(встречают по одежке)
"Резкость и прямота в суждениях приблизила его опалу. В 1671 году, вследствие доносов и интриг, он был отстранён от службы в Посольском приказе, возвратился на родину.
Но он оказался востребованным как эксперт по делам польским: в 1679 Фёдор III Алексеевич прислал за Ординым верных людей, приказав им снова облачить бывшего канцлера в боярское платье и доставить в Москву для участия в переговорах с польскими послами. Ордин чувствовал себя уставшим и не стал прилагать усилий к тому, чтобы вновь закрепиться в столице. Советы его в отношении поляков были признаны устаревшими, самого Ордина отстранили от переговоров и возвратили в Псков. Там он постригся под именем Антония в Крыпецком монастыре и через год — в 1680 году — скончался (в возрасте 74 лет).
Афана́сий Лавре́нтьевич Орди́н-Нащо́кин (1605, Опочка Псковский уезд — 1680, там же) — дипломат и политик в царствование Алексея Михайловича, боярин (с 1667 года)
"Резкость и прямота в суждениях приблизила его опалу. В 1671 году, вследствие доносов и интриг, он был отстранён от службы в Посольском приказе, возвратился на родину.
Но он оказался востребованным как эксперт по делам польским: в 1679 Фёдор III Алексеевич прислал за Ординым верных людей, приказав им снова облачить бывшего канцлера в боярское платье и доставить в Москву для участия в переговорах с польскими послами. Ордин чувствовал себя уставшим и не стал прилагать усилий к тому, чтобы вновь закрепиться в столице. Советы его в отношении поляков были признаны устаревшими, самого Ордина отстранили от переговоров и возвратили в Псков. Там он постригся под именем Антония в Крыпецком монастыре и через год — в 1680 году — скончался (в возрасте 74 лет).
Афана́сий Лавре́нтьевич Орди́н-Нащо́кин (1605, Опочка Псковский уезд — 1680, там же) — дипломат и политик в царствование Алексея Михайловича, боярин (с 1667 года)
no subject
Date: 2021-02-25 08:23 am (UTC)«Лапочка» — роман взросления, микс политического триллера и мыльной оперы с погружением в «другую жизнь». Режиссер задается вопросом: как выстроить свою жизнь в тоталитарной стране? Когда каждый день страшнее и абсурднее предыдущего. Выход из дома похож на опасное приключение с неизвестным исходом. А дефиле — белые ткани, голые спины, капюшоны, алые щеки — превращается в сокрушительный и фатальный вызов адской системе.
Вопрос, скажем, актуальный не только для Алжира. Обычно ему сопутствует целый шлейф проблем. К примеру, к чему образование, если оно только «пудрит мозг»? Зачем превращать жизнь в борьбу, когда можно выйти замуж? Уехать, в конце концов. Целое поколение оказывается в условном «зале ожидания» — надо только дождаться визы и свалить. Как однокурсницы Неджимы: хоть в Канаду, хоть в Бельгию полы мыть, хоть в Узбекистан...