Оторванные от Земли

Оторванные от Земли

((В паре километров от моей деревни, по субботам летают. Узок круг этих летунов. А быть, "когда вырасту" космонавтом, когда вышло из моды?))
....................
"13 апреля 1924 года в двенадцать часов дня открылась первая конференция планеристов города Одессы. Королев сидел, слушал доклад Фаерштейна: он рассказывал о первых шагах планеризма на Украине. Ровно через тринадцать лет, день в день, в большой аудитории Политехнического музея Королев слушал доклад профессора В.П. Ветчинкина «Межпланетные путешествия». Профессор рассказывал о скоростях, необходимых для удаления от Земли, приводил расчеты масс горючих веществ, рисовал схемы ракет и двигателей. Ровно через тридцать семь лет, день в день. Главный конструктор Королев слушал рассказ космонавта Гагарина: он рассказывал о первом полете человека в космос..."
https://e-libra.ru/read/151402-korolev-fakty-i-mify.html

А Ваську хромого знаешь?

Фступление.

Общаюсь с молодым (40, скажем, годиков) обладателем высшего спортивно-пед. образования. Ну, да - заочное. Если щас это имеет значение.
В разговоре всплывает, что собеседник не слышал про Фрейда. Ну, чё, бывает. Мы все "учились понемногу". Я извинился. Но подумал.

Вопрос к залу:
Какие, собственно, имена собственные и нарицательные надо помнить, чтобы не подумали "да онь с пальмы упал?"

Смелые предположения.

Людоедку Эллочку могут забыть - простительно. "12 стульев" - никак низзя.
"Битлз" должны помнить. Мусоргского - не обязательно. Пушкин -наше фсе, на Писемского можно забить. Гагарина должны знать, второго за ним - лишнее. Брежнев - был такой, Андропов - ну, если отчим запивал "андроповкой".
Из врачей? Коха? Или Эскулапа?
Из химиков - рулит Менделеев, из физиков? Эйнштейн? Дарвин, наверное, в памяти болтается. Вавилов - вряд ли.
Архитекторы... думаю, надо ставить прочерк.
Лингвисты... этнографы... историки?
..........................
Короче, вопрос что можно безболезненно не знать, остается очень живо трепещущим.

еще вчера клокотавшая классовая неприязнь

((Можно ли, для точности, заменить "неприязнь" на "ненависть"? А ненависть к кому? Ленин был дворянином, Троцкий - из семьи миллионера. Если полистать биографии тех, кто был у руля, сталины и калинины точно были в диком меньшинстве.
А когда эта ненависть насытилась? К приходу на трон Хрущова?
А когда появилось "советское дворянство"? Детки брежнева-косыгина-андропова - это ОНИ?))
...................

"МВТУ пережило все трудности первых лет революции. Были дни, когда, казалось, совсем уже угасает жизнь в старом здании, но энергия и вера раздували чуть тлеющий уголек, отогревались, оживали аудитории, лаборатории, мастерские, месяц за месяцем, год за годом налаживалась новая жизнь.

Не в один день можно было примирить тридцатилетних мужчин в черных шинелях с голубым кантом, на петлицах которых поблескивали молоточки, а на погонах – золотой вязью вышито ИТУ и странная эмблема – пеликан, с вчерашними рабфаковцами – насупленными парнями в застиранных косоворотках, замасленных картузах, иные из которых лишь несколько месяцев назад научились читать. К 1926 году училище напоминало горячий котел, где под «пенкой» внешнего благополучия и административной организованности не остыла еще вчера клокотавшая классовая неприязнь.

Муж (в разводе)

((Здесь разводять мужей!))
................
Муж (в разводе)
Мать — Елена Измайловская, радиодиктор[39].
Отец — Марк Альбац, радиоинженер, специалист по системам наведения ракет с подводных лодок[39].
Старшая сестра — Татьяна Комарова (1952—2010), тележурналист[39].
Муж (в разводе) — Ярослав Голованов.
Дочь — Ольга Голованова (р. 1988): окончила частную Англо-американскую школу в Москве, в 2010 году окончила Брандейский университет (США). Проживает в Нью-Йорке и Москве.

натуральный садист

("высокое звание офицера")

"Дело Клейменова вел Соломон Эммануилович Луховицкий, натуральный садист."
.........................
"В 1951 году Луховицкий был уволен из органов госбезопасности по болезни. В 1955 году, когда началась реабилитация осужденных сотрудников РНИИ, выяснилось, что Луховицкий применял запрещенные законом методы ведения следствия, зверски избивал заключенных, лишал их сна и пищи, фальсифицировал протоколы допросов. Он обвинялся Главной военной прокуратурой и в необъективном расследовании дела Клейменова, «повлекшим наступление тяжелых последствий».

Заместитель Главного военного прокурора Терехов направил секретарю МГК КПСС Фурцевой специальное письмо с просьбой привлечь Луховицкого к партийной ответственности, поскольку судить его после указа Президиума Верховного Совета СССР об амнистии от 27 марта 1953 года нельзя. Приказом по КГБ от 21 апреля 1955 года Луховицкий был уволен из органов госбезопасности уже не по болезни, а по фактам «дискредитирующим высокое звание офицера». Пенсия этому заслуженному труженику была снижена до 1400 рублей."

Румяная, очень энергичная, наглая

" Маруся Калянова была на взлете: фабричная девчонка кончила академию химзащиты, попала в РНИИ, а после ухода Николая Гавриловича Чернышева стала заведовать химическим отделом. Румяная, очень энергичная, наглая, уверенная: «зря у нас не сажают».
......................

"Через полвека я нашел Марию Павловну Калянову. Вспоминали РНИИ. Она рассказывала, кто в какой комнате сидел, как одевался, ее прекрасная память сохранила много ценнейших мелких наблюдений, на которые лишь женщины способны. Когда стали вспоминать страшные давние годы, сказала убежденно: «Я не допускала мысли, что Клейменов, Лангемак, Глушко и Королев – враги народа».

Даже мысли не допускала!

Я спросил без паузы, среди беседы:

– Мария Павловна, вот вы говорите, что Королев был душевным, симпатичным молодым человеком. Вы совершенно не были связаны с ним по работе, значит, какое-либо соперничество исключается. Что же побудило вас подписать акт технической экспертизы для НКВД в 38-году? Ведь вы же не могли не понимать, что этим актом вы губите человека...

Разом вспыхнула:

– Какой акт?! Не помню... Не может быть...

Маруся, Маруся («Меня все в институте Марусей звали...»), я сам с этой книгой следователем стал и вижу: помните, все вы прекрасно помните. Просто не могли себе представить, что через пятьдесят лет отыщется эта проклятая бледная подпись и прошлое, приняв мое обличье, явится в вашу квартиру, что акт этот всплывет из пучин бездонного океана страшных бумаг тех лет – свидетельств слабости, если не трусости, трусости, если не подлости...

– Неужели там моя подпись? Просто не могу поверить... Очевидно, Пойда меня уговорил...

не имевшей законов и правил

"Вот в этом втором протоколе (отпечатан на машинке, дата дописана чернилами) говорится: Королев признал, что является участником антисоветской организации, в которую в 1935 году был вовлечен Лангемаком и в которой состояли Клейменов и Глушко.

Однажды, уже в 1945-м, он скажет Ксении Максимилиановне:

– Я подписал, потому что мне сказали: если не подпишу, вас с Наташкой погубят...

Читая дела ракетных и авиационных специалистов, репрессированных в 1937-1938 годах, очень трудно обнаружить какую-либо закономерность в определении наказания. Поскольку все эти люди совершенно чисты, нельзя говорить о какой-то их вине. Можно рассматривать лишь количество обвинений, которые им предъявлялись. Однако за одно и то же «преступление» человека могли приговорить к десяти, а то и восьми годам лагерей, а могли и расстрелять. Расстреливали чаще лидеров, скажем, наркомов, их заместителей, крупных специалистов, которые объявлялись руководителями диверсионных группировок, как Клейменов, например. Но, скажем, Туполев и Петляков, названные руководителями вредительской «русско-фашистской партии» в авиапроме, остались живы, в то время как рядовые «члены» этой «организации» были расстреляны. Одни люди «признавались» во всем и «признание» это постоянно подтверждали. Другие «признавались», но потом отказывались от своих показаний. Третьи – единицы – ни в чем не «признавались». Но мера наказания в каждой из трех групп арестованных тоже была различна. Не зависела она и от того, называли имена «соучастников» или не называли. «Высшая мера» назначалась, надо думать, не только до начала следствия, но еще и до ареста человека, и поэтому, скорее всего, не могла быть обусловлена его поведением и показаниями.

В этой слепой и кровавой стихии, не имевшей каких-либо законов и правил, были неотвратимость и фатализм молнии или урагана.

«Ваше сиятельство, пора на партсобрание».

"Рассказывали анекдот о том, как в Детском селе в кабинет к Толстому стучится лакей: «Ваше сиятельство, пора на партсобрание». Анекдот этот примечателен двумя неувязками. Во-первых, Толстой никогда не был членом партии, но народная молва прочно его с ней повязала, во-вторых, что касается «вашего сиятельства», то в эмиграции, да и не только в ней, были люди, в графстве Алексея Николаевича сильно сомневавшиеся, либо просто не принимавшие его аристократический титул всерьез.

https://e-libra.ru/read/201735-krasnyy-shut-biograficheskoe-povestvovanie-ob-aleksee-tolstom.html