Это же сплошная порн

[arbeka]

((Записки учительницы о первых днях, месяцах и годах войны. Много букв, много почти худ описаний. Встречаются перлы.
Повествование о том, как польско-немецкая полиция вернула "советке" похищенное паном Паньковским имущество, вполне забавно.))

12 июля 1941. Светланка ещё спит. Тётушка моет посуду на кухне. Хозяева во дворе стригут овец. Запоздали с этим делом в связи с войной. Я немного почитала Библию. Вот нашли Священную книгу! Это же сплошная порнография!
.............
Тоска! Для чего я всё это пишу? Кому интересно будет читать о маленьких несчастных человечках, затерявшихся на жестоких дорогах войны? Кому мы нужны? Может, и жить-то нам осталось считанные дни. В деревне поговаривают, что немцы всех «советок» с детьми побьют, мужчин советских вывезут на работу в Германию. Здесь, в Польше, мы не только беженцы, но и «советки». Что же нам делать? Мне страшно.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B441%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

6 октября. Месяц не брала в руки тетрадку. В ночь на 17-е сентября у меня родился сын. Я назвала его Сергеем в память о моём брате, погибшем в 1939 году в финскую войну. Роды были тяжёлые. С утра я ходила по саду, собирала сухие сучья и выламывала их с деревьев. Один сук долго не поддавался мне, и я повисла на нём. Он сломался, наконец, и я вместе с ним свалилась на пожухлую траву. И сразу почувствовала боль внизу живота и в пояснице. Боль усиливалась. Я окликнула Веру Ивановну. Она с Владимиром Львовичем рубила разросшиеся кусты малины. Мы с ней быстро собрались в больницу. Встретила нас в приёмной старшая медсестра и заявила, что в больнице родильного отделения нет. Для рожениц приглашают акушерок на дом. Мы к главврачу.

— Не могем, пани Тыминьска. Шпитель ест, проше пани, пшеполнённый, — категорически сказал он.

— Пани доктоже, я покрыем вшистке кошта, — взмолилась Вера Ивановна.

— Пани сама акушерка.

— Пани доктоже, я двадести лят не працовавам. Да и белизны у мне ниц нема.

— Пани! Яка там белизна! У них в Советах, по-российскому: в лазни — и родзо! Я правдэн мувен? — обратился доктор ко мне с лёгким смешком. «Какой он противный»,— подумала, и тут же лицо моё исказилось от резкой боли. Началась схватка, я в изнеможении прижалась спиной к стене. Доктор перестал улыбаться, позвонил в колокольчик. Вошла сестра, высокая и тонкая, как жердь.

— Панна Мария. Проше помоц кобете.