![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka(Автору 30 лет)
7 мая 1927. Вчера были вечером у Егорьевых. Анна Радлова читала свои воспоминания, вернее впечатления о Франции, где она провела в 25-м году три с половиной месяца. Франция и Россия составляли антитезу, и Анна Дмитриевна «со светлым лицом и грешными глазами» олицетворяла Россию.
Конечно, такое изумительное лицо, как у нее, обязывает. Приходится быть архангелом или Мессалиной. Но... слава Богу, что у меня только длинные ноги и честные глаза.
Она была в архангельском одеянии — черное с серебром — и уже не имела права смеяться. Когда она смеялась, обнажались зубы с недохватами по бокам, хотелось поскорее надавить какую-то кнопочку и сделать ее серьезной.
Читала она низким, глубоким голосом, сидя в большом низком кресле и слабо шелестя листами рукописи. «В моем саду росли... (не помню) и лавры. Как это ни странно, лавры пахли не супом, а славой».
Она вскинула на меня черные глаза, слегка прикрытые нижним веком. «Хозяйка моего отеля удивилась, что я одна, и сказала мне: "Quand on est comme madame, on ne reste pas longtemps seule».
Опять тот же быстрый взлет коротких, очень черных ресниц. Я смотрела на нее честным взглядом и чувствовала себя девочкой. Потом пришел Сергей Радлов.
https://prozhito.org/notes?date=%221927-01-01%22&diaries=%5B1698%5D
7 мая 1927. Вчера были вечером у Егорьевых. Анна Радлова читала свои воспоминания, вернее впечатления о Франции, где она провела в 25-м году три с половиной месяца. Франция и Россия составляли антитезу, и Анна Дмитриевна «со светлым лицом и грешными глазами» олицетворяла Россию.
Конечно, такое изумительное лицо, как у нее, обязывает. Приходится быть архангелом или Мессалиной. Но... слава Богу, что у меня только длинные ноги и честные глаза.
Она была в архангельском одеянии — черное с серебром — и уже не имела права смеяться. Когда она смеялась, обнажались зубы с недохватами по бокам, хотелось поскорее надавить какую-то кнопочку и сделать ее серьезной.
Читала она низким, глубоким голосом, сидя в большом низком кресле и слабо шелестя листами рукописи. «В моем саду росли... (не помню) и лавры. Как это ни странно, лавры пахли не супом, а славой».
Она вскинула на меня черные глаза, слегка прикрытые нижним веком. «Хозяйка моего отеля удивилась, что я одна, и сказала мне: "Quand on est comme madame, on ne reste pas longtemps seule».
Опять тот же быстрый взлет коротких, очень черных ресниц. Я смотрела на нее честным взглядом и чувствовала себя девочкой. Потом пришел Сергей Радлов.
https://prozhito.org/notes?date=%221927-01-01%22&diaries=%5B1698%5D
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2021-06-27 08:15 pm (UTC)Во имя красоты можно все простить, но стакан спирта в кругу половых — это как-то не укладывается.
16 марта. Последние дни мне все уши прожужжали на службе моим «талантом». Бунина решила меня «лансировать» и через свою знакомую дала несколько моих стихов Волынскому, который, прочитав их с карандашом в руках, пожелал меня повидать.
В субботу тринадцатого я явилась в Дом Искусств с вихрем самых разнообразных чувств. Доминирующее из них было — зеленоглазая надежда. Неужели люди узнают обо мне? Неужели я буду тучей, которая играет какую-то роль в мировой светотени, а не маленьким облачком, тающим бесследно?
В большой пустой комнате меня встретил маленький человечек с двумя кусочками вопросительных знаков вместо бровей и необыкновенно взъерошенными и необыкновенно прозрачными волосами над пергаментным худым лицом. В окно заглядывал косой луч уходящего солнца и голые деревья с Мойки.
Волынский сидел на кровати, ничем не покрытый матрас которой был завален книгами, рубашками etc. Я — на единственном стуле.
— Дарование у Вас несомненное: гибкость и легкость фразы, много тонкости, изящества и удивительно меткое попадание в далекую цель.
Я чувствовала, как за моей спиной ангел легкими пальцами переворачивал страницу моей жизни.
Не выступало ни одной женщины, но потом какая-то поэтесса:
Белые и красные дерутся!
Мы не отдадим Пулково...
— я выбежала на улицу, не дослушав... Было темно, ни зги на земле. Но в небе — миллиарды звезд. — Сколько их, поэтов. Зачем еще я! — Отчего не я единственная умею нанизывать слова в какие-то кружевные ожерелья!
Однако сегодня я проснулась с мыслью: — Была не была. Надо записаться в Студию. Я обещала Волынскому работать. Qui vivera — verro.