на редкость «американский»

[arbeka]

на редкость «американский»

((Насчет кавычек - решительно согласен.
Из "американского" бросаются в глаза мелкие бутылки пива. Такие в СССР почему-то не делали.

Соглашусь и с тем, что игра актеров - на уровне 50х годов, деревянная какая-то.
Да и Крюков не смотрится.))
..............
"Фильм делали
люди, далекие если не от войны (у режиссеров Тео Вольфовича и Никиты Курихина, вместе с автором канонической песни про Боба Кеннеди, Марком Соболем, на троих 4 ордена Красной Звезды, 4 - Отечественной Войны, плюс "За отвагу" у Соболя), то уж от Америки точно – два польских еврея, бежавших от нацистов (композитор Вайнберг и певец Рыба) и три советских фронтовика, названных выше, создали удивительный по своему проникновению в американскую душу фильм. Что они знали об Америке? Романы Хемингуэя да песню американский летчиков «На честном слове и на одном крыле» в исполнении Утесова. Oни даже не знали, где ставить ударение в фамилии Кеннеди.
И тем не менее, фильм получился на редкость «американским»,

https://www.youtube.com/watch?v=Qsb3BFRyu9o Последний дюйм (1958)
................
P.S.
Полистал текст.
Это не фильм американский, а текст советский.
Про героев, которые отбиваются от акул ногами и летают с закрытыми глазами.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Он боялся отца. Правда, не сейчас. Сейчас он просто не мог на него смотреть: тот спал с открытым ртом, полуголый, весь залитый кровью. Он не хотел, чтобы отец умер; он не хотел, чтобы умерла мать, но ничего не поделаешь: это бывает. Люди всегда умирают.

Ему не нравилось, что самолет летит так высоко. От этого замирало сердце, да и самолет шел слишком медленно. Но Дэви боялся снизиться и снова попасть в ветер, когда дойдет до посадки. Он не знал, как ему быть. Нет, ему не хотелось снижаться в такой ветер, не хотелось, чтобы самолет опять болтало во все стороны! Самолет не будет тогда его слушаться. Он не сможет вести его по прямой и выровнять у земли.

Может быть, отец уже умер? Он оглянулся и увидел, что тот дышит порывисто и редко. Слезы, которые, как думал Дэви, все уже высохли, снова наполнили его темные глаза, и он почувствовал, как они текут по щекам. Слизнув их языком, он стал следить за морем.

Бену казалось, что от толчков его тело пронзают и разрывают на части ледяные стрелы; во рту пересохло, он медленно приходил в себя. Взглянув вверх, он увидел пыль, а над ней тусклое небо.

— Дэви! Что случилось? Что ты делаешь? — закричал он сердито.

— Мы почти прилетели, — сказал Дэви. — Но ветер поднялся выше и уже темнеет.

Бен закрыл глаза, чтобы осознать, что же произошло, но так ничего и не понял: ему казалось, что он уже приходит в себя, указывал курс мальчику, а потом снова терял сознание. Пытка качкой продолжалась и усиливала боль.

— Что ты видишь? — закричал он.

— Аэродромы и здания Каира. Вон большой аэродром, куда приходят пассажирские самолеты.