Это же сплошная порн

[arbeka]

((Записки учительницы о первых днях, месяцах и годах войны. Много букв, много почти худ описаний. Встречаются перлы.
Повествование о том, как польско-немецкая полиция вернула "советке" похищенное паном Паньковским имущество, вполне забавно.))

12 июля 1941. Светланка ещё спит. Тётушка моет посуду на кухне. Хозяева во дворе стригут овец. Запоздали с этим делом в связи с войной. Я немного почитала Библию. Вот нашли Священную книгу! Это же сплошная порнография!
.............
Тоска! Для чего я всё это пишу? Кому интересно будет читать о маленьких несчастных человечках, затерявшихся на жестоких дорогах войны? Кому мы нужны? Может, и жить-то нам осталось считанные дни. В деревне поговаривают, что немцы всех «советок» с детьми побьют, мужчин советских вывезут на работу в Германию. Здесь, в Польше, мы не только беженцы, но и «советки». Что же нам делать? Мне страшно.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B441%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

3 июля. Только что от нас ушла «мама» Полина. Она передала мне привет от Стефана и положила на стол бутылку немецкого витаминизированного рыбьего жира для детей, пачку сахара и с полкило манных круп. Это уже третья посылка от него. В первый раз он прислал десятка два яиц, во второй — белой муки. «Мама» удивилась, что я до сего времени не знаю, что Стефан работает переводчиком у начальника заготовительной конторы, немца уже немолодого, но страстно влюбленного в футбол. Стефан часто играет с ним один на один в поле за кладбищем — тешит его блажь. За это старик проникся к нему любовью и доверием. У Стефана нет только птичьего молока. Яйцами, консервами, мукой он снабжает Анечку с Клавой и Полину. А теперь решил помогать и мне. «Мама» уверяет, что он серьёзно влюбился в меня и хочет быть моим «милым другом». Нет, нет, нет! Я люблю только Сашу!

Юра не умеет плохо работать, — с раздражением, даже с каким-то вызовом сказала Вера Ивановна. — Немцы ли хозяева, Советы ли — не всё ли равно! Везде нужно быть честным в работе.

Я возмущённо воскликнула:

— Да что вы, Вера Ивановна! Вот сравнили! Одинаково работать, что на врагов, что на себя!

Юра крикнул предостерегающе:

— Мама!

— Нет, нет, я не так выразилась, — заюлила Вера Ивановна. — Вы меня не так поняли. Юра ещё мальчик…

Она прикусила язык, не зная, как оправдаться. Я не стала придираться к её словам и, как нив чём не бывало, перевела разговор на часы, красовавшиеся на Юриной руке.

— Да, Юра ещё мальчик. И хороший мальчик. Вон как мама и папа его балуют, какие часы купили ему.

— Это подарок деда, — сказала Вера Ивановна и нагнулась к грядке. Я не видела её лица, только шею и маленькие ушки, залитые краской стыда.

Она забыла, что дедовские часы мне показывала ещё при Советах. Те часы были совсем другие по форме и величине.

Вера Ивановна, вам стыдно было сказать правду «советке». Но представляю, как вы похвалялись немецким подарком в семье «иезуитов».