Зачем понадобились им доллары?

[arbeka]

((Я удивляюсь вместе с обывателями Бельска. Зачем в этой глуши доллары? Как старый ксендз мог готовить восстание в Варшаве?
Какие такие польские профсоюзы в 1943?))
.............
"Поздоровались вместе, и Елена Яковлевна сразу полезла ко мне с вопросами:

— Слышали, что произошло в городе? Жалеете их, конечно? Сами они виноваты! Зачем за спиной властей устанавливать связь с Варшавой? Зачем вносить членские взносы? Зачем понадобились им доллары? Зачем вербовать людей в профсоюз?

Старуха разволновалась. После каждого своего вопроса она останавливалась и пялила на меня недобрые глаза.

«Иезуитка» Людмила трогала мать за плечо и всё повторяла:

— Мама, ну зачем вы?! Всё равно нас не поймут! У них ведь своя правда. Мама, успокойтесь!
................
"Городок наш притих в траурной скорби. Тяжело ходить мимо ксендзовой усадьбы и смотреть в пустующие окна его дома. Совсем недавно в нём жили неплохие люди. Они что-то делали во вред немцам, а мы об этом ничего не знали. Ксендз этот, выручивший когда-то меня молоком, говорят, был активным участником подготовки восстания поляков в Варшаве. Почти у всех расстрелянных немцы нашли доллары и заподозрили их в связи с Америкой. Мне трудно всё это понять. Как можно связаться с Америкой в такое время?

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Первое, что мне бросилось в глаза, когда я вошла в спальню, — это пузатый комод с инкрустированными ящиками, на котором лежали шоколадные плитки. Шоколаду было много, и это меня крайне удивило.

— Откуда это у тебя, Саша?

— Из Америки, Лиденька. Помощь!

Как хозяйка дома, я прошла на кухню — там хаос, конечно, стол полнится немытой посудой, но зато всюду мои любимые антоновские яблоки — и в корзинах, и в ларе.

Саша ходил за мной по пятам, смотрел на меня такими счастливыми влюблёнными глазами и всё восклицал:

— Лиденька, ты со мной! Ты здесь! А я всё ещё не верю! Хоть бы одно письмишко написала! Я ведь тебе писал каждый день!

Он мне писал, я — ему. Но письма наши затерялись где-то в дороге, за исключением маленького треугольничка, который дошёл до меня и так быстро соединил нас.

Так началась моя новая жизнь.

Всю дорогу домой Серёжа сидел на руках отца, вцепившись в его кожушок пальчиками.

Разговор шел мужской.

— А ты фасистов не боисся?

— Не боюсь.

— И я не боюсь. Я их камнем убью.

— А я из ружья.

— А ты мне купись рузьё?

— Обязательно, когда подрастешь.

— А кафетку купись?

— Конфетку?

Саша спохватился, вынул, торопясь, из кармана припасенную для встречи плитку шоколада. И Серёжа окончательно поверил в того, кто крепко прижимал его к себе. Он грыз шоколад и уже засыпал сладким детским сном. Но вдруг встрепенулся, испуганно спросил:

— Папа, а ты на войну от меня не уйдёсь?

Капа, крупно моргая заплаканными глазами, держалась за пожитки, трясясь в грузовике рядом с Шурой, и всё шептала:

— Слава тебе, Господи! Живы!