Это же сплошная порн

[arbeka]

((Записки учительницы о первых днях, месяцах и годах войны. Много букв, много почти худ описаний. Встречаются перлы.
Повествование о том, как польско-немецкая полиция вернула "советке" похищенное паном Паньковским имущество, вполне забавно.))

12 июля 1941. Светланка ещё спит. Тётушка моет посуду на кухне. Хозяева во дворе стригут овец. Запоздали с этим делом в связи с войной. Я немного почитала Библию. Вот нашли Священную книгу! Это же сплошная порнография!
.............
Тоска! Для чего я всё это пишу? Кому интересно будет читать о маленьких несчастных человечках, затерявшихся на жестоких дорогах войны? Кому мы нужны? Может, и жить-то нам осталось считанные дни. В деревне поговаривают, что немцы всех «советок» с детьми побьют, мужчин советских вывезут на работу в Германию. Здесь, в Польше, мы не только беженцы, но и «советки». Что же нам делать? Мне страшно.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B441%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

1 сентября. Сегодня начало учебного года. В мирное время я бы с утра давала уроки. А теперь, дождавшись тётушку с утренней работы, отправилась в деревню Раёк копать картошку у Евы Касьяновны. Там, в поле, у меня перестала болеть голова. Но чувство какой-то униженности, оскорблённости не оставляло меня целый день. Разве могла я представить себе, что за границей буду батрачить? Первый учебный день, праздничный, интересный, новые ученики, встречи с учителями… И вместо этого, картофельное поле… Хорошо ещё, что не у ксендза, не у Горошко. У Евы Касьяновны мне работать было приятней, всё-таки не так било по самолюбию.

Гости стали прощаться. Пану Бучеку уходить не хотелось. Он сел на скамейку, покуривая. Варвара Фоминична и Надежда Осиповна шутливо потянули его за руки.

— Пан Бучек, домой пора!

Он упирался, посматривая в мою сторону. Мне бы уйти, а я всё стояла, охваченная какой-то странной притягательной силой к этому человеку. Стояла и посмеивалась, глядя, как его стараются насильно увести от меня и кто же? — Две мои приятельницы!

Когда все ушли, я, помогая Вере Ивановне убирать и мыть посуду, спросила: — Так это вы у Бучека слушаете новости? Она с испугом зашептала:

— Тише, тише! Об этом никто не знает, кроме своих.

Я горжусь своим знакомством с инженером Бучеком. Он мне представляется настоящим героем. Хранить в доме приёмник — это же большой риск для жизни. Немцы расстреливают за это. Все боялись открыть мне эту тайну. Я — «советка»! Случись что, меня заберут в первую очередь, и я не перенесу пыток … выдам. Господи! Да никогда я никого не предам! И «Дневник» свой прячу, даже домой не беру. Сижу здесь, возле его тайного закутка и пишу.