Леша версус Маша

[arbeka]

((Роман «Женщина-мыслитель» я не осилил. Лосев ака Андроник зело специфичен.
Было ли описание героини очень похоже на реальную Юдину, не понятно.
А вот то, что М.В. навсегда отказалась общаться с гениальным чудаком, как раз совершенно не удивительно.
Кто бы такое выдержал?
Разве что Тахо какая-нибудь Годи...))
.............
"На читателя действительно не приходилось рассчитывать. Правда, в начале 1934 года была попытка найти оного: Алексей Федорович устраивает чтение первой главы из “Женщины-мыслителя” в кругу близких людей, дает читать роман замечательной пианистке М. В. Юдиной. Однако опыт заканчивается неудачей. Лосевского романа Юдина не поняла.

Она не только усмотрела в нем карикатуру на самою себя (героиня романа — гениальная пианистка Радина, потерявшаяся и гибнущая в пошлости жизни), но и обвинила Лосева… в порнографии. Изумленному автору ничего не оставалось, как попытаться восстановить истину.

Он писал Юдиной: “Я встречал завитых, напомаженных, напудренных, надушенных дам с голыми руками, ногами, шеей и грудью, которые пытались читать мне лекции нравственности и учить философии. Вам хочется войти в их число?”; “Ага! — придираетесь Вы,— Л<осев> анализирует разврат. Значит, Л<осев> сам развратник! Ну-ка, вспомните, как называется в логике такая ошибка! Вы постыдным образом пропустили <…> всю трагедию и смысл…

Скажите же после всего этого, кто больше смаковал “гадости” и “пакости”,— Я, у которого они только жизненный материал для философских идей, или Вы, которая их только и увидела среди этих идей?”; “…самую отрицательную и самую принципиальную оценку порока Вы слепо приняли за “смакование”; “Так же мог бы и я, взявши две-три сцены из “Карамазовых” и зачеркнувши весь остальной роман и всего автора, обвинить Достоевского в “смаковании” “гадостей” и в антихудожественном нагромождении разных “ненужностей”;

Алексе́й Фёдорович Ло́сев, в монашестве Андроник (10/11 (23) сентября 1893, Новочеркасск — 24 мая 1988, Москва)
Мари́я Вениами́новна Ю́дина (28 августа [9 сентября] 1899[1], Невель, Витебская губерния — 19 ноября 1970[1][2][3], Москва)

https://www.ccel.org/contrib/ru/Other/Losev/woman.pdf
https://imwerden.de/pdf/losev_zhenshhina-myslitel.pdf
https://cardi-nal.livejournal.com/9027.html
https://aleatorius.livejournal.com/464307.html
https://magazines.gorky.media/october/1998/1/mne-bylo-19-let.html

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категории: 18+ (https://www.livejournal.com/category/18+?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[belkafoto.livejournal.com]

"Тут случилось то, из-за чего я и решился записать эти далекие воспоминания.

Потоцкая вышла в черном муаровом платье с какими-то пышными, многоэтажными оборками, с умеренно оголенной шеей и с многочисленным золотом на груди. Костюм и фигура были, в общем, строги, но во всем сквозила какая-то пышность и избалованность, какая-то загадочная и зовущая, этакая шикарная мягкость форм. Что-то ласковое и приятное веяло вокруг этой женщины, этакая нежная бархатистость души, в которую погружаешься, как в мягкую траву. И хочется спрятаться в недрах этой бархатной ласковости, забыться в ней так, как погружаешься в огромную кучу сена, погружаешься почти с головой, и никто тебя не видит, где ты тут находишься.

Увидевши Потоцкую, я вдруг понял, что я уже обладал ею давно-давно, что только в силу досадного и кратковременного недоразумения я сейчас отделен от нее, что это-то давнишнее обладание и есть самое естественное и простое, что только может существовать между нами. Я как бы с трудом припоминал виденный давно-давно интимный сон и уже верил тому, что я до сих пор даже не знаком с нею. Припоминал-припоминал и — никак не мог припомнить, где и когда я был с нею знаком и где и как протекала наша с нею жизнь.

[belkafoto.livejournal.com]

Помню, как под влиянием той же Потоцкой, почти год тому назад я стал испытывать нестерпимое желание, прямо какую-то страсть, рассматривать и изучать человеческие лица и фотографии, впиваясь в них с сладчайшим вожделением и с трепетным искательством. Одно время я буквально не мог выйти на улицу или сесть в трамвайный вагон, чтобы не начать кого-нибудь преследовать своим анализом и ловлей мельчайших черт физиономии. Я не мог преодолеть себя, попирая всякие элементарные правила приличия. Останавливаясь около витрин фотографических заведений, я нередко испытывал сразу и наслаждение, и ужас от темных и непроглядных бездн человеческой души, открывающихся на этих фотографиях, и с какой-то сладострастной жестокостью впивался в это дебелое тело страстно-трепещущей жизни. Чудилась мне мировая самка, вселенское излияние самопорождающейся и самопожирающей стихии, изводящей из себя бесконечные лики жизни, уводящие в страстную бездну премирных зачатий. Какая режущая и сладкая боль! Какая крепкая и чревная тайна!

знал одного человека

[belkafoto.livejournal.com]

Что похоть дает наслаждение — это та вульгарная истина, о которой все знают, знают больше, чем надо. Но есть наслаждение от цинизма, что испытывают очень и очень многие, но почему-то боятся формулировать и даже называть по имени. Есть наслаждение в том, чтобы обнажить свой порок и смачно рассказать о нем вопреки и назло всякой благовоспитанности. Приятно и сладко надругаться над самым высоким и святым, над самым нежным и невинным и потом самому же рассказать первому встречному и даже всякому своему другу и знакомому. Я знал одного человека, который испытывал радость в мгновенном обнажении своего полового члена и показывании его случившимся около него мужчинам и женщинам.

[belkafoto.livejournal.com]

Во время одного приближения к ней, когда я уже протянул руки, чтобы крепко схватить ее за талию, я вдруг заметил, что она начинает двигаться все медленней и начинает обращать внимание на меня.

После нескольких кругов она внезапно остановилась и вперила в меня свои глаза. Только одно мгновение я мог выдержать этот взор, после чего меня охватил такой ужас и смятение, что я бросился бежать от нее прочь, в невероятной панике замечая, что она погналась за мной с целью поймать.

Этот страшный и отвратительный, но в то же время пронизывающе-страстный взгляд стоит с тех пор у меня в душе в течение целой жизни. Я увидел вместо изящной и породистой головки оперной артистки какую-то волчью, не то собачью морду — во всяком случае, нечто длинное и как бы конусообразное, направленное вершиной вперед. Глаза дико торчали вверх, хотя и сама морда была направлена несколько вверх, так что глаза были устремлены как бы к потолку, напоминая своим диким и свирепым выкатом две летящие стрелы, пущенные в черную пустоту неба. В довершение всего эта морда представляла собою открытую пасть, из которой болтался огромный огненно-красного цвета язык, и казалось, что этот зверь готов был сию же минуту меня проглотить.

Была тьма, смрадная, душная тьма, и — ничего кроме этих дико вытаращенных кверху бессмысленных глаз и яркого пламени длинного болтающегося языка. На фоне тусклого мрака зала этот язык сиял еще задорнее, еще свирепее.

Вот это-то чудище и погналось за мною, так неожиданно перейдя в дикое наступление и преследование.

[belkafoto.livejournal.com]

— Нет, вы представьте себе: младенец сосет, извините за выражение, материнскую грудь. Вы думали, он и взаправду сосет и питается? Сосет-то он сосет, да только что-то, брат, странное. Набрасывается это он на грудь, как голодный и хищный зверь на добычу, глотает, как заправский алкоголик; щечки это начинают у него краснеть да надуваться. И наконец по окончании сего вожделения откидывается он в сторону со счастливым и удовлетворенным выражением лица, отваливаясь и разваливаясь, как старый кот. А мать — тоже не менее счастлива. У нее ведь так сладко трепетала матка во время кормления ребенка! И после этого говорят, что родители не совокупляются с детьми!

— Хе-хе-хе! А это мне нравится. Родители с детьми! Хе-хе-хе! Тут что-то есть. Да нет — правда. Тут что-то такое этакое, знаете ли, клубничка, так сказать, родительская-то! Хе-хе-хе!

[belkafoto.livejournal.com]

— Да говорите же наконец, в чем дело,— загалдели кругом, и кто-то в нетерпении даже дернул его за рукав.

— А вот в чем. Приятель его спрашивает: “Как же ты, дружище, живешь-то с нею? Ей ведь 30 лет, а тебе 80”. А он в ответ: “Милый мой, у меня ведь есть еще язык”. Вы представьте себе только: “У меня ведь есть еще язык!” Недурно сказано, а? Находчивый старичишка! Но она-то, она! Хе-хе-хе-хе!

[klausnick.livejournal.com]

Восхитительно!

Восхитительно!

[belkafoto.livejournal.com]

Я в его годы об этом не ведал: вот что значит "старая школа". (Но в споре двух чудаков, позиция Лосева выглядит весьма сомнительно. Юдина впустила его в дом, допустила, так сказать, до тела, а он реально нагадил.)

[platonicus.livejournal.com]

Какая замечательная форма "на самою себя"! Компромиссъ между правильнымъ, но полузабытымъ "самоё себя" вообще-то ошибочнымъ, но сейчасъ безальтернатинымъ "саму себя".

"на самою себя"

[belkafoto.livejournal.com]

Лосев, возможно, задавался вопросом о соответствии "самой" "себе". Юдину, наверное, волновала "порнографичность".

[bettybarklay.livejournal.com]

Спасибо! Прочла половину "Женщины-мыслителя". Считаю, отличная вещь!)

Прочла половину "Женщины-мыслителя".

[belkafoto.livejournal.com]

В таком случае, обратите внимание на https://magazines.gorky.media/october/1998/1/mne-bylo-19-let.html

Надо полагать, это первый приступ к теме.

Re: Прочла половину "Женщины-мыслителя".

[bettybarklay.livejournal.com]

Мне интересны рассуждения Лосева о музыке. К теме Юдиной - не первый.

К теме Юдиной - не первый.

[belkafoto.livejournal.com]

А какой - первый?
(Мой ход мысли был таков. Если принять, что "Мне было 19", было написано, когда автору было слегка за 19 (что не очевидно), то с этого времени намечается тема "Женщина в искусстве", с разных точек зрения, в том числе эротической (Эрос).

Re: К теме Юдиной - не первый.

[bettybarklay.livejournal.com]

Меня интересует музыка. На мой взгляд, в "Женщине-мыслителе" эрос приглушен - он легче гасится, чем любовь к музыке. Там уже нет одуряющего давления гормонов девятнадцатилетнего и музыка приобретает высокую роль.