Это же сплошная порн

[arbeka]

((Записки учительницы о первых днях, месяцах и годах войны. Много букв, много почти худ описаний. Встречаются перлы.
Повествование о том, как польско-немецкая полиция вернула "советке" похищенное паном Паньковским имущество, вполне забавно.))

12 июля 1941. Светланка ещё спит. Тётушка моет посуду на кухне. Хозяева во дворе стригут овец. Запоздали с этим делом в связи с войной. Я немного почитала Библию. Вот нашли Священную книгу! Это же сплошная порнография!
.............
Тоска! Для чего я всё это пишу? Кому интересно будет читать о маленьких несчастных человечках, затерявшихся на жестоких дорогах войны? Кому мы нужны? Может, и жить-то нам осталось считанные дни. В деревне поговаривают, что немцы всех «советок» с детьми побьют, мужчин советских вывезут на работу в Германию. Здесь, в Польше, мы не только беженцы, но и «советки». Что же нам делать? Мне страшно.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B441%5D

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Немцы никаких пайков не дают, продовольственные и промтоварные магазины закрыты, рынок не работает. Как живут люди?

Бедная Вера Ивановна! Она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. У неё уже кривились губы. Но молодец! Овладела собой, махнула рукой и тихо, с достоинством сказала мне:

— Идёмте, Лидия Николаевна. В этом доме нет русских! Пан Горошек за месяц онемечился юж!

Когда мы были уже за калиткой, до нас донеслись выкрики Ивана:

— Это Советы хотели всё моё хозяйство порушить, пся крэв! А меня туда, на высылку, в Сибирь! «Онемечился!» А пани осоветилась, совсем красной стала. Да на холеру мне все эти бабы! Почекай, почекай, немцы покажут пани, как с «этими» дружбу водить!

12 августа. Проснулась от стука в окно. Открыла дверь, вышла на крыльцо и вижу, стоит возле дома тётка в белом платке и белом переднике поверх тёмного платья. В одной руке держит бидон, в другой — большой свёрток.

— Пан Горошек прислал до пани.

Я обомлела. Гляжу на неё и не знаю, что ей сказать. Тётушка тоже вышла, стоим мы с ней в растерянности, ничего не понимаем. А тётка эта такая весёлая, так хорошо нам улыбается и всё протягивает мне и свёрток, и бидон.

— Берите, берите, милая пани. Это вам пан Горошек прислал гостинца.

Тётушка толкает меня в спину и шепчет: «Ну, чего ж ты? Бери, коли дают». А у самой уже глаза на мокром месте. Уж очень крутой поворот от злой жадности к доброте. Нервы мои не выдержали, я бросилась с крыльца в сад, забилась там, в гущару малинника, и дала волю слезам.

А тётка та с богатыми дарами пошла к нам в дом, водрузила дары на стол и, успокаивая тётушку, расплакалась сама. Об этом мне поведала моя маленькая Светланка.

— Баба Капа пьятит, тётя тоже пьятит — все — а-а-а! Мама, а затем они пьятют? Кто их обидель?

Глупый маленький человечек! Как объяснить тебе, что нас всех сейчас обидела война, что настоящая обида, которую мне нанесла вчера, не выжала у меня ни одной слезинки, а сегодняшняя отзывчивость, возможно, сердечная, но запоздавшая, не вызвала ни благодарных чувств, ни радости. Только горечь. Правильно судили древние: «вдвойне даёт тот, кто даёт скоро».