Долгие лета

[arbeka]

Секрет долголетия потому и секрет, что причины "успеха" не понятны.
Ира Федоровна Петровская (1919—2014).
Родилась в совсем не подходящее время для бебе.

В юные 18 лет не поступила в институт, потому как болела.
В блокадном Ленинграде скончался и муж (?), и родители.
Работала в архивах на износ по 16 часов. До нервного истощения и госпитализации.

В 1956 родила ребенка, девочку. Которая в 1978 ушла из жизни (выбросилась из окна?).
А дама дотянула до 95.
Вот, как так? Любовь к жизни?

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

К сегодняней дате написали небольшую статью, в которой попытались рационально объяснить изменение советской еврейской политики в 40-е годы.
По традиции, самое интересное копирую сюда. Поскольку я еще в бане - давшему ссылку в мордокниге, так, чтобы она отразилась и у меня (с напоминанием, что автор там отвечать не может) будет отдельное спасибо и жирный плюс в карму.

****


Поскольку в 20-30-е годы партия и правительство не только проводили линию на полное равноправие, но и решительно боролись с антисемитизмом, а также поддерживали определенные формы идишской культуры, исследователи, естественно, давно ломают голову, с чем был связан столь резкий поворот, произошедший в годы войны и особенно после. Гипотез на этот счет существует много – например, что Сталин «всегда» был юдофобом, но до какого-то момента должен был это скрывать. Возможно, это и соответствует истине. Однако в этой небольшой статье попытаемся обосновать другое предположение – что антисемитский разворот произошел в силу вполне рациональных соображений, то есть более-менее независимо от личного отношения Сталина или других советских руководителей к евреям.

На чем основывается эта версия? Во-первых,

и после смерти Сталина, вплоть до поздней перестройки политика советского руководства оставалась умеренно антиеврейской, и следовала принципам, заложенным в послевоенные годы: «еврейское влияние» ограничивалось (негласные процентные нормы в вузах, стеклянный потолок…), проявления еврейского национального самосознания, как минимум, жестко контролировались, нередко подавлялись. Следовательно, дело было не только в личных антипатиях лучшего друга физкультурников.

А во-вторых и в главных – нечто подобное имело место осенью 1919 года, вскоре после установления советской власти на Украине. Планируя политику в этом важнейшем регионе, Ленин не позднее 21 ноября 1919 года собственноручно написал небольшой документ: «Проект тезисов ЦК РКП(б) о политике на Украине». Седьмой пункт этого проекта гласит:

Евреев и горожан на Украине взять в ежовые рукавицы, переводя на фронт, не пуская в органы власти (разве что в ничтожном проценте, в особо исключительных случаях, под особый надзор, под классовый контроль). [Примечание на полях: "выразиться прилично – еврейскую мелкую буржуазию"].

В отличие от Сталина, Владимира Ильича никто и никогда не подозревал в антисемитизме. Более того, он был решительным сторонником назначения евреев на любые посты, о чем красноречиво свидетельствует описанный у Троцкого эпизод, имевший место незадолго до октябрьского переворота:

Ленин… требовал, чтоб я стал во главе внутренних дел: борьба с контрреволюцией сейчас главная задача. Я возражал и, в числе других доводов, выдвинул национальный момент: стоит ли, мол, давать в руки врагам такое дополнительное оружие, как мое еврейство? Ленин был почти возмущен: «У нас великая международная революция, – какое значение могут иметь такие пустяки?» На эту тему возникло у нас полушутливое препирательство. «Революция-то великая, – отвечал я, – но и дураков осталось еще немало». «Да разве ж мы по дуракам равняемся?» (Л.Троцкий, «Моя жизнь»).

Следовательно, версию об «антисемитизме» в этом случае можно не рассматривать.