(Автору 30 лет)
7 мая 1927. Вчера были вечером у Егорьевых. Анна Радлова читала свои воспоминания, вернее впечатления о Франции, где она провела в 25-м году три с половиной месяца. Франция и Россия составляли антитезу, и Анна Дмитриевна «со светлым лицом и грешными глазами» олицетворяла Россию.
Конечно, такое изумительное лицо, как у нее, обязывает. Приходится быть архангелом или Мессалиной. Но... слава Богу, что у меня только длинные ноги и честные глаза.
Она была в архангельском одеянии — черное с серебром — и уже не имела права смеяться. Когда она смеялась, обнажались зубы с недохватами по бокам, хотелось поскорее надавить какую-то кнопочку и сделать ее серьезной.
Читала она низким, глубоким голосом, сидя в большом низком кресле и слабо шелестя листами рукописи. «В моем саду росли... (не помню) и лавры. Как это ни странно, лавры пахли не супом, а славой».
Она вскинула на меня черные глаза, слегка прикрытые нижним веком. «Хозяйка моего отеля удивилась, что я одна, и сказала мне: "Quand on est comme madame, on ne reste pas longtemps seule».
Опять тот же быстрый взлет коротких, очень черных ресниц. Я смотрела на нее честным взглядом и чувствовала себя девочкой. Потом пришел Сергей Радлов.
https://prozhito.org/notes?date=%221927-01-01%22&diaries=%5B1698%5D
7 мая 1927. Вчера были вечером у Егорьевых. Анна Радлова читала свои воспоминания, вернее впечатления о Франции, где она провела в 25-м году три с половиной месяца. Франция и Россия составляли антитезу, и Анна Дмитриевна «со светлым лицом и грешными глазами» олицетворяла Россию.
Конечно, такое изумительное лицо, как у нее, обязывает. Приходится быть архангелом или Мессалиной. Но... слава Богу, что у меня только длинные ноги и честные глаза.
Она была в архангельском одеянии — черное с серебром — и уже не имела права смеяться. Когда она смеялась, обнажались зубы с недохватами по бокам, хотелось поскорее надавить какую-то кнопочку и сделать ее серьезной.
Читала она низким, глубоким голосом, сидя в большом низком кресле и слабо шелестя листами рукописи. «В моем саду росли... (не помню) и лавры. Как это ни странно, лавры пахли не супом, а славой».
Она вскинула на меня черные глаза, слегка прикрытые нижним веком. «Хозяйка моего отеля удивилась, что я одна, и сказала мне: "Quand on est comme madame, on ne reste pas longtemps seule».
Опять тот же быстрый взлет коротких, очень черных ресниц. Я смотрела на нее честным взглядом и чувствовала себя девочкой. Потом пришел Сергей Радлов.
https://prozhito.org/notes?date=%221927-01-01%22&diaries=%5B1698%5D
А́да Ива́новна Оношко́вич-Яцы́на
Date: 2021-06-27 07:45 pm (UTC)Отец — Иван Феликсович Оношкович-Яцына (1843–1913), действительный тайный советник, председатель Общества вспомоществования пострадавшим в русско-японской войне солдатам и их семьям, председатель Народного общества трезвости в Стрельне, управляющий делами Александровского комитета о раненых[3].
Муж (с 1922) — Евгений Евгеньевич Шведе.
Евгений Евгеньевич Шведе (1890—1977) — советский морской офицер, учёный, географ и историк, один из основоположников советской военно-морской географии, педагог, первый в СССР доктор военно-морских наук, профессор,
Жена (1-й брак с 1913 до 1922 года) — Шведе Надежда Константиновна, урождённая Плансон (1895—1944), дочь вице-адмирала К. А. Плансон, художница[12].
Жена (2-й брак с 1922 по 1935 годы) — Оношкович-Яцына, Ада Ивановна (1897—1935) — русская советская поэтесса и переводчица, умерла от тифа[12].
Сын — Шведе Николай Евгеньевич (1924—2003), капитан 1-го ранга, окончил Высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе, служил в Гидрографической службе Балтийского флота, с 1957 работал в научно-исследовательском институте Военно-морского флота. С 1976 года — научный сотрудник Государственного океанографического института в Санкт-Петербурге[12].
Жена (3-й брак с 1936 по 1940 годы) — Вальдман Елизавета Альбертовна (урождённая Кюнцли)[13].
Жена (4-й брак с 1941 года) — Ольга Константиновна Васильева (Васильева-Шведе), урождённая Афанасьева (1896—1987) — российский филолог-романист, доктор филологических наук, профессор. Труды по грамматике иберо-романских и баскского языков, по испанской, португальской и бразильской литературе[15].