Это же сплошная порн

[arbeka]

((Записки учительницы о первых днях, месяцах и годах войны. Много букв, много почти худ описаний. Встречаются перлы.
Повествование о том, как польско-немецкая полиция вернула "советке" похищенное паном Паньковским имущество, вполне забавно.))

12 июля 1941. Светланка ещё спит. Тётушка моет посуду на кухне. Хозяева во дворе стригут овец. Запоздали с этим делом в связи с войной. Я немного почитала Библию. Вот нашли Священную книгу! Это же сплошная порнография!
.............
Тоска! Для чего я всё это пишу? Кому интересно будет читать о маленьких несчастных человечках, затерявшихся на жестоких дорогах войны? Кому мы нужны? Может, и жить-то нам осталось считанные дни. В деревне поговаривают, что немцы всех «советок» с детьми побьют, мужчин советских вывезут на работу в Германию. Здесь, в Польше, мы не только беженцы, но и «советки». Что же нам делать? Мне страшно.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B441%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Немка повела нас по широкой аллее в глубь сада, и мы, изумленные, увидели огромную клумбу, с которой смотрел на нас Адольф Гитлер. Без художника Фридмана здесь, конечно, не обошлось. Чёрные, желтые и розовые цветы искусно оформляли его голову — волосы, глаза, нос, рот, чёлку на лбу. Мы переглянулись с Верой Ивановной и молча прошли вдоль этой клумбы. Я заметила на лице немки замешательство и удивление: наверное, мы были первыми, кто не удостоил никаким вниманием эту цветочную голову их фюрера, не остановился перед ней в благоговении и не отдал дань восторга такому искусству.

Я познакомилась с женщинами. Их было двое: высокая брюнетка с белым холёным лицом и с белыми ручками и пожилая, некрасивая, с полными отвислыми щеками, широким носом и бородавкой на нём.

Брюнетка подала мне руку. Я ждала, что она сейчас скажет милым голоском своё имя. А она по-солдатски грубовато отчеканила:

— Людмила Николаевна. Советка. Мать троих детей. Бывшая жена красного капитана, а теперь вот — его жена. Кивком головы она показала на полицианта. Сказала всё это с каким-то вызовом, глаза у неё при этом стали сердитые, будто я или кто-то, а не сама она была виновата в этом поступке. Она хотела что-то ещё сказать, но Клава прикрикнула:

— Людмила Николаевна, да перестаньте Вы!

К Людмиле Николаевне я сразу почувствовала неприязнь. Муж-то её ведь, может быть, жив и воюет, а сама она за полицая вышла. Растить троих детей сейчас, действительно, трудно, но не одна она такая. У Марины тоже трое и возрастом поменьше. Работать, видно, не любит Людмила Николаевна и бедности боится, сладко есть любит и хорошо выглядеть хочет. Марина высохла вся от тяжёлой работы и постоянного недоедания, а эта вон какая дебелая да ухоженная.