Зачем понадобились им доллары?

[arbeka]

((Я удивляюсь вместе с обывателями Бельска. Зачем в этой глуши доллары? Как старый ксендз мог готовить восстание в Варшаве?
Какие такие польские профсоюзы в 1943?))
.............
"Поздоровались вместе, и Елена Яковлевна сразу полезла ко мне с вопросами:

— Слышали, что произошло в городе? Жалеете их, конечно? Сами они виноваты! Зачем за спиной властей устанавливать связь с Варшавой? Зачем вносить членские взносы? Зачем понадобились им доллары? Зачем вербовать людей в профсоюз?

Старуха разволновалась. После каждого своего вопроса она останавливалась и пялила на меня недобрые глаза.

«Иезуитка» Людмила трогала мать за плечо и всё повторяла:

— Мама, ну зачем вы?! Всё равно нас не поймут! У них ведь своя правда. Мама, успокойтесь!
................
"Городок наш притих в траурной скорби. Тяжело ходить мимо ксендзовой усадьбы и смотреть в пустующие окна его дома. Совсем недавно в нём жили неплохие люди. Они что-то делали во вред немцам, а мы об этом ничего не знали. Ксендз этот, выручивший когда-то меня молоком, говорят, был активным участником подготовки восстания поляков в Варшаве. Почти у всех расстрелянных немцы нашли доллары и заподозрили их в связи с Америкой. Мне трудно всё это понять. Как можно связаться с Америкой в такое время?

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

24 августа. Я написала письмо Саше. Живет он совсем недалеко от нас, в городе Клецке Барановической области. Работает в райкоме партии заведующим отделом агитации и пропаганды. Был он в партизанах, только не в беловежских лесах, а в могилевских. С письмом я пошла в комендатуру. Комендант Николай Егорович долго вертел его в руках, рассматривая печать, о чем-то думал. Наконец, сказал мне, что у него пока нет указаний насчет отправки советских людей в СССР. Так что выехать из Польши мне пока нельзя.

Не так это всё просто, Лидия Николаевна, вы ещё должны будете пройти через фильтровочный пункт, очиститься, так сказать.

Я очень обиделась. Что такое? Какой фильтровочный пункт? Разве есть основание подозревать меня в чем-то?

Николай Егорович успокоил меня, сказав, что этот пункт не только для меня создан, а для всех, желающих переехать в Советский Союз. Но пока мы все должны жить в Бельске и выполнять его распоряжения. И вот что он мне поручил: я должна на днях собрать всех учителей города в здании русской школы и провести с ними педсовет. Вопрос на повестке один — учёт всех детей школьного возраста и распределение их по классам. Комендант назначил меня директором школы, не уточняя, какой: русской, белорусской или польской. Пока, мол, пусть дети соберутся в одной школе. Мы с ним посмеялись над таким назначением, но делать нечего — надо выполнять «распоряжение». Завтра я должна обойти всех учителей города и вручить им «Приглашение». «Приглашения» уже отпечатаны на машинке, только фамилии учителей нужно поставить нам самим. Думаю, что Варвара Фоминична поможет мне в этом деле.

[belkafoto.livejournal.com]

25 августа. Как мало осталось в Бельске учителей. Из советских — одна я. Трое моих коллег, получившие отпуска до войны, успели выехать из Бельска. Всех учителей — евреев расстреляли немцы. От их рук погибли и многие польские учителя. А Евцы, Тиминские, Витт, Радищевский бежали на Запад. Всего-навсего нас собралось человек шестнадцать. Из них ни одного математика и физика, всё больше учителя начальных классов. Я дала каждому учителю участок, который он должен обойти и переписать всех ребят школьного возраста. Себе взяла улицу Белостокскую, Варваре Фоминичне — Жвирки и Вигуры.

Узнав о возможном открытии какой-нибудь школы, учителя оживились, обрадовались и дали слово принести списки в ближайшие дни.

28 августа. Новость! Нас, советских, эвакуируют из Бельска. Бельск остаётся в черте Польши, как это и было до войны. Комендант, увидев меня на пороге своего кабинета, протянул мне руку и поздравил с предстоящим возвращением на Родину. Это было так неожиданно для меня, что я не успела даже почувствовать себя осчастливленной. В ответ на его поздравление я довольно спокойно подала ему списки учащихся Бельска и сказала:

— Ну, вот, на этом и закончилась моя четырехдневная деятельность директора русско-польско-белорусской школы.

Комендант засмеялся, бросив на стол ставшие ненужными списки.

— Пусть теперь сами поляки разбираются с этими школами. А нам нужно собираться в дорогу.

Бельск-Подляски (Бельск-Подляшский, польск. Bielsk Podlaski, белор. Бельск, подл. Біэльськ, Biêlśk) — город в Польше, входит в Подляское воеводство, Бельский повят. Имеет статус городской гмины.

Занимает площадь 26,88 км². Население — 26 894 человека (на 2004 год).

Город располагается на Бельской равнине, в междуречье Нарева и Нурца.

После разделов Речи Посполитой Бельск-Подляски принадлежал сначала (в 1795—1807 годах) Пруссии, после чего перешёл к Российской империи. В 1808 году стал уездным городом Белостокской области, после упразднения которой в 1842 году — уездный город Гродненской губернии.

В 1915 году город в ходе Первой мировой войны был взят германскими войсками, в боях 19-25 августа погибло около 10 тысяч военнослужащих с российской и германской стороны, причём с обеих сторон было много мобилизованных поляков[2]. С 1919 года был в составе Польши. В 1939 году в Бельск вошли войска нацистской Германии, в том же году занят Красной Армией и вошёл в состав Белорусской ССР. В 1944 году вновь занят Красной Армией. После Второй мировой войны город передан Польше.

В 1897 году в городе жили 7 464 человека, в том числе евреи — 4 064, русские — 1 499 , поляки — 1 006, украинцы — 556,белорусы — 244[1].

[belkafoto.livejournal.com]

Часа через два послышалась команда: всем женщинам, девочкам и мальчикам до двенадцати лет выйти на улицу и построиться по четыре. Нас строем повели в баню.

Я представляла себе баню как дом, с потолком, дверью и окнами. А эта баня была под открытым небом и без стен. Баней был зацементированный участок земли в низине, окружённый невысоким валом, поросшим травой. На цементе вокруг стояли скамейки с тазами, по сторонам торчали из земли краны с горячей и холодной водой. Солдаты, молодые парни, приказали нам раздеться и сложить бельё в небольшие кучки. Женщины все обомлели. Как это при них раздеваться? Мы все закричали: «Не будем! Не будем!». Солдаты поднялись на вал, отвернулись от нас, крикнув:

— Да не смотрим мы! Нужны вы нам! Сейчас такой пар поднимется, что и не видно вас будет.

Раздались возмущённые выкрики:

— Это какой такой пар? Может, газ на нас пустите? По-убивать нас хотите? А за что?

Солдаты захохотали.

— Да что вы, женщины, с ума, что ли, спятили! Мы вам не немцы! Это они в газовых камерах людей душат. А мы же — свои, русские! Пар от горячей воды пойдёт.

Один солдат опустился в низину к нам, открыл несколько кранов с горячей водой. Облако пара поднялось кверху.

[belkafoto.livejournal.com]

11 сентября. Вызывают по два раза в день на собеседование. Обстановка спокойная. Разговаривают с нами вежливо, но хотят знать всё. Это и понятно: враг не должен перейти нашу границу.

Со мной и тётушкой беседует лейтенант приблизительно моего возраста. Он имеет неприятную внешность, иронизирует иногда над моими ответами и каждый раз при встрече восклицает: «А здорово вы, Лидия Николаевна, отделались от немцев! Вам повезло!» и удивлённо пожимает при этом плечами и качает головой. Лейтенант тощенький, на голове его два волоска, личико прыщеватенькое, нос и челюсти как-то странно торчат вперёд, а подбородок ушёл в шею. Он спрашивает у меня о контактах моих с немцами. Я ему говорю, что встречалась с ними три раза по делу: была вызвана насчёт работы, получения паспорта и в третий раз арестована и сидела в подвале как заложница.

— Расскажите подробно, как это было.

Рассказала ему подробнейшим образом, а он почему-то не верит, думает, что я что-то утаиваю, и снова покачивает сомнительно головой. Что ж, он хорошо осведомлён о немецкой жестокости, и ему, конечно, трудно верится, как это нас, всех советских женщин, не повесили. Мы — жёны коммунистов, командиров Красной армии. Другой товарищ, постарше его летами и званием, майор, видно, лучше, полнее знает о жизни на оккупированной земле. Да и характер у него помягче, и доверие к людям есть. Огульно не судит. Он

[belkafoto.livejournal.com]

Много разных встреч нафантазировала я: и как вдруг встретила мужа на улице, и как в райком к нему пришла, и как с девицей какой-то увидела его…

Но подвела меня моя фантазия. Встреча наша оказалась куда чудесней, просто изумительной.

Какой-нибудь заядлый скептик усомнится в правде нижеописанного, начнёт стыдить меня: «Ты,— скажет он,— совестью погрешила. Не может быть такой встречи! Чудес в жизни не бывает! Она лишь в сказках.»

А я вам вот что скажу: и в сказках есть своя большая правда, а чудом может статься реальная случайность, совпадение жизненных обстоятельств в единой точке места и времени.

Пути нашей дельнейшей жизни с Александром скрестились в Барановичах, на разбитом вокзале. Я прибыла туда к вечеру. Потолок и стены вокзала в пробоинах, стёкол в окнах нет, дверей нет. Но несмотря на сквозняки, на сохранившемся каменном полу всюду крепким сном спали солдаты. Бедняги, как они устали! Видно, немалый путь им пришлось отшагать. Кроме спящих, других пассажиров на вокзале не было. Тускло мерцали кое-где на стенах электрические лампочки. Мы со Светланкой кое-как пробрались через спящих к кассе. К моему удивлению, она была открыта, и там сидела женщина. Я ей очень обрадовалась — всё-таки не одна я здесь. Я показала женщине свой документ из «фильтра». Она сказала, что поезд на Клецк будет завтра утром, и билет она мне выдаст тоже утром. Ну, думаю, как же нам эту ночь провести? Где? Выбрались мы с дочкой на улицу, нашли у привокзального домика скамейку, устроились на ней, доели хлеб с салом, который дали нам «добрые дяденьки» в вагоне. И что же ещё оставалось делать? — Ждать утра. Время, говорят, летит, мчится. Но когда ты вся переполнена единственным всепоглощающим чувством ожидания, то время, как назло, останавливается самым безжалостным образом. Сидели, сидели мы с дочкой, а стрелки моих часов всё ещё стоят где-то между девятью и десятью. Взяла я Светланку на руки, прикрыла её Серёжиным одеяльцем, которое догадалась взять с собою, прижала к груди. Она быстро уснула. Ей-то тепло, а я стала мёрзнуть. Мимо нас прошлёпал какой-то мужичок или подросток в коротком пиджачке и в огромной, не по росту меховой шапке. Прошёл, оглянулся, присвистнув, и вдруг остановился. Стоит и глядит на нас, посвистывая. Потом, шлёп-шлёп, направился к нам. Я вскочила со скамейки, разбудив Светланку. Она сползла с моих рук на землю, и мы с ней бросились к вокзалу. Мужичок или подросток по-озорному заулюлюкал нам вслед, но преследовать не стал.

На вокзале всё было по-прежнему: настоящее сонное царство. В раздумье остановились мы у входа в это храпящее царство — хоть бы присесть где-то в сторонке на полу… И вдруг откуда-то справа донёсся до нас женский голос:

— Идите сюда! Идите сюда!

Перешагивая через спящих, мы пошли на этот голос, и в самом конце вокзального зала, слегка освещённого настенной лампочкой, увидели на скамейке — хоть одна сохранилась — дородную женщину в цветастом платке. Сбоку от неё на полу стояли два бидона с коромыслом. Женщина эта, как потом я узнала от неё, из какой-то деревни привозила в Барановичи молоко на продажу. С ней мы и промаялись всю ночь в полудрёме, сидя поочерёдно на скамейке, более чем на половину занятой спящей Светланкой.

[belkafoto.livejournal.com]

Первое, что мне бросилось в глаза, когда я вошла в спальню, — это пузатый комод с инкрустированными ящиками, на котором лежали шоколадные плитки. Шоколаду было много, и это меня крайне удивило.

— Откуда это у тебя, Саша?

— Из Америки, Лиденька. Помощь!

Как хозяйка дома, я прошла на кухню — там хаос, конечно, стол полнится немытой посудой, но зато всюду мои любимые антоновские яблоки — и в корзинах, и в ларе.

Саша ходил за мной по пятам, смотрел на меня такими счастливыми влюблёнными глазами и всё восклицал:

— Лиденька, ты со мной! Ты здесь! А я всё ещё не верю! Хоть бы одно письмишко написала! Я ведь тебе писал каждый день!

Он мне писал, я — ему. Но письма наши затерялись где-то в дороге, за исключением маленького треугольничка, который дошёл до меня и так быстро соединил нас.

Так началась моя новая жизнь.

Всю дорогу домой Серёжа сидел на руках отца, вцепившись в его кожушок пальчиками.

Разговор шел мужской.

— А ты фасистов не боисся?

— Не боюсь.

— И я не боюсь. Я их камнем убью.

— А я из ружья.

— А ты мне купись рузьё?

— Обязательно, когда подрастешь.

— А кафетку купись?

— Конфетку?

Саша спохватился, вынул, торопясь, из кармана припасенную для встречи плитку шоколада. И Серёжа окончательно поверил в того, кто крепко прижимал его к себе. Он грыз шоколад и уже засыпал сладким детским сном. Но вдруг встрепенулся, испуганно спросил:

— Папа, а ты на войну от меня не уйдёсь?

Капа, крупно моргая заплаканными глазами, держалась за пожитки, трясясь в грузовике рядом с Шурой, и всё шептала:

— Слава тебе, Господи! Живы!

[belkafoto.livejournal.com]

ДНЕВНИК «СОВЕТКИ»

В годы войны Лидия Кузнецова-Свиягина, спасаясь от фашистов в оккупированной немцами Польше и в Западной Белоруссии, вела записи

Дочь Лидии Николаевны Светлана Гужева мечтает издать книгу своей матери, ведь этот уникальный документ эпохи сохранился до сих пор. А автор дневника благополучно проживает в Ульяновске и сегодня, 16 февраля, отмечает свой юбилей — 95 лет! От всего нашего коллектива поздравляем Лидию Николаевну и желаем ей здоровья, семейного благополучия и долгих лет жизни.

Накануне празднования корреспондент «НГ» побывала в гостях у именинницы.

— В 1940 году нас с мужем после окончания пединститута направили по распределению в город Вельск Белостокской области, — рассказывает Лидия Николаевна. — Это была территория Западной Белоруссии (с 1944 года — Польши). Я работала учительницей в польской школе, и местные жители называли меня «совет-кой», как и всех приезжих из других регионов Советского Союза.

Первая запись в дневнике датирована 29 июня 1941 года. После нескольких дней скитаний Лидию Николаевну (которая была на шестом месяце беременности) с полуторагодовалой дочкой Светланкой на руках приютила в деревне белорусская семья. Учительница взялась за карандаш, чтобы описать пережитое…

(Продолжение следует)

Светлана ТАЛЛЕРОВА

[belkafoto.livejournal.com]

Дневник «Советки» прочитают школьники
Olga82ul Olga82ul
11 лет назад

Записи, которые ульяновская учительница Лидия Кузнецова-Свиягина, спасаясь от фашистов в оккупированной немцами Польше и Западной Белоруссии, вела в ученических тетрадках всю войну, ее дочь оформила в книгу. Увидеть свет ей помогли в Ульяновской региональной приемной Путина

Об этой истории мы рассказали еще весной нынешнего года. 22 июня 1941 года Лидия Николаевна по стечению обстоятельств оказалась в эпицентре войны. После нескольких дней скитаний ее, беременную, с полуторагодовалой дочкой Светой на руках, приютила в деревне белорусская семья. С этого момента «Советка» (так местные жители называли приезжих из других регионов Советского Союза) и начала свои записи. В них — боль пережитых страданий, страх и отчаяние, но не только — радость от встречи с добрыми людьми и вера в Победу. Особую ценность книге придает документальная точность описываемых событий.

— Нельзя, чтобы эти воспоминания ушли вместе с ней, — говорит дочь Лидии Николаевны Светлана Гужева. — Сначала мы пытались сами договориться с одним издательством в Ульяновске и выпустить книгу, а когда не получилось, обратились за помощью в приемную Путина. На нашу просьбу откликнулся депутат Государственной думы Григорий Балыхин.

Судьба «Советки» настолько тронула его, что он сделал все, чтобы книга вышла уже в этом году.

Тираж издания — всего 200 экземпляров. Но, по словам Григория Балыхина, возможно переиздание. И тогда дополнительный тираж сможет попасть в каждую школьную библиотеку.

— Вообще мне очень хотелось успеть к юбилею Победы, — рассказал «НГ» Григорий Артемович. — А еще хотелось сделать сюрприз для Лидии Николаевны. Когда я получил первые восемь сигнальных экземпляров, она не знала, что книга уже печатается. Я надеялся вручить ей их еще до праздника, но оказалось, что в книге есть ошибка: мою фамилию написали через «и» — Балихин. Пока исправляли неточности, я оказался в больнице. Думал, быстро поправлюсь, но не получилось.

Книгу Лидия Николаевна получила, но ей хотелось встретиться со своим благодетелем. И вот на прошлой неделе она с дочерьми вновь пришла в приемную Путина, но уже не с просьбой, а с благодарностью, и… с подарком — подписанным экземпляром «Дневника «Советки».

Алена ДАМБАЕВА