Дома я задушила её верёвкой через дверь

[arbeka]

2 декабря 1941.

Некоторые уже ели кошек, я решила запасти собачьего мяса. Уборщица в убежище давно говорила, что некому свести усыпить её собачку. Я попросила привести мне, солгав, что тётя скучает по умершей любимице. В этот день не пошла в Университет, ибо мне нужно было в Институт переливания крови, куда я записалась донором. Собачка чудная, мне было жаль её всю дорогу. Дома я задушила её верёвкой через дверь, чтобы не видеть. Не было острого ножа, пришлось употребить лезвие безопасной бритвы... Она была жива ещё. когда я снимала шкуру. Запах крови отвратителен. Кое-как разрезала и посолила. <...> В Институте взяли 250 грамм крови. Дали чай с сахаром, щи, манные биточки, кисель, шоколад.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B536%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

18 марта. На днях во время прогулки разговор с одной из больных. Она врач. С 5-го курса института ушла в армию, затем была послана под Архангельск для работы в лагерях заключённых, работает там без смены десять лет. Ребёнок здесь, муж, кажется, осуждён. Говорила, что всюду подлецы и сволочи, что она напрасно жертвовала собой десять лет, что именно бесчестные живут в своё удовольствие, что одно дело — красивые слова, другое — грязная жизнь, что здесь в больнице едва ли 50% больных на месте, другие попали по блату, по связям, для дарового отдыха. — «Хорошо вам говорить о светлых взглядах на жизнь, о добре и претензиях к себе здесь — в Ленинграде, в нормальных условиях работы, при наличии продуктов и промтоваров. А я. больная, принимаю больных, а потом стою в очереди за буханкой хлеба». Быть может, действительно моя жизнь легка, и отсюда — моя способность видеть много света вокруг.