Я тоже не была грязной

[arbeka]

14-й год... Это год моей молодой хорошей любви к человеку, ставшему моим мужем. Это счастливый год, безоблачный, радостный, светлый... Тот самый Петр, встречей с которым обрываются мои записки...

Потом, когда душу охватила радость, личное счастье и уверенность в ответном чувстве — писать было нечего. Все было сказано, все было ясно, радостно, хорошо, не было мути, тоски, сомнений — и тетради перекочевали в кладовую... Когда я встретила этого молодого, полного силы, энергии, радости жизни и безграничного оживления человека и мне показалось, что я- всем своим видом внушаю ему антипатию, я помню подумала, — глупый, нам вдвоем, было бы безгранично хорошо, мы завоевали бы у жизни максимум радости и счастья...

Я, конечно, молчала об этом, а он стал вечным моим спутником. Мы были всегда вместе, нам было хорошо и радостно. О том, что ему хорошо, я очень долго не знала. Он был молод, и я меньше всего думала о том, чтоб привязать его к себе. Я порою считала его большой нелепостью и думала, что это так же скоро пройдет, как вспыхнуло.

В 24 года это был человек с юношеской, абсолютно нетронутой душой и абсолютно чистый физически... Я тоже не была грязной, но мне казалось, я была старуха рядом с ним от той массы душевных передряг, самоанализа, в которых я временами тонула...

И я жалела его и долго, искренне не знала, что он хочет навсегда остаться со мной, что начав в жизни с меня, он больше ничего не захочет в течение долгого времени... Я привязалась к нему всей душой, и это чувство наполняло меня огромной радостью. Была и мука, были и сомнения, но все это прошло. Что человек жил мною и больше никем и ничем, это было очевидно. Он любил меня честно, глубоко, юношески непосредственно, без тени той гадости, от которой меня всегда бросало в сторону.

Да, писать об интимнейших переживаниях не надо, от этого они станут из светлых пошлыми.

Зинаида Мамонтова 32 года

https://prozhito.org/notes?date=%221922-01-01%22&diaries=%5B982%5D

Comments

1922

[belkafoto.livejournal.com]

13 декабря. Восемь долгих лет мои тетради лежали в пыли в кладовой заваленныё хламом... 8 лет я ни разу не бралась за перо, чтобы излить накопившуюся в душе муть... Сначала не было потребности, я думала, что умолкла навсегда, мне казалось, что это времяпровождение прошло вместе с юностью, с молодым брожением... Жилось легко, полной грудью вбирались впечатления. Как амфибия я проглатывала налету мошек – “радости жизни”… Бывало ж смутно и тоскливо, но все растворялось в огромной радости жизни.

Как безгранично жадна я была на впечатления... Молодость, юность давно прошла, за эти 8 лет я пережила так много, много горя и муки и радости, конечно, много... Я металась по свету, тосковала, по родине и всей душой рвалась домой... Приехала... Боже мой, сказать, оформить надо так много. Мысли путаются, в голове сумбур... Что написать, с чего начать... на сколько толстых тетрадей хватит пережитого, передуманного...

Вся жизнь перевернулась. Все, все новое, и все это тяжело легло на душу, перевернуло все принципы, разрушило, измяло. С чего начать?...

Я приехала... папа умер, давно... Начать с этого?... Я уже полгода дома... 7 марта я с мужем и ребенком приехала сюда из далекой Сибири... Какой неудержимой радостью, каким восторгом трепетала душа каждую минуту, как я была счастлива... С тех пор в душе накопилось столько нового, кошмарного, дикого... От радости следа не осталось, а от муки, от боли хочется кричать безумным звериным криком, и удирать, опять удирать куда глаза глядят, без оглядки... Новозыбков... Это кошмар моей жизни, место, куда меня неудержимо тянет, и где я никогда не знала радости и покоя

[belkafoto.livejournal.com]

Я все-таки убеждена, что есть слова и действия в интимных отношениях людей, которые нельзя облекать в слова для передачи другим. Я знаю, что не будучи грязной, я все-таки была совершенно взрослым, о многом продумавшем человеком. Я увлекалась, знала отчего мне бывало противно внимание некоторых мужчин, я знала, как мне пришлось бы страдать от явного бесстыдства, захоти я его вызвать. Я многое знала, но я не знала, что в 25 лет человек может дать мне такую массу деликатности, чистоты, яркого, чистого порыва. Этим я была совершенно огорошена, ошеломлена, куплена. Ведь я не безумную страсть несла мужу, я вообще человек без особого темперамента, и в глазах у меня темнело всего один раз во время увлечения Сер.Ив... Тогда это была мука, кошмар, безумие, которое я преодолела с огромной болью. Тот мне не дал бы ничего радостного, а от этого я взяла одну радость и веру в него безусловную... Я не хочу этим сказать, что верю в его вечную любовь ко мне, ничего подобного, б.м. это и пройдет, но то, что он дал и дает мне так ценно, так не похоже на все окружающее, что я всегда умиляюсь. Да, это максимум счастья. Бывают минуты, часы, редкие, тяжелые, бывает больно, но это часы в годы. Уважение, безусловное доверие, максимальное, привязанность и молодая, здоровая все еще прекрасная любовь... Я не могу себе до сих пор представить, что с кем-нибудь другим мне было бы лучше. Нет, это человек, в котором отдыхает моя душа, с этим человеком мы возьмем максимум доступного нам счастья... Я безгранично привязана к нему до сих пор и убеждена, если бы, жизнь не трепала нас так, мы были бы всегда безусловно счастливы, но бывают редкие минуты взаимного неудовольствия, вспышки нервов, не больше... Да, я верю в него, и если он от меня уйдет, я все-таки буду верить в него также и никогда ничего кроме боли и муки не проявлю... А тогда, когда еще не было ребенка, когда не боролись за жизнь, а просто жили в свое удовольствие... да, это было

[belkafoto.livejournal.com]

В 15 году мы обвенчались...

Правда, несколько месяцев до этого бывало очень больно. Петя писал своим родным об этом. Они испугались меня. Его любимый брат прислал мне письмо, в котором просил меня отказаться от Петра, не губить его жизнь... Было обидно и больно. Я принимала меры, просила его уйти, если он может. Я уверяла его еще и до этого письма, что жениться ему, молодому, не наглотавшемуся впечатлений, не перебродившему, не стоит. Что я человек несколько иной, чем полагается по правилу для семейной жизни, что я вздорная, порывистая, совсем не хозяйливая и много перечувствовавшая особь, что молодые люди, меня знавшие, многие находили, что я хороша только для знакомства, а не для супружества. Петр сердился, волновался, он знал меня с 13 года и утверждал, что отлично видит, что и кто я... Были горячие дебаты, для меня это был трудный момент. Я все-таки знала, что я могу дать счастье ему гораздо больше, чем любая девушка, т.к. я видела ясно и безгранично ценила в нем всю его хорошую сущность, знала, что у меня хватит внутренней силы не губить его молодость и идти с ним рука об руку к большому человеческому счастью... Я не отказалась от него, а Степану написала письмо, чтобы он не волновался за судьбу Петра, т.к. он и мне бесконечно дорог. И я всегда буду стремиться не придавить его, а дать ему максимум счастья, что я человек порядочный и очень добросовестно отношусь к Петру и его чувству к себе... Удалось ли мне доказать это Степе я не знаю. Мне этого очень хотелось. Но мы с Петром совсем иные, чем его родня, и за свое счастье боролись иными способами, чем они. Они нам не доверяли инстинктивно, особенно мне... Степа умер за 2 месяца до нашего отъезда из Сибири, и мне кажется, не смотря на проявление его расположения ко мне, что он мне не доверял...

[belkafoto.livejournal.com]

Летом 14 года Петя был у нас. Говорил с моими родными о нашем намерении обвенчаться. Папе он ужасно понравился, он даже плакал от умиления и говорил мне после, что лучшего мужа он для меня и представить себе не мог. Привязался к нему всей душой, и Петр его полюбил. Но после замужества мы только раз на 10 дней приезжали домой при жизни папы... И это мне больно... Я крепко любила его, я вся слепок папы, в нем умерла моя часть и мне больно, больно, что так все случилось. Но папа старый кадровый офицер, он умер до того страшного времени, когда на офицерство обрушилась всей тяжестью ненависть нового поколения, он умер, не изведав всех унижений революции, на своей кровати от долгой изнурительной болезни... Бог пожалел его, а я когда узнала о таком его конце в Сибири — я благословила небеса.... Слава Богу он не дожил до новой эпохи, новых нравов, новой совести... Его эпоха кончилась вместе с ним. Спи спокойно, родной, любимый...