий срок, уничтожении. Колеса поезда, ритмично размалывающие мили из Брюсселя в забвении, обладали неумолимостью некой великой машины судьбы.
Парижский утренний воздух, казалось, дышал деревенским праздником. Каждый знал свою мелодию и вступал в оркестр как раз вовремя. Я сидел в café и пил кофе с круассонами. Потом, как бы рисуя в голове карту, прогуливался по соседним улицам и постепенно приблизился к L'Hôtel. Я следил и ждал, внимательно глядя на часы. Я поклялся себе, что не позвоню до девяти.
Из сумки вынула панталоны
Date: 2022-09-11 02:49 pm (UTC)Кто-то повернул в конце аллеи, направившись в другую сторону. Я был счастлив опять. Мы обладали друг другом, Анна и я, сохранив видимость любовников, сплетенных в объятии. В тот день в Париже я был прощен.
Она привела в порядок свою одежду, расправила смятую юбку. Из сумки вынула панталоны и, улыбнувшись неожиданно по-девичьи, натянула их.
no subject
Date: 2022-09-11 02:50 pm (UTC)— Я уже говорила тебе однажды, Мартин не задает мне вопросов. Я сказала, что хочу немного погулять. В одиночестве. — Она усмехнулась.
— Какой властью ты обладаешь!
— Я полагаю, да. Но вы оба сами пришли ко мне. Я не искала вас.
— Разве ты не остановила никого из нас?
— Нет. Я должна идти.
— Я думал, ты сказала, что он ни о чем не спрашивает тебя.
— Да. Это своего рода договор. Может быть, даже сделка. Я стараюсь не злоупотреблять этим. Пока.
— Анна. Что ты собираешься делать сегодня? Куда ты?
— Мне нужно идти. Действительно нужно. Мы с Мартином хотели вернуться в понедельник вечером. Ты не должен оставаться в Париже. Я знаю, чего ты хочешь… собираешься следовать за нами. Поезжай домой. Прошу тебя.
no subject
Date: 2022-09-11 02:52 pm (UTC)Меня бесшумно провели вверх по странно изогнутой лестнице с круглыми площадками и секретными комнатами, восходящей к великолепному куполу.
С L'Hôtel у меня не было связано никаких сантиментов. Но, конечно, я слышал о нем. Комната шокировала меня. В ней стояла тяжелая атмосфера чувственности. Анна выбирала комнату для любовников. Портьеры из голубой с золотом парчи, шезлонги красного вельвета, темные в золоченых рамах, зеркала, небольшая круглая ванна без окон.
Анна выбрала этот отель для Мартина и для себя. Я закрыл, затем запер дверь.
Вожделение и ярость поглотили меня. Я лег на их постель. Сейчас ее нетронутая девственность отрицала иного владельца, кроме меня. Шезлонг привлек внимание. Может быть, там, подумал я. Она не любила постель. Нет. Нет, это ты не любишь. Ты же совсем не знаешь ее. Она лишь отвечает твоим желаниям, и это все. Когда ты по-настоящему говорил с ней, глупец? Я стал быстро обнажаться, разбрасывая одежду по креслам и полу. Обезумев, я медленно лег на винный вельвет шезлонга и методично, почти не испытывая удовольствия, посылал струи семени в его кровавую красоту.
мозаичные хлопья семени
Date: 2022-09-11 02:55 pm (UTC)Удача сопровождала меня, расчищая дорогу. С искусной легкостью я покинул Париж, торжествуя свое моральное падение.
Прежде чем сделать заказ, мы тщательно изучили цены??
Date: 2022-09-11 02:58 pm (UTC)Прежде чем сделать заказ, мы тщательно изучили цены. Наконец выбрали.
Мы сидели в машине. Вечер завершился вполне прилично. Мартин мужественно заявил, что счет остается за ним. Отец и дед молча согласились, испытывая своего рода восхищение.
no subject
Date: 2022-09-11 03:00 pm (UTC)— А ты что об этом думаешь, Анна? — неожиданно спросил молодой человек Салли.
— О, я всего лишь обозреватель. Стараюсь внимательно наблюдать, а там описать увиденное правдиво и остро. Это доставляет мне удовольствие.
— Обзор — сильное место Анны, — подтвердил Мартин. — Она ничего не упускает… ничего. Я не знаю никого проницательней Анны.
Я почувствовал, что Анна кивнула головой. Посмотрел на Ингрид, ее глаза были прищурены. По лицу пробежала тень покорности. Наши взгляды встретились. «Она забрала нашего сына», — казалось, говорила моя жена. Гораздо больше, подумал я, значительно больше.
no subject
Date: 2022-09-11 03:06 pm (UTC)no subject
Date: 2022-09-11 03:07 pm (UTC)«Я не могу и не хочу этого снова!» — успел подумать, когда Ингрид обессиленно погрузилась в сон на моих руках. —
21
no subject
Date: 2022-09-11 03:19 pm (UTC)И что будет с Анной и со мной? Мы никогда не говорили о будущем. Речь не шла даже о настоящем.
22
no subject
Date: 2022-09-11 03:37 pm (UTC)22
— Анна.
— Входи.
— Трудно было удрать?
— Нет. Хочешь выпить?
— Не отказался бы от красного вина.
Мы были дома у Анны. Она села напротив. Медленно и аккуратно поставила бокал на край стола.
— Ты готов начать разговор. Я не думаю, что хотела бы этого. Так, может, лучше выпьем наше вино и на сегодня простимся?
— Нет — Что-то в моем голосе подсказало ей, что я непременно хотел быть услышанным, и она нехотя согласилась.
— Я должен знать, что ты в моей жизни. Я должен всегда это знать.
— Зачем?
— Потому что я должен быть уверен, что могу видеть тебя, слышать тебя, дышать тобой, быть внутри тебя. Мне необходимо это. Я не могу вернуться к прежней жизни… все умерло. Абсолютно невозможно. Для меня нет ничего «после Анны».
— Вот почему ты не можешь смотреть этой опасности в глаза. Ведь так просто, то, что есть жизнь после…
— Я не желаю такого конца. Это не должно случиться. — Поднявшись с кресла, я остановился перед ней. Вероятно, в моих движениях была угроза. Напряженная тишина повисла между нами. Я отшатнулся прочь.
— Думаю, Мартин собирается сделать тебе предложение.
— Да?
— Это будет очень печально для него. Но прекратит эту невыносимую ситуацию.
— Что будет печально для Мартина?
Ледяной холод мрамора, глубокий шок сковал меня. Ее слова, казалось, застыли в воздухе. Как во сне я услышал:
— Мне нравится Мартин. Мы очень счастливы вместе. С ним я могу строить реальную жизнь. Скорее всего я скажу «да». Мартин слишком умен, чтобы предлагать что-то, не имея, по крайней мере, шанса на успех.
Существуют слова, которых лучше не слышать в самом дурном сне.
— Ты предполагаешь выйти замуж за Мартина?
— Предполагаю. Да.
— Ты выйдешь за моего сына?
Существуют ответы, которых лучше не получать.
— Возможно. Я предупреждала тебя вначале. Просила быть осторожным.
— Разрушенные люди опасны. Они знают, что могут выжить.
— Да. Ты хорошо запомнил. Но я останусь с тобой. Я хочу того же, что и ты. Мы сможем продолжать это всю жизнь, вместе. Все легко устроить. Если я буду с Мартином, подумай, как это упростит ситуацию. Мы сможем видеться постоянно. Я сплетусь с тобой, подобно плющу, обвившемуся вокруг дерева. В то самое мгновение, когда увидела тебя, я признала своего правителя и подчинилась.
Ее голос почти выпевал слова, в то время как она сама размеренно двигалась по комнате.
— Но я также хочу Мартина. Хочу разделить его жизнь. Он — моя нормальная сущность. Мы будем похожи на любую пару. Это правильно. Это нормально.
Она произносила «нормально» как благословение.
— Вот чего я хочу. Мне нужно стать женой Мартина. Нам будет хорошо вместе. Для тебя же ничего не изменится, наоборот. Да, скорей наоборот. Выслушай меня. Твоей женой я не буду. О, я знаю, ты даже не думал об этом. Но придется подумать, придется. Скоро начнешь умирать от тоски рядом с Ингрид. И тогда будешь строить планы. И еще. Мартин никогда этого не простит. Он будет потерян для тебя навсегда. Салли страшно разозлится. Я окажусь в центре грандиозного скандала. А ты, ты будешь уничтожен. И ради чего? Ради нашего семейного счастья? Это абсурд! Мы не созданы для этого. Разве у нас нет всего необходимого? Наша потребность друг в друге всегда удовлетворена.
— Ты сумасшедшая, Анна. Вполне возможно, есть основания так говорить. О, Боже…
— Я абсолютно в своем уме.
— Как ты разработала все это?
no subject
Date: 2022-09-11 03:37 pm (UTC)Но я всегда различаю те силы, которые влияют на мою жизнь. И позволяю им вершить свое дело. Иногда они раздирают меня, как ураган. Иногда просто изменяют землю подо мной, так что мое положение всегда неустойчиво, и что-нибудь или кто-нибудь постоянно поглощается этим массивом. Я же становлюсь только сильней во время землетрясений! Припадаю к земле, и шторм проносится мимо. Я никогда не сопротивляюсь. После оглядываюсь вокруг и говорю: «Итак, это оставило меня. И моя дорогая персона выжила». Я тихо пишу на каменном надгробии моего сердца имя, ушедшее безвозвратно. Это посвящение — дань агонии. А я продолжаю свой путь. Теперь ты и Мартин, возможно, Ингрид и Салли — в самом глазу урагана, сотворенного не мной. Что такое моя власть и где мера ответственности?
— Но ты говоришь о капитуляции, о том, как нечто управляет тобой.
— Эта капитуляция делает тебя моим господином. Ты должен смириться. Если испугаешься, или попытаешься изменить пьесу по ходу действия, или сочинить сценарий, более приемлемый для себя, ты погиб. Склонись же передо мной теперь, и я буду твоей рабой.
И я был с ней, в той комнате, где мы впервые лежали вместе. Как я брал ее? Ничего не помню. Как это происходило тогда? Где был мой язык, руки, член? Лежала она или стояла? Спиной ко мне или к стене? Были ее руки свободны или связаны? Видела ли она мое лицо?
Истории экстаза — бесконечные сказки с плохим концом. Приходят ко всем в свой черед. И путешествие к единственно важному, столь краткому слиянию начинается вновь.
Потом я ушел, лишенный власти господин. Оставив Анну, лежащую в каком-то странном, неловком изломе на столе, безмолвную, ослепительную и неподвижную.
Я не обладал чувством места. Лишь однажды, в парижском L'Hôtel, очертания и оттенки, делавшие комнату приятной для глаз, вошли в мое сознание.
no subject
Date: 2022-09-11 03:45 pm (UTC)23
Мой Господин, иногда мы нуждаемся в карте прошлого. Она помогает нам понимать и планировать будущее.
Уходя, ты так смотрел на меня, словно прощался навсегда.
После того, как я вымылась и привела комнату в прежний вид, я решила остаться дома и написать тебе, как-то объяснить свою уверенность в том, что поступаю правильно. Мне захотелось устранить между нами таинственность.
Я рассказала о себе так немного потому, что, по существу, мое особенное прошлое ни для кого не значимо. Возможно, лишь для тебя и Мартина.
Прошу меня простить. Но я обязана упомянуть его в этом письме. Поскольку чувствую, что мы непременно поженимся.
Тебе необходимы эти объяснения гораздо больше, чем ему. Мартин, как я говорила когда-то раньше, абсолютно бесстрашен в своих чувствах ко мне. Не выясняя причин, он принимает как должное то, что какая-то часть моей жизни остается закрытой для него. Он способен выдерживать мои исчезновения, разлуку, не расспрашивая. Тебе это недоступно. Ты почти не знаешь своего сына. Поверь, он замечательный.
Вы оба могли бы понять и принять мою короткую историю. Но лишь тебе важно ее услышать.
Ребенком я переезжала с места на место бессчетное множество раз. Бесконечные начала в разных школах, с новыми друзьями и странными языками необыкновенно сблизили нашу семью. Родные оставались единственным неизменным в жизни. Между нами установились самые тесные отношения. Моя мать, вероятно, еще любила отца в ту раннюю пору. Мы же с Астоном составляли друг для друга целый мир. Все рассказывали, делились всеми проблемами. Мы стали неразличимыми двойниками, вместе противостоявшими многочисленным детским горестям.
Ты не можешь себе представить, что подобная близость возможна. Когда она возникает так рано, вы смотрите на мир одними глазами, идете одной дорогой и ваши души срастаются. В нежном возрасте у нас была одна спальня на двоих. Мы вместе проваливались в сон, наше дыхание смешивалось, а в ушах еще звучали последние, сказанные друг другу на ночь, слова. Каждое утро с радостью разглядывали любимое лицо и вдвоем встречали новый день. Где бы мы ни были, в Египте, в Аргентине, или, под конец, в Европе, это просто не имело значения. Существовали только Астон и я.
Астон был значительно умнее меня, интеллектуальней. О, я тоже была совсем не дурой, но в нем был настоящий блеск.
Отец, доверяя ему, не захотел отправлять в школу семилетнего Астона. Он решил, что наши тинэйджерские годы должны пройти в закрытых учебных заведениях Англии.
Мой пансион был одной из подобных, совершенно приличных школ в Суссексе. Сначала я не находила себе места без Астона. Но вскоре привыкла.
Астон изменился сильно. Он всегда казался тихим и спокойным, но теперь все глубже погружался в свои занятия. Друзей у него не было. В его письмах ко мне сквозила печаль.
Я говорила отцу, что меня тревожит Астон. Когда в школе попытались разобраться, то отнесли это к трудности приспособления.
Наши первые каникулы (мы очень соскучились друг без друга за первый семестр) начались странно.
Я подбежала к Астону, моим рукам и ногам не терпелось крепко сжать его в объятиях и не выпускать. Но он провел пальцами по моему лицу и отстранил меня со словами:
— Я слишком скучал. Мне тяжело видеть тебя. Прикасаться к тебе. Слишком тяжело. Завтра будет легче. — И он ушел в свою комнату.
no subject
Date: 2022-09-11 03:47 pm (UTC)Поднявшись вверх по лестнице, я обнаружила, что его дверь заперта. В ответ на стук матери послышался голос:
— Все в порядке. Не волнуйтесь. Я просто захотел пораньше лечь. К утру все пройдет.
На следующий день он и в самом деле казался веселым. Мы болтали, играли, смеялись как прежде.
Но позже, в моей комнате, он рассказал мне об ужасном страхе, преследовавшем его. О том, что я была единственным человеком, которого он мог любить. Я была шокирована и даже несколько напугана силой его чувств.
После каникул, по возвращении в наши пансионы, я стала посылать ему письма, на которые он не отвечал. Через какое-то время пришла записка: «Мне будет легче, если ты не будешь писать».
Мне не с кем было поделиться этим. Да и что бы я сказала? Что мой брат скучает без меня… чересчур сильно? Мне тоже было грустно, но я так не страдала. Весь вопрос был в степени этих чувств, как ты видишь. Но кто может судить об этих предметах? Конечно, не юная девочка.
Я продолжала писать ему. Он не отвечал. На Пасху вернул мне письма нераспечатанными и сказал:
— Прошу тебя, мне действительно лучше, намного лучше, когда от тебя нет известий. Мне без тебя невыносимо плохо. Не понимаю, как жить своей отдельной жизнью. Но я должен. Нет надежды на что-либо иное, да? Ты меняешься. Мальчишки в школе постоянно обсуждают именно таких девочек, вроде тебя. Однажды один из них разлучит нас. Окончательно.
— Но, Астон, когда-нибудь и у тебя, и у меня появятся друзья и подруги. Мы вырастем и женимся. У нас будут собственные дети.
Он глядел на меня с изумлением.
— Разве ты не понимаешь, о чем я говорю. Я хочу быть только с тобой, всегда. Вдали я могу только выживать, не допуская ни единой мысли о тебе. Работаю как сумасшедший. Ты слышала от папы о моих успехах. Я, в сущности, первый во всем, всегда добиваюсь первенства.
no subject
Date: 2022-09-11 03:50 pm (UTC)Первое, что он сумел произнести, было: «О, Анна, Анна, как ты переменилась!» В его глазах стояли слезы. Он направился ко мне, медленно и неуклюже, словно на ногах у него были пудовые колодки.
Я испытывала болезненное недоумение рядом с ним, не понимая, что это могло значить.
Первая неделя, казалось, прошла в скрытом напряжении, нервном смехе и замирающих разговорах, что было совсем на нас не похоже.
Моя мать настаивала на рождественской вечеринке «для молодых людей». Астон яростно протестовал.
— Это избитый обычай, вечеринка с танцами. Невозможно насильно наладить дружбу. Оставьте нам это право.
Но она решила твердо.
— Вы двое становитесь настоящими отщепенцами. Это не прибавляет здоровья. Вам нужны друзья. Это самое счастливое время жизни. Анна отказывается от всех приглашений. Нелепо! Что касается тебя, Астон, ты чересчур неприветлив со всеми, так не многого добьешься. Да, а мое время здесь остановилось. Я всегда справляла здесь рождественские праздники. Вот так-то.
Приглашения были разосланы всем детям, достигшим возраста конфирмации, которых она встречала в своей церкви. Их было не слишком много, но и не мало.
Астон был невыносим. Он наотрез отказался одеться, как подобает в таких случаях. Общаясь с гостями, снисходил лишь до формальной вежливости.
Помню, что на мне было прелестное розовое платье. И я оказалась вполне способна наслаждаться танцами, лестью, взглядами и нескромными касаниями наиболее дерзких ребят.
Астон предпочел покинуть вечеринку. Он внезапно исчез, потом так же неожиданно появился с отсутствующим, призрачным взглядом.
Когда вечер закончился, он пришел ко мне в комнату. Его лицо было мокрым от слез.
— Я знаю, скоро это изменится навсегда. Я знаю все. Ты меняешься, Анна. У нас было последнее лето. Я не думаю, что люблю этот мир превыше всего.
Он пришел ко мне, и так, целомудренно, мы лежали рядом.
Но юные мальчики в таком раннем возрасте не могут долго выдерживать прикосновений женского тела. Неожиданно произошла эрекция. Через секунду, не успели мы приласкать друг друга, его семя было на моем животе. Он был подавлен. Слезы хлынули мне на грудь. А я чувствовала себя так, словно получила некое странное благословение. Семя и слезы. С тех пор они всегда были для меня символами ночи.
no subject
Date: 2022-09-11 03:50 pm (UTC)На следующий день мы держались поодаль. Нам казалось, так будет лучше. Тем временем у меня было назначено свидание. Один из вчерашних мальчиков пригласил меня на обед с танцами.
Тщеславие и растущая уверенность в себе заставили меня одеться со всею тщательностью. Я выбрала белое платье с глубоким вырезом. Открывая мне дверь, Астон слабо усмехнулся с презрением и гневом.
Вернувшись, я задержалась в машине этого мальчика поблизости от дома. Вдруг он меня быстро поцеловал. Затем последовала довольно неуклюжая попытка потрогать мою грудь. Я не была этим слишком огорчена. Скорее почувствовала некоторое удовольствие.
Повернувшись, чтобы выйти, я увидела Астона. Он пристально глядел на нас вниз из окна. Я никогда не забуду выражения его лица, и до сих пор, после всех прожитых лет, я не нахожу слов, чтобы описать его. Возможно, это было то выражение человеческих эмоций, которое доступно только художнику.
Астон проследовал за мной в спальню.
— В следующий раз он пойдет дальше. Пока однажды ночью не трахнет тебя. Это выражение идеально подходит к тому, что с тобой случится.
— О, дорогой Астон, пожалуйста, прошу тебя, не надо. — Я заплакала. Эти слова казались такими чудовищными, «трахнет тебя». Произнося их, Астон казался почти безобразным.
Он покинул комнату. Я заперла ее на ключ. Я не понимала, зачем. Но сделала это вполне обдуманно. Через некоторое, очень короткое время я услышала шорох пальцев о дверь. Он зашептал что-то, но слова заглушали рыдания:
— Анна, Анна, я виноват. Виноват, Анна. Ты закрылась от меня. Я не могу этого вынести. О, так будет хуже. Я знаю. Это произойдет. Должно произойти. Я обречен. Для меня нет надежды.
Я так и не открыла дверь. Лежала, пытаясь успокоиться, обдумать то, что случилось. Наконец почувствовала, что засыпаю.
Меня разбудили чудовищные звуки. Это не был крик. Словно безнадежный вопль отчаяния был задушен и вновь вырвался на волю. Это был крик животного ужаса. Я выскочила из постели и побежала к двери. Моя спальня находилась как раз напротив спальни Астона, и, как сквозь сон, я увидела отца, пытавшегося оттащить мать от его ванной комнаты. С каким невероятным трудом давался моему отцу, держащему свою ношу, каждый дюйм к входной двери.
— Анна, не входи туда! Не двигайся дальше.
Но я рванулась мимо него к ванной. Астон лежал в воде. Его вены и шея были разрезаны, и окровавленная вода забрызгала мои ноги. Он выглядел какой-то куклой, бледным существом, погибшим не мгновение назад, а словно никогда не жившим. Я подтянула к краю ванны маленькую скамейку и села, баюкая его голову. Тем временем отец вернулся с врачом.
Застыв, он глядел на нас, и его губы шептали:
— Нет. Невозможно, чтобы это было правдой. Никак невозможно. Возможно.
Врач оторвал мои руки от головы Астона.
— А теперь, Анна, пойдем со мной. Идем вниз, будь умницей. Побудь со своей мамой. Моя жена скоро придет к ней, и капитан Дарси, и ассистент твоего отца. Я дам тебе успокоительное, и тебе станет лучше.
no subject
Date: 2022-09-11 03:54 pm (UTC)— Трахни меня.
Ему было лишь восемнадцать в то время, но с какой осторожностью, лаской и любовью он сделал то, о чем я просила.
— Я хочу принять ванну. Ты не мог бы постоять снаружи? — И он стоял. Я мылась, погружаясь под воду снова и снова, думая с торжеством и уверенностью, что буду жить.
В Генриеттиной по-детски розовой комнате я надела джинсы и рубашку, кем-то упакованную для меня, затем по ступенькам лестницы спустилась в мою новую жизнь.
no subject
Date: 2022-09-11 03:56 pm (UTC)Моя карьера полетела бы к черту, это несомненно. Но я сумел бы выдержать этот удар. Мое честолюбие было не настолько серьезным, чтобы провал мог иметь значение, если пришлось бы выбирать между общественной жизнью и Анной.
Но она сказала, что не выйдет за меня замуж. О, но она этого хочет, хочет, говорил я себе. Видения затопили мой мозг — мы с Анной муж и жена, завтрак вместе, обед с друзьями, отдых вдвоем. Я почувствовал утомление. Эти воображаемые картинки были столь ужасающе нелепы. Ничего бы из этого не вышло. Мы были созданы для иной реальности.
Я не испытывал чувства вины.
Date: 2022-09-11 03:58 pm (UTC)25
no subject
Date: 2022-09-11 04:00 pm (UTC)25
Вилбур Хантер почтил нас своим присутствием. В.Х. вполне осознавал всю значимость этого факта. Я видел, как он бесцеремонно разглядывал Ингрид со сложной смесью важности и явного интереса.
Сделав глоток виски, он сказал:
— Знаете, я не виделся с Анной довольно долгое время. Меня никогда раньше не приглашали на встречу с ее друзьями. Так что это совершенно особый случай.
— Как давно вы не были в Лондоне?
— Ну, пять, шесть лет.
— Город сильно изменился?
— Я не позволяю ему меняться. Он застыл в моем сердце, как место, где я впервые встретил мать Анны. Это было двенадцать лет назад. Я категорически отказываюсь замечать какие-либо перемены, и в Лондоне, и в ней.
— Как галантно, — заметила Ингрид.
— Вопреки моему имиджу в сердце я романтик. А вы?
Его вопрос был обращен ко мне. Было что-то странное в его взгляде.
— О, да, — опередила меня Ингрид — Это тонкий момент, но я думаю, совершенный романтик.
— Вот Анна не романтична. Не так ли, Анна?
— Конечно, нет.
— Как тебе этот ответ, Мартин? Или, может, ты не согласен?
— Вы утверждали, Вилбур, что романтик ни в какую не хочет видеть перемен в любимом человеке или в городе, память о котором он влюбленно хранит. Стало быть, буквальное значение слова «романтик» — «не правдивый». Могли бы вы с этим согласиться?
— В этом смысле Анна, — сказал Вилбур, — очень правдивая девушка.
— Это так, — подтвердил Мартин. — Она абсолютно лишена лжи. Я нахожу это необычайно трогательным и гораздо более привлекательным, чем романтичность.
— В самом деле? — вступила Ингрид, чувствуя, что беседа принимает острую форму, в которой она не была сильна.
— Это, разумеется, только клише, — продолжил Вилбур, — но я нахожу, что правда слишком многолика. Что-то одно может показаться приемлемым, тогда как на деле никто не знает всей правды целиком. Разве не так?
— Звучит несколько цинично. — Мне захотелось расставить все точки над i. — Романтизм, подобно идеализму, способен быть последним прибежищем циника.
Мартин рассмеялся. Вилбур обернулся к нему.
— Вы-то как раз не выдаете себя, Мартин. Может, вы настоящий циник, маскирующийся под романтика, притворщик под маской правды?
— Я люблю Анну. И в этом честен. Между прочим, я готов признать за каждым его понимание действительности. Думаю, это и есть фундамент настоящей свободы — творить собственную реальность, доступную тебе.
— Я вижу, вы с Анной превосходно соответствуете друг другу. Анна говорила, что вы пишете интересные романы, так, Мартин?
— Да, но совсем немногие журналисты признаются в этом.
— Ты намекал мне, — настояла Анна.
Мартин, казалось, был смущен.
— Ты никогда не упоминал ни о чем подобном, Мартин — В моем голосе прозвучала постыдная нота раздражения. И я постарался переменить тон. — Хочу сказать, это очень интересно.
— Да, па, но это моя личная жизнь. — Он рассмеялся.
— У меня нет детей, — снова заговорил Вилбур. — Вероятно, поэтому я постоянно их экзаменую в моих сочинениях. И что воодушевило тебя, Мартин? Писатели всегда чем-нибудь одержимы.
— Меня преследует тот самый, только что обсуждавшийся предмет. Правда. Существует ли она как абсолют. Может быть, лжец дает лишь наиболее точное отображение своей собственной реальности? Поддается ли чужая ложь осмыслению человеком, имеющим совершенно иной взгляд на действительность? Вот почему я люблю журналистику. Это идеальный материал для писателя.
no subject
Date: 2022-09-11 04:00 pm (UTC)— Я не люблю прерывать, но обед готов. Можно идти, — позвала нас Ингрид.
Кухарка Алиса, «наше сокровище», по словам моей жены, наконец-то подала традиционный условный знак.
— Вы знаете, я искренне рад видеть вас всех. Мать Анны испытала редкое удовольствие, услышав об этом приглашении. — Садясь за стол, Вилбур одарил всех улыбкой.
— Когда вы в последний раз видели вашу матушку? — Ингрид взглянула на Анну.
— Два с лишним года назад.
— Это очень долгое время, — произнесла Ингрид мягко.
— Все семьи различны — Мартин бросился на ее защиту.
— Отношения матери с дочерью обычно складываются трудно, я думаю так, — сказал Вилбур.
— Вы пишете об этом в «Счастливчике» так чувствительно — Ингрид скользнула в мою сторону победным взглядом.
— Премного вам благодарен.
— С отцом Анна видится более регулярно. Он живет в Англии.
Ингрид опять посмотрела на Анну.
— Да, с отцом встречаться значительно проще. Вот когда я училась в Америке в колледже, мы с матерью видели друг друга достаточно часто. Вилбур был всегда очень добр ко мне.
— Кто бы не был с тобою добр? — Мартин долгим любовным взглядом окинул Анну. Вдруг поднес к губам ее руку и поцеловал.
Голос в моей голове стучал в барабанные перепонки приказом. Стой спокойно, стой спокойно. Ничего не говори. И не делай. Если ты сейчас не можешь держать себя в руках, что же ты запоешь в аду? Боль пройдет. Через минуту. Ничего. Это всего лишь предобеденная шутка.
Мне хотелось пронзительно кричать: «Не прикасайся к ней! Не прикасайся к ней!»
Не касайся руки моей рабыни! Рабыня! Приказываю подойди ко мне сейчас! Здесь! На глазах у всех! Позволь мне обожать тебя! Раба! Дай мне встать на колени перед тобой!