Хрен эвфемизм
Jan. 9th, 2022 09:58 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbekaХрен эвфемизм
"Но Хренников женился не на своей очаровательной квартирной хозяйке, а на совершенно другой женщине. Он женился на Кларе Вакс.
Об этой, в своем роде бесспорно замечательной, особе стоит сказать подробнее. Летом 1930 года в доме отдыха московских ученых в Болшеве под Москвой я встретил впервые Клару Вакс. Ей было тогда не больше двадцати лет. Худенькая женщина, с бледным узким лицом, с тонким ртом – она не была красива. Ее грустные глаза удивительно не вязались с саркастической и ядовитой манерой ее разговора. Вечно старалась она кого-нибудь уколоть. Она была умна – умом острым и злым. Была она кандидатом партии.
https://dandorfman.livejournal.com/2990054.html
В то время, когда я с ней познакомился, Клара только что развелась со своим вторым мужем и вышла замуж за третьего – начинающего литературного критика Тарасенкова – белобрысого курчавого паренька лет двадцати двух. При всей неустойчивости и кратковременности своих увлечений и некотором бесспорном легкомыслии, Клара влюблялась в своих мужей страстно и сейчас же начинала делать им карьеру. О, эта женщина просто гениально умела делать карьеру своим мужьям! Все средства пускала она в ход, не брезгуя ничем. Все ставила на одну карту и всегда добивалась своего. И ведь не какую-то там литературную, или музыкальную, или научную захудалую карьеришку. Такой мелочью Клара не интересовалась. Она делала из своих мужей больших партийных руководителей, крупных советских карьеристов государственного масштаба, суровых твердокаменных большевиков, беспощадных разоблачителей всех и всяческих врагов советской власти, верных слуг партии и советского правительства.
Борис Арнольдович Вакс (1889, Бердичев, Житомирский уезд, Волынская губерния, Российская Империя — ?) — русский советский
Родился в 1889 году в Бердичеве, Житомирский уезд Волынской губернии (в настоящее время — Житомирская область, Украина)[1]. Перед Октябрьской революцией эмигрировал из России по политическим мотивам. Учился в университетах Италии и Швейцарии. После победы большевиков вернулся в страну, в Гражданскую войну — военком Оперативного управления штаба Туркестанского фронта, начальник политотдела Управления по формированию и обучению войск, заведующий политотделом Туркфронта[2]. После войны работал в Народном комиссариате иностранных дел. В составе делегации РСФСР участвовал в Генуэзской конференции[3].
В литературной среде был известен в первую очередь как драматург. Автор пьес «Парижская коммуна», «Пока они сражались» (поставлена в филиале Малого театра в 1927 году)[4]. В конце 1930-х годов жил в Лаврушинском переулке в одной квартире со Шкловскими и Харджиевым. У Шкловских во время приездов в Москву останавливался Мандельштам, который запечатлел Вакcа, озабоченного ремонтом своей комнаты, как «ремонтнодышащего Вакса»[5].
................
Во время Великой Отечественной войны Борис Вакс вступил в народное ополчение и был направлен в 1-й батальон 22-го стрелкового полка 8-й Краснопресненской дивизии, где сформировались две писательские роты[3]. Он был назначен политруком одной из рот. Во время битвы за Москву попал в окружение и пропал без вести в октябре 1941 года. Однако впоследствии был выпущен секретный приказ, в котором Вакс обвинялся в переходе на сторону врага. По данным армии, он проживал на территории Смоленска, работал в качестве переводчика и носил немецкую военную форму[1]. Дальнейшая его судьба неизвестна.
..................
Ти́хон Никола́евич Хре́нников (28 мая (10 июня) 1913, Елец, Орловская губерния — 14 августа 2007, Москва)[7] — советский и русский
Жена (с 1936 года) — Клара Арнольдовна Хренникова (урождённая Вакс), журналистка, сестра драматурга и театрального критика Бориса Арнольдовича Вакса и актрисы немого кино Марии Арнольдовны Арнази (по мужу Боршак, 1898—?)[23].
Дочь — Наталья Тихоновна Хренникова (род. 1940), художница театра и кино.
Внук — Андрей (род. 1966), окончил МГИМО, президент благотворительного фонда Т. Хренникова в поддержку музыкальной культуры (от брака в 1966—1996 годах Натальи Хренниковой с Игорем Кокаревым).
"Но Хренников женился не на своей очаровательной квартирной хозяйке, а на совершенно другой женщине. Он женился на Кларе Вакс.
Об этой, в своем роде бесспорно замечательной, особе стоит сказать подробнее. Летом 1930 года в доме отдыха московских ученых в Болшеве под Москвой я встретил впервые Клару Вакс. Ей было тогда не больше двадцати лет. Худенькая женщина, с бледным узким лицом, с тонким ртом – она не была красива. Ее грустные глаза удивительно не вязались с саркастической и ядовитой манерой ее разговора. Вечно старалась она кого-нибудь уколоть. Она была умна – умом острым и злым. Была она кандидатом партии.
https://dandorfman.livejournal.com/2990054.html
В то время, когда я с ней познакомился, Клара только что развелась со своим вторым мужем и вышла замуж за третьего – начинающего литературного критика Тарасенкова – белобрысого курчавого паренька лет двадцати двух. При всей неустойчивости и кратковременности своих увлечений и некотором бесспорном легкомыслии, Клара влюблялась в своих мужей страстно и сейчас же начинала делать им карьеру. О, эта женщина просто гениально умела делать карьеру своим мужьям! Все средства пускала она в ход, не брезгуя ничем. Все ставила на одну карту и всегда добивалась своего. И ведь не какую-то там литературную, или музыкальную, или научную захудалую карьеришку. Такой мелочью Клара не интересовалась. Она делала из своих мужей больших партийных руководителей, крупных советских карьеристов государственного масштаба, суровых твердокаменных большевиков, беспощадных разоблачителей всех и всяческих врагов советской власти, верных слуг партии и советского правительства.
Борис Арнольдович Вакс (1889, Бердичев, Житомирский уезд, Волынская губерния, Российская Империя — ?) — русский советский
Родился в 1889 году в Бердичеве, Житомирский уезд Волынской губернии (в настоящее время — Житомирская область, Украина)[1]. Перед Октябрьской революцией эмигрировал из России по политическим мотивам. Учился в университетах Италии и Швейцарии. После победы большевиков вернулся в страну, в Гражданскую войну — военком Оперативного управления штаба Туркестанского фронта, начальник политотдела Управления по формированию и обучению войск, заведующий политотделом Туркфронта[2]. После войны работал в Народном комиссариате иностранных дел. В составе делегации РСФСР участвовал в Генуэзской конференции[3].
В литературной среде был известен в первую очередь как драматург. Автор пьес «Парижская коммуна», «Пока они сражались» (поставлена в филиале Малого театра в 1927 году)[4]. В конце 1930-х годов жил в Лаврушинском переулке в одной квартире со Шкловскими и Харджиевым. У Шкловских во время приездов в Москву останавливался Мандельштам, который запечатлел Вакcа, озабоченного ремонтом своей комнаты, как «ремонтнодышащего Вакса»[5].
................
Во время Великой Отечественной войны Борис Вакс вступил в народное ополчение и был направлен в 1-й батальон 22-го стрелкового полка 8-й Краснопресненской дивизии, где сформировались две писательские роты[3]. Он был назначен политруком одной из рот. Во время битвы за Москву попал в окружение и пропал без вести в октябре 1941 года. Однако впоследствии был выпущен секретный приказ, в котором Вакс обвинялся в переходе на сторону врага. По данным армии, он проживал на территории Смоленска, работал в качестве переводчика и носил немецкую военную форму[1]. Дальнейшая его судьба неизвестна.
..................
Ти́хон Никола́евич Хре́нников (28 мая (10 июня) 1913, Елец, Орловская губерния — 14 августа 2007, Москва)[7] — советский и русский
Жена (с 1936 года) — Клара Арнольдовна Хренникова (урождённая Вакс), журналистка, сестра драматурга и театрального критика Бориса Арнольдовича Вакса и актрисы немого кино Марии Арнольдовны Арнази (по мужу Боршак, 1898—?)[23].
Дочь — Наталья Тихоновна Хренникова (род. 1940), художница театра и кино.
Внук — Андрей (род. 1966), окончил МГИМО, президент благотворительного фонда Т. Хренникова в поддержку музыкальной культуры (от брака в 1966—1996 годах Натальи Хренниковой с Игорем Кокаревым).
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-01-09 10:57 am (UTC)Помню, идя в эту избирательную комиссию, я взял с собой скрипку. Я чувствовал, что как музыкант я мог рассчитывать на более снисходительное отношение к себе, а скрипка в моих руках должна была все время напоминать комиссии, что я был именно музыкантом, а не кем-нибудь другим.
За столом в избирательной комиссии сидело трое пожилых людей, по виду и по одежде – простые рабочие. Это были еще те типы старых коммунистов – участников восстания 1905 года и Гражданской войны, которые с началом сталинской эры начали быстро исчезать из всех официальных учреждений и к середине 30-х годов частью перебрались обратно на свои фабрики и заводы, где они работали до революции, а частью были посажены в концлагеря и ликвидированы. Ко мне эти трое отнеслись с грубоватой приветливостью. Было такое впечатление, что вопрос обо мне был у них уже заранее решен в благоприятном смысле.
– Что у вас, товарищ? – спросил один из них, вероятно председатель комиссии, показывая на скрипичный футляр. То, что он назвал меня «товарищ», а не официально – «гражданин», уже было хорошим признаком.
– Это моя скрипка, – ответил я. – Я только что играл на репетиции во Втором Художественном театре.
– Разве вы работаете? – удивленно спросил другой член комиссии.
– К сожалению, работаю только временно. Я показал удостоверение из театра о том, что я играл несколько спектаклей, замещая постоянных театральных скрипачей.
– Постоянно служить я ведь не могу – не имею права как лишенный избирательных прав.
– Плохо ваше дело, – сказал председатель, добродушно усмехаясь в усы, хитро подмигнув своим соседям. – Я так считаю, что придется нам помочь молодому музыканту. Как вы думаете, товарищи?
– Да уж нечего делать, придется, – сказал другой член комиссии – человек с суровым морщинистым лицом старого русского рабочего. – Мы ему поможем, а уж он нам за это сыграет.
– А мы попляшем, – сказал третий, передавая председателю на подпись какую-то бумагу.
– Иди-ка ты, товарищ дорогой, спокойно домой со своей скрипкой, – обратился ко мне председатель, – а мы тебя в правах восстановим и пришлем тебе о том извещение. Будешь ты и служить, и играть сколько тебе угодно для пользы рабочего класса.
Я ушел обрадованный и еще более удивленный. Не такого разговора ожидал я, идя в такое страшное учреждение, каким была избирательная комиссия. По неведению своему и по неопытности я готов был приписать мою удачу хорошему впечатлению, которое я произвел на членов комиссии, или просто добродушному и милому характеру трех вершителей моей судьбы. Я тогда еще не знал, что мне выпадала счастливая судьба – принадлежать к той единственной части русской интеллигенции, на которую почти не распространилась жесточайшая классовая и социальная дискриминация эпохи первых двух сталинских пятилеток и которая начала пользоваться исключительной снисходительностью и благоволением советской власти с первых же лет сталинской эпохи. Уже тогда, когда я был вызван в избирательную комиссию, т.е. в 1930 году, даны были директивы этим комиссиям о возможно более мягком и внимательном отношении к людям искусства. Но, конечно, тогда никто не мог предполагать, что еще через несколько лет – к середине 30-х годов – артисты, музыканты и певцы займут такое неслыханно привилегированное положение в советском обществе, какое разве что занимали их предшественники в античных государствах Греции и Рима, да и то вряд ли, и какое, без сомнения, они никогда и нигде не занимали в новейшей истории