arbeka

Nov. 2nd, 2013

Смиренное кладбище или о пользе попыток вторичного вхождения в знакомые воды.

«Что случилось, придурок?», - это, наверное, первое, что я услышал утром. Может показаться странным, но, во-первых, на местном языке это слышится мягче; а во-вторых относилось не ко мне: так, легкая разборка на перекрестке.

Путь мой лежал на кладбище. Еще вчера две дружелюбные особы поведали, что собрание белых пластмассовых стульев в городке ушедших означает утреннюю проповедь. Для живых.

Для них-то у меня и болталась на шее камера. О том, что снимать в этих местах запрещено, я знал.

Стулья были уже расставлены и заняты, но не все. Ожидалось человек 60. Падре оживленно беседовал со знакомыми. Я решил еще раз обойти некрополь. Солнце весело освещало присутствующих и отсутствующих. Первая группа была хорошо за 50 лет, возраст второй надо было подсчитывать отдельно.

Какая-то парочка почти бегом проскочила по аллее. Можно было глянуть, чем вызвана эта поспешность. Я прошел вслед и увидел, что они успели приставить лестницу и поправляют что-то в нише. Возможно, ставят цветы. У женщины были длинные волосы, это могло послужить поводом подойти поближе.

Стараясь не забывать, где нахожусь, я снимал в основном природу. Иногда, по чистой случайности, снимки оживлялись людскими фигурками.

Усиленный современной техникой голос священника - служба уже началась - гармонично вписывался в пейзаж. Доносились слова: «биология, абсурдность, любовь». Я пытался понять, естественна ли эта связь. Выражение: «братья и сестры» мне показалось знакомым, а после прозвучащего упоминания о «правах человека», решил по-английски покинуть благородное собрание.

Уличные заметки о просто прогулке.

«Прогулка», это слово симпатично звучит на чешском. Нет, не только. Интересно, на каком языке оно – коряво?

По случаю субботы, ожидался некоторый заплыв народа на еженедельный базарчик. К этому я был готов, мой фотоаппарат тоже. А вот то, что люди получили долгожданные денежки я подзабыл. Аппарат сморщился и посмотрел на меня. А я – на толпу: снимать было неудобно.

«Рынок иногда объединяет людей», подумал я, а аппарат успел два раза щелкнуть.

«Как тебе нравятся эти ножки?», - аппарат трижды позитивно ответил.

Далее шла узкая, насыщенная сложными тенями улица. Мы приуныли. Но, мир не без добрых людей, сидящая на тротуаре девушка с готовностью улыбнулась камере. Но не мне. Поэтому, освещение было не одобрено.

Было еще несколько ситуаций, описывать которые нет смысла, потому что все знают о проблемах танцора.

Дама в очках с интересным цветом лица, слишком светлым для этой местности, почти кинулась мне на шею. Поддерживая оживленный разговор, я ненапряженно вспоминал, знакомы ли мы, или меня спутали с... неужели я на кого-то похож?

Муж дамы без удовольствия отводил взгляд, а ее маму со сломанной рукой – клянусь остатками памяти – я вообще впервые видел.

Кажется последний шанс у нас был на обратном пути. Только я увидел интересное световое пятно, к которому со скоростью звука приближалась...но нет, мы опоздали. Аппарат два раза гавкнул вслед, но эти звуки нас не обманули.