"Странная война" 1940

"Усталость способствовала тому, что это наваждение превращалось в галлюцинацию. Однажды утром, когда мы только успели проснуться на опушке леса возле поля со стогами сена, один человек внезапно закричал, что эти стога приближаются к нам. И в каждом скрывается немец!

Ночью мне едва удавалось поспать один-два часа, как колонна должна была вновь перемещаться, и я судорожно искал дорогу по карте. Днем чаще всего мы оставались в укрытии, но всегда следовало быть начеку.

Выжить - означало не только избежать смерти, но также избежать плена. В ходе этого бесконечного и бесцельного отступления у нас была одна неотступная мысль - не растерять нашу часть. Мы превратились в банду солдат на маневрах, которую другая банда пытается поймать, застать врасплох и захватить."

с полудня до часа дня

"Я не слышал о призыве от 18 июня, и никто в моем окружении не говорил о нем. Но в конце июля распространился слух об обращении де Голля, призывающего французов не выходить на улицу с полудня до часа дня в знак протеста против немцев. В то время я находился в Экс-ан-Провансе и добровольно оставался в помещении в указанный де Голлем час, испытывая что-то вроде гордости за этот жест, который, еще не будучи символом верности, уже был знаком морального сопротивления.

что ходят упорные слухи

"Я занимался всеми этими проблемами, когда представилась возможность поехать в Марокко, где моя семья имела ряд предприятий. Весной мы с Алике сели на теплоход, отправлявшийся в Касабланку. Нам стало известно, что комиссию по перемирию в Марокко возглавлял немецкий дипломат по фамилии

Ауэр, которого Алике и ее первый муж знали еще до войны. Она вспомнила, как тогда Ауэр открыто говорил о своих антифашистских настроениях, одобрял свободные высказывания, всякий раз демонстрируя свою осведомленность. Мы решили поговорить с этим человеком, если удастся с ним увидеться. Судьбе было угодно, чтобы мы встретили его сразу по прибытии в отель, и он пригласил нас к себе на стакан вина.

Ауэр только что вернулся из Берлина, он сказал нам, что ходят упорные слухи - Германия должна напасть 22 июня на Россию. Уже на следующий день я передал молодому американскому консулу в Марокко сведения, которым суждено было стать одними из важнейших за всю войну. Никто не принял их во внимание, впрочем, весьма вероятно, что эти сведения уже опоздали. После войны Роберт Мэрфи - тогдашний посланник в Северной Африке - потребовал провести расследование причин такой халатности. Что касается нас с Алике - мы были просто ошеломлены, услышав 22 июня по радио подтверждение этой важной информации.

Мелочь, но

Мелочь, но

(в поисках Клод Эттье де Буаламбер)

Как понимаю, еще с советских времен осталась привычка употреблять в текстах иностранные имена без указания их оригинального написания. Обычно это не мешает, но иногда...

Иногда хочется глянуть подробностей.
Опять же, иногда, Гугль помещает ссылку на иностранную Вику.
Когда он этого не делает, элеменарное требует спокойствия и времени.

Серийный насильник и Надя Смирнова

А́ртур Кёстлер (венг. Arthur Koestler, 1905—1983) — британский писатель и журналист, уроженец Венгрии, еврейского происхождения. Наиболее известен по роману «Слепящая тьма» (1940)
...............

"Koestler's relations with women have been a source of controversy. David Cesarani alleged in his biography of Koestler, published in 1998, that Koestler had been a serial rapist, citing the case of the British feminist writer Jill Craigie, who said that she had been one of his victims in 1951.

Koestler was a domineering man. But he attracted women and many remained close friends after they had slept with him. It is implausible to write them all off as masochists, as Cesarani effectively does. Some broke with him; but then so did many other friends and acquaintances."[68] Similarly, John Banville, in the London Review of Books, wrote: "Koestler himself, and at least one Hungarian friend, saw nothing odd in (Koestler's) bed-hopping. ‘In Central Europe,’ George Mikes wrote in defence of Koestler, ‘every woman was regarded as fair game. She could always say “no” and ... her no would be taken for an answer, even if grudgingly.’ Cesarani will have none of this political incorrectness, and stoutly declares: ‘There is evidence that as well as his consistent violence against women Koestler was a serial rapist.’ Phew. The evidence that Cesarani adduces in support of this accusation, and it is damning, is an account of a strange and shocking encounter between Koestler and Jill Craigie, the wife of Michael Foot."[69]

Cesarani and others claim that Koestler had misogynistic tendencies. He engaged in numerous sexual affairs and generally treated the women in his life badly.[70][71][72] In his autobiography, The Invisible Writing, Koestler admits to having denounced Nadezhda Smirnova, with whom he was having a relationship, to the Soviet secret police.