Леша версус Маша

[arbeka]

((Роман «Женщина-мыслитель» я не осилил. Лосев ака Андроник зело специфичен.
Было ли описание героини очень похоже на реальную Юдину, не понятно.
А вот то, что М.В. навсегда отказалась общаться с гениальным чудаком, как раз совершенно не удивительно.
Кто бы такое выдержал?
Разве что Тахо какая-нибудь Годи...))
.............
"На читателя действительно не приходилось рассчитывать. Правда, в начале 1934 года была попытка найти оного: Алексей Федорович устраивает чтение первой главы из “Женщины-мыслителя” в кругу близких людей, дает читать роман замечательной пианистке М. В. Юдиной. Однако опыт заканчивается неудачей. Лосевского романа Юдина не поняла.

Она не только усмотрела в нем карикатуру на самою себя (героиня романа — гениальная пианистка Радина, потерявшаяся и гибнущая в пошлости жизни), но и обвинила Лосева… в порнографии. Изумленному автору ничего не оставалось, как попытаться восстановить истину.

Он писал Юдиной: “Я встречал завитых, напомаженных, напудренных, надушенных дам с голыми руками, ногами, шеей и грудью, которые пытались читать мне лекции нравственности и учить философии. Вам хочется войти в их число?”; “Ага! — придираетесь Вы,— Л<осев> анализирует разврат. Значит, Л<осев> сам развратник! Ну-ка, вспомните, как называется в логике такая ошибка! Вы постыдным образом пропустили <…> всю трагедию и смысл…

Скажите же после всего этого, кто больше смаковал “гадости” и “пакости”,— Я, у которого они только жизненный материал для философских идей, или Вы, которая их только и увидела среди этих идей?”; “…самую отрицательную и самую принципиальную оценку порока Вы слепо приняли за “смакование”; “Так же мог бы и я, взявши две-три сцены из “Карамазовых” и зачеркнувши весь остальной роман и всего автора, обвинить Достоевского в “смаковании” “гадостей” и в антихудожественном нагромождении разных “ненужностей”;

Алексе́й Фёдорович Ло́сев, в монашестве Андроник (10/11 (23) сентября 1893, Новочеркасск — 24 мая 1988, Москва)
Мари́я Вениами́новна Ю́дина (28 августа [9 сентября] 1899[1], Невель, Витебская губерния — 19 ноября 1970[1][2][3], Москва)

https://www.ccel.org/contrib/ru/Other/Losev/woman.pdf
https://imwerden.de/pdf/losev_zhenshhina-myslitel.pdf
https://cardi-nal.livejournal.com/9027.html
https://aleatorius.livejournal.com/464307.html
https://magazines.gorky.media/october/1998/1/mne-bylo-19-let.html

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Во время одного приближения к ней, когда я уже протянул руки, чтобы крепко схватить ее за талию, я вдруг заметил, что она начинает двигаться все медленней и начинает обращать внимание на меня.

После нескольких кругов она внезапно остановилась и вперила в меня свои глаза. Только одно мгновение я мог выдержать этот взор, после чего меня охватил такой ужас и смятение, что я бросился бежать от нее прочь, в невероятной панике замечая, что она погналась за мной с целью поймать.

Этот страшный и отвратительный, но в то же время пронизывающе-страстный взгляд стоит с тех пор у меня в душе в течение целой жизни. Я увидел вместо изящной и породистой головки оперной артистки какую-то волчью, не то собачью морду — во всяком случае, нечто длинное и как бы конусообразное, направленное вершиной вперед. Глаза дико торчали вверх, хотя и сама морда была направлена несколько вверх, так что глаза были устремлены как бы к потолку, напоминая своим диким и свирепым выкатом две летящие стрелы, пущенные в черную пустоту неба. В довершение всего эта морда представляла собою открытую пасть, из которой болтался огромный огненно-красного цвета язык, и казалось, что этот зверь готов был сию же минуту меня проглотить.

Была тьма, смрадная, душная тьма, и — ничего кроме этих дико вытаращенных кверху бессмысленных глаз и яркого пламени длинного болтающегося языка. На фоне тусклого мрака зала этот язык сиял еще задорнее, еще свирепее.

Вот это-то чудище и погналось за мною, так неожиданно перейдя в дикое наступление и преследование.