Эльвира и Ленин

[arbeka]

Жертвоприношение

(Заметки дилетанта)

((Пролистал несколько страничек в интернете. Кажется, шаги навстречу гибели были сделаны в следующем порядке. /во время переговоров с базой не уточнялось, о каком спуске идет речь/

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A8%D0%B0%D1%82%D0%B0%D0%B5%D0%B2%D0%B0,_%D0%AD%D0%BB%D1%8C%D0%B2%D0%B8%D1%80%D0%B0_%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B3%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%BD%D0%B0


- наплевали на сообщения о погоде
- задержались с выходом на маршрут и на маршруте, чтобы отказаться от возможной подстраховки мальчиками
- скрыли заболевание двух участниц
- поздно поменяли основной план на запасной (спуск по следам подъема)
- остались на вершине вместо спуска
- запросили помощь слишком поздно
- утратили снаряжение и часть одежды ))

"Однажды, чтобы доказать себе и всем, что единственное, что ей нужно в жизни это горы, Эльвира обрила голову. «У меня было множество друзей, - рассказывала Эля, - на вечеринках ребята подходили ко мне, общаться нам было очень интересно, но меня поразило то, что никто из них ни разу не пригласил меня танцевать, все они видели во мне только друга, но никак не женщину! Это оказалось настолько неприятно, что с тех пор я больше не проводила подобных экспериментов и всегда, в любых тяжелейших обстоятельствах, стараюсь оставаться женщиной».
https://www.sevprostor.ru/blog/591-2013-03-16-14-04-16.html
..................
Команда собралась в полном составе в Оше 10 июля 1974 года. Восхождению предшествовали тренировки и акклиматизация
Метеорологи выдали прогноз, который гласил, что в районе пика Ленина возможны снегопады, резкие перепады температур и сходы лавин. Тем не менее команда Шатаевой от своих планов не отказалась.
"Тогда мы уже спускались с вершины. На высоте 5000 метров мы повстречали женскую группу. Девушки остались в палатках, и только Эльвира вышла навстречу, мы с ней поговорили, пообщались", — вспоминает Шатаев. (31 июля, высота 5200, рядом с пещерой.)

2 августа группа Шатаевой выдвинулась на восхождение. Погода была прекрасной, и девушки без труда шли по заснеженному склону.
(Гребень неподалеку. Где-то здесь 2 августа в 13 часов Эльвира передала на базу: «Осталось около часа до выхода на гребень. Все хорошо, погода хорошая, ветерок несильный. Путь простой. Самочувствие у всех хорошее. Пока все настолько хорошо, что даже разочаровываемся в маршруте…»)
В тот же день, 2 августа, в 17 часов женщины передали на базу информацию не менее жизнерадостную и оптимистичную...

Утром (8 часов утра) 3 августа Эльвира сообщила, что они решили взять день отдыха и лучше подготовиться к штурму.
3 августа, 17 часов. Эльвира: «Я права, что взяли день отдыха!» База: «Не сомневаюсь, тебе видней, тебе доверяю. Ты предложила – я согласился».
..............
4 августа с другой стороны вершины поднималась группа Корепанова. К вечеру, достигнув вершины, они начали спуск и до темноты успели спуститься на несколько сот метров в обратном направлении, к вершине Раздельной.
В момент этой связи группа Гаврилова отдыхала рядом с женским биваком на высоте немного выше шести тысяч метров.
Около 17 часов Шатаева передала на базу:
В этот же сеанс связи Шатаева сказала, что погода меняется.
— Погода портится. Идёт снег. Это хорошо — заметёт следы. Чтобы не было разговоров, что мы поднимаемся по следам.

В момент этой связи еще одна экспедиция — группа Гаврилова — отдыхала рядом с женским биваком на высоте немного выше шести тысяч метров. Один из ведущих участников группы, заслуженный мастер спорта Константин Клецко запросил лагерь о дальнейших действиях. Мужчины получили ответ: у Шатаевой всё хорошо, вы можете продолжать спуск. Альпинисты из группы Гаврилова даже успели встретиться с девушками и попить с ними чаю. Как оказалось впоследствии, они были последними, кто видел их живыми.
5 августа, 8 часов утра. Группа Шатаевой еще спала. Связи с ними не было.
5 августа в 17 часов Шатаева сообщила по радио, что они вышли на вершину.
Чуть позже Шатаева снова вышла в эфир:

— Видимость плохая — 20−30 метров. Сомневаемся в направлении спуска. Мы приняли решение поставить палатки, что уже и сделали.
...........
Шатаева: «Условия терпимые, хотя погода не балует, видимости нет. Ветер, как нам и говорили, здесь всегда. Думаю, не замерзнем. Надеюсь, ночевка будет не очень серьезной. Чувствуем себя хорошо».

База: «На вершине неприятно и действительно холодно. Не исключено, что ветер и дальше будет не меньший. Может, и больший. Постарайтесь пораньше проснуться, просмотреть и найти путь спуска и, если будет возможность, сразу следовать на спуск».
........
6 августа, 10 часов утра.

Шатаева – базе: «Погода ничуть не изменилась. Видимости никакой. Мы встали в 7 часов и все время следим за погодой – не появится ли просвет в тумане, чтобы определиться, сориентироваться на спуск. И вот уже 10 часов, и ничего, никаких улучшений. Видимость все такая же низкая – примерно 20 метров. Что нам посоветует база, Виталий Михайлович?»

Абалаков: «Давайте в 13 часов поговорим. Перекусите».
((Ошибка Абалакова.))
........
13 часов. Шатаева — базе:

— Ничего не изменилось. Никаких просветов. Ветер начал крепчать, и довольно резко. Видимости тоже нет, и мы не знаем, куда же нам все-таки двигаться. Мы готовы в любой момент выйти. Но время прошло… Мы сейчас готовим обед. Хотим пообедать и быть наготове, чтобы собраться за 10−15 минут, не больше. Имеет ли Жора для нас какие-нибудь рекомендации? Сообщите, не идет ли кто в нашу сторону?
17 часов. Шатаева — базе:

— Мы хотели бы уйти с вершины вниз. Мы уже потеряли надежду на просвет… И мы хотим просто начать… по всей вероятности, спуск… Потому что на вершине очень холодно. Очень сильный ветер. Очень сильно дует.
Кроме того, Шатаева запросила консультацию врача. Выяснилось, что одну из спортсменок уже около суток рвёт после приёма пищи. Кроме того, выяснилось, что симптомы заболевания проявились еще у одной девушки, а медикаментов сразу на двоих больных могло не хватить.
7 августа в 10 утра Шатаева снова вышла на связь: ночью ураган разорвал палатки, унёс вещи, в том числе рукавицы и примусы, но главное — в 23 часа при спуске трагически умерла Ирина Любимцева.
https://rep.ru/articles/1555-cherez-pyatnadtsat--dvadtsat-minut-nas-ne-budet-v-zhivih-dramatichnaya-istoriya-gibeli-vosmi-sovetskih-alpinistok-kotoraya-tak-potryasla-ves-mir/
...................
В 14:00 Эльвира Шатаева сообщила: «У нас умерли двое — Васильева и Фатеева… Унесло вещи… На пятерых три спальных мешка… Мы очень сильно мёрзнем, нам очень холодно. У четверых сильно обморожены руки…»
.....................
Радио от женской команды в 15:15: «Нам очень холодно… Вырыть пещеру не можем… Копать нечем. Двигаться не можем… Рюкзаки унесло ветром…»
....................
Последнее сообщение от группы пришло 7 августа в 21:12. Передачу вела уже не Эльвира Шатаева, а Галина Переходюк. С трудом произносимые слова перебивались плачем. Наконец Галина с огромным трудом произнесла: «Нас осталось двое… Сил больше нет… Через пятнадцать – двадцать минут нас не будет в живых…»

После этого на базе ещё дважды слышали в эфире нажатие кнопки — кто-то пытался выйти в эфир, но сказать уже ничего не смог. Всё было конечно…
.................

"На высоте 7 тысяч метров организм начинает умирать от недостатка кислорода. Скажем так: там можно находиться короткое время — день или два при хорошей тренировке, должной акклиматизации. Но каким бы ни был подготовленным ваш организм, на такой высоте рано или поздно без кислорода вы все равно умрете", — рассказывает альпинист Дмитрий Греков.

Comments

[lj-frank-bot.livejournal.com]

Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: История (https://www.livejournal.com/category/istoriya?utm_source=frank_comment), Лытдыбр (https://www.livejournal.com/category/lytdybr?utm_source=frank_comment), Путешествия (https://www.livejournal.com/category/puteshestviya?utm_source=frank_comment).
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.

[belkafoto.livejournal.com]

"Вечером, распивая чай в компании Рощина, Фомина и Граковича, я им сказал:

– Может, заодно и на Корженевскую сходим?

– А что, золотая мысль! – сказал Игорь. – Кто против?

Все были «за». Рано утром другого дня наша четверка вышла на пик Евгении Корженевской (7105 метров).

https://www.litmir.me/br/?b=107715&p=15

где взять прибор

[belkafoto.livejournal.com]

Около года назад команда во главе с мастером спорта Борисом Ефимовым совершала высотный траверс. Начинался он с пика Ленинград, последней вершиной был пик Коммунизма. Ребята хлебнули все, что «отпущено» восходителю на таком сложном и протяженном траверсе: горной болезни, разнузданной, сокрушительной стихии, смертельной усталости, бессонницы, недоедания…

Еще на пике Ленинград Блюм, как для краткости называли его друзья, почувствовал себя плохо. Но кому хорошо на этих высотах? Как узнать допустимую норму здоровья? И где взять прибор, которым можно ее измерить?

До завершения траверса оставалось меньше ста пятидесяти метров, когда на небольшом пологом пятачке команда Ефимова встретилась с другой группой. Среди ее восходителей был врач Владимир Машков. Ефимова беспокоило состояние Голубкова, и он попросил доктора осмотреть Блюма. После осмотра Машков отвел в сторону руководителя и сказал:

– Срочно вниз!

Оба повернулись, чтобы договориться с Блюмом. Тот сидел на рюкзаке, низко свесив голову.

– Блюм! – обратился Борис. Но, не услышав ответа, повторил: – Блюм! Ты что, заснул?

Блюм не заснул. Он умер…

Спускать тело своими силами они не могли – их не было, своих сил.

[belkafoto.livejournal.com]

Но дело обернулось хуже, чем думали, – погода испортилась. От плато до цели их сопровождал ледяной ветер, перед которым не могла устоять никакая восходительская утепленность. Когда добрались до нужной точки, четверо из одиннадцати оказались больны. И Кочнев немедленно отправил их вниз. Тяжесть транспортировки легла на плечи семерых.

Они подвели акью к вершине «жандарма» Верблюд – на 5200, то есть прошли около двух третей пути, и здесь окончательно выдохлись. Вадим Кочнев радировал в лагерь просьбу о помощи. Радиограмма пришла, когда мы – Гракович, Рощин, Фомин и я – спускались с пика Корженевской. Приняла ее Эля. Она сидела на связи, поскольку заниматься ничем другим не могла – на маршруте подморозила палец ноги, врачи сделали ей блокаду, и теперь передвигалась, только наступая на пятку.

[belkafoto.livejournal.com]

Поляна никогда не пустует. И сейчас народу хватало. Но мастеров альпинизма, тех, кто мог бы пойти в помощь кочневцам, кроме Петренко, Корепанова, Ковтуна, нет. К ним-то и обратилась Эльвира. Ковтун заболел. На Корепанова тоже расчет плохой – воспаление легких выбило его из обычной формы на весь сезон. Он хуже многих других перенес восхождение и здесь, на поляне, был еще слаб.

Петренко, подстелив под себя одежду, привалившись к готовому рюкзаку, принимал горное солнце. Он ждал вертолета. Ждал уже несколько дней, чтобы добраться до Оша и оттуда лететь на Кавказ. Вертолет все откладывали, но сейчас сообщили, что он уже вылетел.

[belkafoto.livejournal.com]

Что будем делать? – обратилась она к Петренко.

– Я не могу. Мне на чемпионат надо. И вообще – Шатаев нас отпустил. Считай, что вертолет пришел вовремя и я улетел.

Вертолет вскоре прибыл. Жители поляны – а здесь, как правило, знают все всегда обо всем – напряженно, как говорят, затаив дыхание смотрели, как направлялся Петренко к машине. Он шел медлительно, чуть вразвалку, лениво опустив голову, как ходят обычно люди его стати. И все, кому этого очень хотелось, видели в его неспешной походке проявление душевных колебаний, нерешительности. Все ждали: вот-вот движение его и вовсе увянет, он остановится, перемнется с ноги на ногу и повернет обратно. Но он подошел к вертолету и легко взобрался в кабину…

Взревел мотор. Пошел винт… Но обороты вдруг заредели, и в проеме фюзеляжа снова показался Петренко. Он спрыгнул и быстро, почти бегом, ринулся к группе девушек, окруживших Эльвиру.

Они смотрели на него, как смотрят близкие на человека, перемахнувшего ограду скамьи подсудимых после полного оправдания судом. Эля потом рассказывала – дескать, совсем позабыла о тех, кто нуждался в помощи. Ей казалось: истинно пострадавший – Петренко. Его хотелось спасать. И как стало легко на душе, когда узрели это счастливое самоспасание!

«Спасенный» подошел к девушкам и сказал:

– Девчата, а где моя пиала? Никто не видал? Эльвира первая пришла в себя. Ей захотелось быть утонченно внимательной и даже угодливой. Она напрягла память и вспомнила, что вместе пили чай в палатке душанбинцев.

– Девочки, в самом деле, где же его любимая пиала? – захлопотала она. – Поищите, пожалуйста… Дайте человеку улететь со спокойной душой.

Пиала нашлась. Петренко направился к вертолету и через минуту исчез «во чреве машины»…

А Эля ушла в палатку, уткнулась в подушку и зарыдала. Истерика длилась до поздней ночи. Ее никак и ничем не могли успокоить. Лагерный врач дал ей несколько сильнодействующих таблеток. Но толку от них не больше, чем от конфеток драже… Вера в человека, мне кажется, – проявление некоего общественного инстинкта.

Будем его называть Петренко.

[belkafoto.livejournal.com]

Я руковожу восхождением, но иду в хвосте. Неловко, но ничего не поделаешь. Сначала двинулся по привычке первым, вытоптал сотню шагов, но понял, что не по силам. Ребята заметили — предложили идти сзади. Они правы: группе это невыгодно — переоценка сил одним из участников может сорвать восхождение.

Еще правильней было бы выйти двумя-тремя днями позже. Этого мне бы хватило, чтоб прийти в себя. Прогноз позволял. Не позволяло другое: один из участников торопился на чемпионат СССР на Кавказе. Будем его называть Петром Петренко. Альпинист крепкий, один из сильнейших наших спортсменов. До звания «Снежный барс» ему не хватало последней вершины — пика Коммунизма. (Этот восходительский титул дается тем, кто покорил все четыре семитысячника страны: пик Корженевской, пик Ленина, пик Победы и пик Коммунизма.) Нынешнее восхождение принесет ему почетное звание. Я радовался, что подобралась сильная группа: большинство участников — ведущие мастера альпинизма.

https://biography.wikireading.ru/113690

[belkafoto.livejournal.com]

…Мы идем по спокойной горе. По отлогим, безмятежным, миролюбивым склонам, похожим скорее на зимние равнинные поля, чем на грани семитысячника. Буйствует только свет. Кажется: если этой свирепой светосилы еще чуть подбавить, будет взрыв… Все остальное застыло – выпуклые тугие сугробы, с которых буквально стекает солнце, воздух, небо, панорама Заалайского хребта… Райская благодать – сюда бы детишек, кататься на санках! Откуда здесь взяться опасности! Это там, на Хан-Тенгри, на пике Победы – самом северном семитысячнике мира – гуляют ураганные ветры, лютуют морозы… Это на Хан-Тенгри и на Победе нужно продумывать все «на случай, если», учитывать нештатные ситуации, предвидеть непредвиденное. Здесь все известно, все понятно, все спокойно… Сюда бы детишек – кататься на санках…

Мы относились к этой горе как к ручной собачонке, клыки и челюсти которой хозяину неопасны. 45 лет мы относились к ней так, словно и давление здесь безобидно, и разреженность воздуха не удушлива. Поднимались на восьмой километр в небо так же уверенно, без сомнений в исходе, как на «Седьмое небо» в Останкине»

[belkafoto.livejournal.com]

8 августа, на другой день после страшных событий, когда улеглось, прояснилось, японцы покинули свой бивак на 6500 и во второй раз вышли на поиски женской группы. Они нашли их на предвершинном склоне. От семи тысяч книзу, растянувшись метров на двести, друг за другом вдоль спуска, как пунктир на бумаге, лежали тела. Их было семь… Так и сообщили в лагерь зарубежные наши коллеги…

Семь, а где же восьмая?! И кто восьмая?

Впрочем, быстрее двигаться невозможно. Снегу вдвое против обычного. От-работка следа, как никогда, нынче сложна. Следы нужно делать на совесть, иначе провалишься вглубь, что называется, с ручками…

Странное лето. Аксакалы не помнят такого снежного лета.

[belkafoto.livejournal.com]

В ночь на 25 июля пришел небывалый циклон и выбелил горы до самых подножий. Международный лагерь «Памир» расположился на поляне под пиком Ленина, на высоте 3700 метров. Поляна на то и поляна, чтоб быть зеленой. Мы застали ее покрытой снежным пластом сантиметров в тридцать. Позднее в этом сезоне подобное повторилось дважды.

Именно в это время, 25 июля, когда снегопад накрыл район пика Ленина, американская четверка Гарри Улина совершала восхождение на пик XIX партсъезда. Внезапно они почувствовали сильный толчок.

Землетрясение на Памире – явление частое. Но сейсмические волны, двигаясь из отдельных эпицентров, – в районе Афганистана – Ташкента, – как правило, приходят сюда ослабленными. На этот раз удар был не менее четырех баллов. Этого хватило с лихвой, чтобы привести в движение созревшие для схода массы снега.

Крупная лавина накрыла американцев. Однако опытные альпинисты сумели освободиться. Видимо, рассуждая по принципу: самое надежное укрытие от снарядов свежей воронке, они поднялись вверх по следу лавины и поставили там палатку. Но вероятность, как бы она ни была мала, со временем становится фактом, Возможно, этого не было тысячу лет и не будет еще тысячу… Но это случилось теперь – вторая лавина сорвала восходителей и потащила их вниз. Трое сумели выбраться. Четвертый, Гарри Улин – один из сильнейших альпинистов Америки, – погиб…

По сигналу бедствия в воздух поднялся вертолет и сбросил американцам питание и маркировочные стойки, чтобы обозначить местонахождение тела. Из лагеря навстречу потерпевшим вышел спасотряд из советских американских и французских восходителей. Это была первая жертва горы…

[belkafoto.livejournal.com]

Злосчастный ночной снегопад, что случился с 24 на 25 июля, застал женскую группу в пещере на 5200 метров. Девушки оказались здесь по случаю второго акклиматизационного выхода, который планировался до высоты 6000 метров. По научной и практической раскладке подъем на этот уровень должен был дать им необходимое привыкание к высоте, так сказать, акклиматизационный запас, достаточный, чтобы после подняться еще километром выше. Так намечалось, но так не вышло. Опасное состояние снега и случай с Гарри Улином вынудили лагерное начальство дать команду о спуске всем, кто находился на склонах. Такую ситуацию застали мы с Дайнюсом, когда прибыли в международный лагерь «Памир». На поляне не задержались и часа – нас попросили подняться на 4500 и сообщить руководителю американкой команды Шонингу о гибели Гарри Улина. (Бивак его находился за перегибом, а рации «Виталки» работают только на прямую видимость.) По дороге встретили возвращавшихся девушек. Отдали им письма и сказали, чтоб нынче же ждали нас в гости. Они таинственно переглянулись, прицельно сверху вниз осмотрели каждого и ничего не ответили.

[belkafoto.livejournal.com]

В лагере мы принялись разыскивать палатки женской группы. Но нам сказали: команда Шатаевой проживает на той стороне ручья, за крепостной стеной, и вход туда по спецпропускам. Мы переправились, точнее, перешагнули, через ручей и стали искать крепостную стену. Она нашлась: толщиной и высотой в один «кирпич». Правда, за отсутствием кирпичей стена состояла из белых, разложенных кольцевым пунктиром камушков.

Охранник, она же дежурный повар, Ира Любимцева, вооруженная дымящейся, видимо, только что вынутой из стряпни поварешкой, услыхав наши шаги, выскочила из кухни-палатки и тут же дала сигнал тревоги. Из «памирок» высыпал гарнизон. Дайнюс, случайно переступивший «стену», тут же был схвачен и выдворен за пределы крепости. Эльвира, сохраняя престиж вожака, соблюдая ритуал, осталась в своей резиденции. Ей доложили. Она церемонно вышла и, оглядев «чужестранцев», спросила:

– Кто такие? Чего хотят?

– Говорят, в гости… – ответила Элла Мухамедова. – В гости-и?!

Она повернулась и, подав знак, увела всех, кроме Вали Фатеевой. Эта осталась на часах.

Нас мариновали минут пятнадцать. Из палатки слышался женский гомон, то и дело прерываемый взрывами смеха. Потом появилась Люда Манжарова, держа в руках чистые листки бумаги и авторучку. Не замечая нас, она отдала их Фатеевой и сказала:

– Пусть напишут заявление. Каждый в отдельности. Можно в одном экземпляре – мы не бюрократы.

Мы написали: «Просим вас принять нас, так как очень хотим есть».

Наконец вышла Нина Васильева и объявила:

– Совет рассмотрел ваши заявления и счел причину уважительной. Совет постановил: выдать спецпропуска.

Объявив нас гостями, они некоторое время оказывал ли нам подчеркнуто вежливый, внимательный прием стараясь не выходить из ролей. Это всех забавляло, всем хотелось поиграть этот спектакль подольше. Но иногда они забывались и отпускали в наш мужской адрес вызывавшие взрывы смеха колкости. Наконец Таня Бардашева сказала:

– Нехорошо, девочки! – И, обращаясь к нам, добавила: – Не принимайте близко к сердцу – они тут ходят и ищут: кого бы высмеять?!

– Что вы, что вы! – ответил Дайнюс. – Мне как-то охотник рассказывал: медведи даже любят, когда их пчелки кусают. Но охотник, как всегда, наверное, врал…

Поднялся притворный переполох. Возмущенные, они заговорили открытым текстом, дескать, подумать только: мы пчелки, они медведи!

Они понимали друг друга с полуслова, с одного взгляда и так слаженно поворачивали разговор в свою пользу, будто и в самом деле читали роли спектакля.

А собрались они две недели назад, 10 июля, в Оше, многие из них увидали друг друга впервые. Некоторых Эльвира знала только по прошлым восхождениям, остальных же только по переписке, которую начала в январе 1974 года.

После этого вечера мы провели в женской «обители» еще два дня, получив разрешение поставить палатку (нас, правда, огородили белыми камушками).

Они жили как хорошо вышколенный экипаж корабля – дисциплина, точность регламента, пунктуальность его выполнения, знание своих обязанностей, своего рабочего места. Ни разу не пришлось нам услышать слова пререкания, оспариваний, увидеть надутых губ, недовольных мин, осуждающих взглядов. Поведение, которое буквально посрамило восточную пословицу: «Две женщины – базар».

[belkafoto.livejournal.com]

На другой день – 28 июля – я проснулся, не было еще шести.

Мы оставили им записку о том, что пошли «погулять» на пик Ленина, и отправились в лагерь оформить заявку на восхождение. По дороге встретили знакомого парня из Ленинграда. Узнав о нашей затее, он сказал:

– Вы что, рехнулись? Вдвоем по такому снегу?! До пяти тысяч не дотянете

– сдохнете!

Дотянем. С нашей акклиматизацией можно на восьмитысячник. За последний месяц мы, что называется, прописались на высоте. Погода и спортивная форма давали все основания рассчитывать на успех.

28 июля поднялись на 4500. Можно было двигаться дальше, но решили, на первый день хватит. Зато назатра к вечеру оставили под собой полуторакилометровую вертикаль и лагерь разбили на отметке 6000 метров.

[belkafoto.livejournal.com]

Утром 30 июля погода по-прежнему стояла хорошая, распаляя наш восходительский азарт. Поразмыслив немного, мы оставили рюкзаки и палатку, проглотили по банке сока и двинулись в путь. К 16.00 вертикаль в 1150 метров вся до последней пяди ушла вниз. Под нами пик Ленина… Десять минут на процедуру с запиской, которую заложили в туре у бюста Владимира Ильича. Десять минут счастья – на этот раз особенно обостренного чувства. Может, оттого, что подъем сопровождался постоянным ощущением точности, мастерства, необычного темпа?

В 16.10 начали спуск. Однако…

Еще на подходе к высшей точке черно-серый вал облаков надвинулся на вершину. Сильный ветер со шквальной внезапностью закрутил поваливший снег. Видимость 10-15 метров. Мелкий след на последнем участке замело через четверть часа.

Положение не просто трудное – критическое: палатки, рюкзаки с едой, примус с горючим, снаряжение остались в лагере на 6000 метров. Надо спускаться, но куда? Выбора нет. Выход только один – положиться на собственный альпинистский нюх, иначе «холодная» ночевка. На вершине да в такую погоду.

[belkafoto.livejournal.com]

Возможно, мы вышли из этого адского горизонта, возможно, погода попросту начала униматься, но вскоре ветер ослаб, прояснилось, стало теплее.

Книзу склон расходился веером, напоминая метлу. Дайнюс заметил первым и радостно крикнул: «Метла!» Все-таки мы везучие: «метлой» называют хорошо знакомый альпинистам маршрут…

В тот день мы спустились к пещере на 5200. Нашли там все, что нам было нужно: продукты, мешки, снаряжение, а главное – примус с горючим. Переночевали в сытости и тепле. Назавтра поднялись на 6000, сложили палатку и с полными рюкзаками вернулись обратно. Приближаясь к «обжитой» высоте, еще издали заметили знакомые памирки и поняли – женщины. Пещеры пришлись им не по душе, и они устроились на поверхности, поставив палатки шагах в двадцати.

Контрольный срок у нас 9 августа

[belkafoto.livejournal.com]

Мы принялись рассказывать о своих приключениях. Дайнюс намеренно вскользь, между прочим заметил, что с 4500 на 6000 поднялись за один день. Нам все же очень хотелось аплодисментов. И мы их дождались. Нина, округлив от удивления глаза, переспросила:

– Полторы тысячи?! Вдвоем по такому снегу?! Слышали, девушки?

– Это вредная для нас информация, – вмешалась Эльвира. – Девчата, запомните: как говорят в Одессе, не берите себе это в голову! Мы сами по себе. Ни за кем тянуться не станем. У них свои задачи, у нас свои. Им с нашей не справиться никогда – пусть попробуют со-вершить женское восхождение! – Это не фокус, – сказал Дайнюс. – Случается, и мужчины ходят по-женски… Мы как-то с Володей видели: шесть мужиков забились в нишу и ждали, когда помрут. Пришлось применить силу. В буквальном физическом смысле. Нахлестали троим по щекам – остальные сами пошли… Теперь каждый праздник шлют телеграммы…

– Да… – вздохнула Эльвира. – Грубой мужицкой силы нам не хватает… Ладно, – заключила она. – Пусть так: брюки – хорошо, платье – плохо. Но мы останемся в платье – подражать никому не станем, и гонку устраивать не будем. Мы создадим свой стиль Восхождения – женский, поскольку не должны и не можем ходить так, как ходят мужчины. Торопиться нам некуда. Контрольный срок у нас 9 августа, и к этому времени траверс через Раздельную выполним.

[belkafoto.livejournal.com]

…Они накормили нас котлетами с гречневой кашей, напоили чаем с вареньем.

Ели мы с аппетитом. Эльвира, улыбаясь, откровенно смотрела мне в рот – ей нравился мой аппетит… В штормовках и с ледорубами они оставались женщинами… Минут через десять все, что я съел, было на снегу. Эля забеспокоилась, но состояние у меня было такое, что готов хоть еще раз идти на вершину.

– Не волнуйся. Все нормально. Так у меня уж второй день. Ты же знаешь – на высоте это бывает.

[belkafoto.livejournal.com]

Потом мы надели рюкзаки. Но прежде чем уйти, я отозвал Эльвиру в сторону и сказал:

– Если увидишь, что кто-нибудь на пределе, оставляйте вещи, палатки на 6500, штурмуйте вершину и возвращайтесь по пути подъема – черт с ним, с траверсом! Обещаешь?



– О чем речь, Володя? Если кто-нибудь заболеет, никакая вершина в голову не пойдет. Тут же начнем спуск. Но если поднимемся на вершину, от траверса отказываться не станем. Пойми – нам это неудобно. Если база предложит – другое дело…

– База может не знать ваших дел.

– Мы ничего не скроем, все доложим как есть. Дайнюс уже поджидал меня шагах в сорока ниже. Я двинулся в его сторону, но, пройдя немного, обернулся и крикнул:

– До скорой встречи в Москве! Пригласи всех девчонок к нам в гости!

В 23 часа мы прибыли в лагерь и подсчитали, что весь поход длился 80 часов – со всеми блужданиями и повторным восьмисотметровым подъемом – с 5200 на 6000.

[belkafoto.livejournal.com]

Приняв поздравления товарищей, легли спать. Служба призывала меня в Москву. Утром самолетом прибыли в Душанбе, и в тот же день я вылетел домой.

7 августа 74-го года в адрес Комитета физкультуры и спорта СССР прибыла телеграмма из международного лагеря «Памир». В ней говорилось о гибели швейцарской альпинистки Евы Изеншмидт. Причина: экстремальные метеоусловия, сложившиеся в районе пика Ленина.

Вечером того же дня мы с заместителем председателя комитета В. И. Ковалем вылетели в Ош. Прибыли ночью и немедленно связались по радио с лагерем. 8 августа в эфир вышли слова: «Случилось большое несчастье…»

«…2. Заболевание двух участниц в момент нахождения команды на вершине значительно осложнило положение группы и способствовало трагическому исходу.

3. Основной причиной гибели группы явились крайне сложные внезапно возникшие метеоусловия, ураганный ветер со снегом, резкое снижение температуры и атмосферного давления, отсутствие видимости…»

Из выводов официальной комиссии.

Одна им не подошла

[belkafoto.livejournal.com]

ГЛАВА IX. КАТАСТРОФА

«…Сегодня 13 августа. Шагаем мы третий день. И осталось нас трое… Трижды три девять… А их было восемь. Нет. Сначала их было девять. Одна им не подошла – они единогласно ее отчислили…

1 августа в 20 часов…

[belkafoto.livejournal.com]

Как же могло такое случитъся?! Ведь кругом были люди! На той стороне Корепанов с группой, на этой команда Гаврилова – там ведь Костя Клецко! Японцы, американцы… Каких-то пятьсот-шестьсот метров. Это поражает? А почему не поражает другое: когда у постели умирающего десяток врачей, а он умирает, и никто не может ему помочь? Близок локоть, да не укусишь» — теперь до конца ясно, что означает эта пословица… Может, самые драматичные фигуры в этой трагедии те, кто был рядом и не сумел помочь… Я не хотел бы быть на их месте… Так мы и не нашли следов их бивака на шести тысячах… то был еще добрый бивак, Эля передала оттуда: «Пришли на шесть тысяч метров, отдыхаем. Уже шипит примус. Настроение хорошее». …Это было 1 августа в 20 часов…

[belkafoto.livejournal.com]

В группе Гаврилова связь вел Борисенок. Он вмешался в разговор: Борисенок – Шатаевой: «Просим сделать маленький перерыв. Мы сейчас свяжемся с Жорой».

Группа Корепанова находилась за перегибом и прямой связи с вершиной не имела. Борисенок вызвал Корепанова и передал ему вопросы Эльвиры. Корепанов

– Борисенку: «Ухудшение погоды заметно на гребне и ниже. Вверх сегодня выходят отдельные восходители, но, по всей вероятности, на вершину выхода не будет. Если кто и вышел со своих биваков, будут, видимо, возвращаться из-за непогоды». Через несколько минут Борисенок пересказал Шатаевой содержание разговора с Корепановым.

Шатаева: «Куда же все-таки идти, если стать лицом к обелиску?» Клецко: «Станьте лицом к обелиску и по левую сторону начинайте спуск…» Клецко – Корепанову: «Как спускаться дальше?» Корепанов: «Очень трудно дать консультацию по радио. В принципе там ясного спуска нет, такие… перемежающиеся поля. Спускаться можно в том случае, если есть следы от предыдущих групп. Если их нет и никакой видимости, то лучше сидеть и пережидать непогоду. Спуск в сторону Раздельной неявно выраженный». Клецко – Шатаевой: «Если непогода и ничего не видно, то лучше оставаться на месте». Шатаева: «Мы сейчас обсудим и примем решение». 17 часов. Шатаева – базе: «Погода нисколько не улучшилась, наоборот, ухудшается все больше и больше. Нам здесь надоело… Так холодно! И мы хотели бы уйти с вершины вниз. Мы уже потеряли надежду на просвет… И мы хотим просто начать… по всей вероятности, спуск… Потому что на вершине очень холодно. Очень сильный ветер. Очень сильно дует. Перед спуском мы, Виталий Михайлович, послушаем вас – что вы нам скажете на наше предложение. А сейчас нам хотелось бы пригласить к радиостанции врача. У нас есть вопрос, нам нужно проконсультироваться».

Группа Гаврилова расположилась в тот момент на 4200. Борисенок – Шатаевой: «Подождите, будьте на приеме».

Борисенок: «Просим выйти на связь Толю Лобусева» (находился в лагере на 5300 метров со стороны Раздельной).

Лобусев: «В чем дело? Какая нужна консультация?»

Шатаева: «У нас заболела участница. Ее рвет после приема пищи уже около суток. У нас подозрение, что ее беспокоит печень».

Вопросы и ответы с целью установления диагноза.

Лобусев: «Предполагаю, что это начало пневмонии. Группа должна немедленно спускаться».

Шатаева: «У нас есть небольшой комплект медикаментов» (перечислила).

Лобусев рассказал, что, когда и в какой дозе колоть, какие препараты сразу, какие через два-три часа.

Шатаева: «Мы поставлены в такое положение, что не знаем, как разделить лекарства – у нас еще одна участница неважно себя чувствует…» Снова выяснение симптомов и рекомендации врача.

Абалаков – Шатаевой: «Объявляю вам выговор за то, что не сообщили раньше о больной участнице. Срочно выполнить указание врача – сделать укол – и немедленно спускаться по пути подъема, по маршруту Липкина».

Шатаева: «Я поняла. Хорошо. Сейчас же сделаем уколы, собираем палатки и немедленно – через 15 ми-нут – начинаем спуск. Все, что касается выговора, предпочитаю получить внизу, а не на вершине».

Естественно думать

[belkafoto.livejournal.com]

"Альпинисты, как и большинство взрослых людей, питаются три, от силы четыре раза в сутки. Эльвира сказала: «Ее рвет после приема пищи…» Значит, этот симптом у больной проявился не более трех-четырех раз. Возможно, больная не придала этому нужного значения и, чтобы не вызывать беспокойства подруг, умолчала о своем состоянии. Естественно думать: если бы команда об этом узнала раньше, то запросила врача к аппарату при первой же связи.

[belkafoto.livejournal.com]

Другое. У женщин не было никаких причин скрывать болезнь участницы – вершина взята и после тяжелой ночевки траверс вряд ли их соблазнял. Альпинист знает, что это противоестественно. После таких испытаний вместе с силами из человека уходит и честолюбие. Остается лишь долг и подчинение дисциплине (у сильных людей). У них, как известно, и то и другое было особо обострено. Лишь это удерживало их от самостоятельного решения спускаться маршрутом Липкина. Люди в их положении могут мечтать только об одном: скорее оказаться внизу – неважно как, а лучше всего «взмахом волшебной палочки». В переговорах эта нотка явно звучит. Легче представить, что болезнь участницы послужила бы поводом для спуска всей группы наиболее простым путем. Но нетрудно понять и В. М. Абалакова. Уже более суток женщины находятся на вершине, уже несколько дней в районе семитысячной высоты, в условиях недостатка кислорода и едва переносимого холода, в условиях, где давление в два с лишним раза меньше нормального. Он нервничал и, что называется, взорвался, когда неожиданное сообщение ударило по его и без того натянутым нервам. Всякий другой на месте этого волевого и сдержанного человека сказал бы, возможно, еще более резко.

[klausnick.livejournal.com]

Какая же дурость этот ваш альпинизм. Женский альпинизм дурость в квадрате. Дома надо сидеть, вышивать крестиком.

Дома надо сидеть

[belkafoto.livejournal.com]

Дома могут соблазнить или изнасиловать, как показывает дискуссия в жж.

Мне показалось забавным угадать, где была точка "неразврата" у этой дамской группы.

В качестве общей причины, наверное, можно назвать неготовность ни лидерши, ни группы. То есть, сов. феминизм был тогда незрелым. (Хотя группа "Метелица" жила и процветала, но - там на равнине меньше риск.)

В качестве конкретной, потеря одного дня на высоте 7тыс., что равнозначно подписанному приговору.

И некоторые ляпы мужиков, которые они постарались скрыть от лица бдительной общественности.

Re: Дома надо сидеть

[klausnick.livejournal.com]

Происходящее дома относится к несчастным случаям или стихийным бедствиям. Сидящий дома человек не ищет приключений на свою ЖП. Стремление оказаться в экстремальной ситуации говорит о проблемах с психикой.

говорит о проблемах с психикой

[belkafoto.livejournal.com]

Видел данные, что только в Альпах ежегодно совершают восхождения 1 млн. чел. В России, на 2009 год, насчитывали только 15 тыс альпинистов (в СССР было вдвое больше, примерно).

Кстати, на мотоциклах бьются чаще, альпинисты всего лишь на 7 месте по смертности.

Re: говорит о проблемах с психикой

[klausnick.livejournal.com]

На мотоциклах ездят по необходимости. В горы лезут из прихоти, никто их туда не гонит.

никто их туда не гонит

[belkafoto.livejournal.com]

Я понимаю Вашу позицию, как мне кажется. (Хотя мешает опыт прохождения с детьми лесных маршрутов...)

Но. Человек смертен.

И опасность может подстерегать прямо за углом. Думается, что Вы человек очень осторожный. Но, уверен, у Вас есть множество историй, когда Ваша жизнь или жизнь Ваших близких была на волоске. Без всякого альпинизма.

[belkafoto.livejournal.com]

"Нажав кнопку пуска, поднес к губам микрофон и сказал: «Эльвира Шатаева… Ногами к югу. Голова в капюшоне. Анарака голубого цвета, пуховка. Брюки-гольф, черные, вибрам двойной, на ногах «кошки». Очков нет. В четырех метрах найдена резинка от очков… В карманах карабин и разные дамские мелочи – маникюрная пилка, щипчики для ногтей, карандаш «Живопись», круглое зеркальце – разбитое (в трещинах).

…Десятью метрами выше. Кажется, Галя Переходюк – узнать трудно… Да, это она – узнаю по ша-почке, которую ей связала Эльвира. Пуховка серая. Пояс зеленый на груди. На нем два карабина – один из них «папа Карло». Обута в валенки, сверху чехлы из палаточной ткани. На руках красные шерстяные носки. С правой руки носок сполз, и видно кольцо…»

Мы нашли всех восьмерых. Восьмая – Нина Васильева – лежала в разорванной по коньку палатке под телом Вали Фатеевой, и японцы ее не заметили.

[belkafoto.livejournal.com]

https://alpfederation.ru/news/archive/1952/

[belkafoto.livejournal.com]

Пик Ленина (до 1928 года — пик Кауфмана; в Таджикистане с 2006 — Пик имени Абу али ибн Сины) — горная вершина Чон-Алайского хребта на границе Киргизии (Чон-Алайский район Ошской обл.) и Таджикистана (Мургабский район Горно-Бадахшанской авт. обл.). Один из «семитысячников» — высочайших вершин бывшего СССР. Одна из высочайших вершин Центральной Азии, находящаяся в горной системе Памира (7134 м).

Вершина была впервые описана в научной литературе в 1871 году русским географом и путешественником Алексеем Павловичем Федченко, который и назвал её в честь Константина Петровича Кауфмана — генерал-губернатора Туркестана[2]. В 1928 году с установлением новой власти пик был переименован в пик Ленина.

До 1933 года этот пик считался высочайшей вершиной Памира и СССР, пока после восхождения не было установлено, что пик Сталина (высота — 7495 метров) выше, чем пик Ленина.

Первое восхождение на пик было совершено немецкими альпинистами Карлом Вином, Ойгеном Алльвайном[de] и Эрвином Шнайдером[de] в 1928 году. В 1958 году на его вершину поднялась первая женщина — советская альпинистка Екатерина Мамлеева.

Всего на вершину проложено 16 альпинистских маршрутов. Девять по южному склону и семь по северному, классическим считается маршрут с севера через вершину Раздельная (6148 метров). Классический маршрут не требует особых навыков и огромного альпинистского опыта восходителя, из-за чего пик Ленина считается самым доступным семитысячником[3].

13 июля 1990 года с пика Ленина сорвался гигантский ледник, лавина уничтожила альпинистскую стоянку. Во времена СССР это была самая масштабная трагедия по числу погибших в истории альпинизма, погибли 43 человека[4][5].

4 июля 2006 года постановлением правительства Таджикистана пик Ленина был переименован в пик имени Абу Али ибн Сины.[6]

26 октября 2017 года президент Кыргызстана Алмазбек Атамбаев своим указом рекомендовал депутатам Жогорку Кенеша принять закон о переименовании пика Ленина в пик Манаса[7].

[belkafoto.livejournal.com]

https://aif.ru/society/history/pokorit_vershinu_i_umeret_kak_pik_lenina_otnyal_vosem_zhenskih_zhizney

[belkafoto.livejournal.com]

Екатерина Хасьяновна Мамлеева (род. 1930, Ленинград) — советская альпинистка, первая советская женщина на «семитысячнике».

Своё первое восхождение совершила в 1951 году, последние — в 1967 году.

Всего совершила 59 восхождений.

Является первой советской женщиной на «семитысячнике» — в 1958 году покорила пик Ленина (7134 м)[1].

По образованию инженер-радиомеханик, закончила ЛИТМО[2].

Всю жизнь жила и работала в Ленинграде, в настоящее время пенсионерка.

Имеет двоих детей — сына и дочь.

В 1982 году удостоен звания Заслуженный тренер СССР по альпинизму. В 1980-е годы возглавлял горные походы туристов[11].

Подготовил многих альпинистов, в числе его учеников — мастера спорта Александр Демченко, Артур Гаас, Владислав Шимелис[7]. В 1958 году под его руководством на семитысячник пик Ленина взошла первая женщина — Екатерина Хасьяновна Мамлеева[7].

Увлекался таджикской культурой и поэзией[10].

Виктор Некрасов умер 25 мая 1995 года в Москве[1]. Точных сведений об обстоятельствах смерти нет, или они противоречивы.
Семья
Жена — Людмила, сын — Константин[5].

[belkafoto.livejournal.com]

Ведь не белотелые институтки, а загорелые, обветренные героини, которым было плевать на внешность, дай только рекорд,— погибли, умерли. Одна за другой, они умирали несколько дней. Последней умерла руководительница группы Эльвира Шатаева. Все эти дни альпинистки держали связь с базовыми лагерями. Известен текст последнего радиосеанса. Эля (позвольте мне так ее называть, мы были хорошо знакомы),— Эля говорила: “Ну, вот, все кончено. Я осталась одна и скоро тоже умру”.

Мировой рекорд,— вирусом этой идеи заразилась Эля Шатаева. Ей не трудно было убедить в реальности своего плана мужа, Владимира, а тот уже пригласил для весомости рекорда заслуженного мастера спорта, красноярца Виталия Абалакова. Официально экспедицией женщин руководил Абалаков, а Владимир Шатаев представлял там, под пиком, Спорткомитет СССР.

Нина Луговская (далее - Н. Л.): Только я предупреждаю заранее: всякие слухи и сплетни толковать не намерена. Знает истину только Бог, ему и судить. А мы там не были, оттого и судить не вправе.

Тогда все окутывалось в тайну, верить тому, что написано, можно разве только наполовину. В 1982 году я была приглашена в экспедицию на Эверест,— в группу встречающих, не на саму вершину. Одновременно с приглашением поступил и запрет на разглашение этого жуткого секрета, представляешь?

http://www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=8264&code=1

[belkafoto.livejournal.com]

Слава Богу, Шатаева пренебрегла сибирячками. К променаду на пик Ленина, к прогулке этой уже, во всяком случае были готовы Розалия Беззубкина и Нина Луговская. Вот с ней я и поговорил 21 год спустя после трагедии.

Это бабская кухня

Нина Луговская (далее - Н. Л.): Только я предупреждаю заранее: всякие слухи и сплетни толковать не намерена. Знает истину только Бог, ему и судить. А мы там не были, оттого и судить не вправе.

Тогда все окутывалось в тайну, верить тому, что написано, можно разве только наполовину. В 1982 году я была приглашена в экспедицию на Эверест,— в группу встречающих, не на саму вершину. Одновременно с приглашением поступил и запрет на разглашение этого жуткого секрета, представляешь?

Анатолий Ферапонтов (далее - А. Ф.): И все же, Нина, ты уже тогда была классом повыше, чем большинство участниц той экспедиции, так попробуй сочинить хоть какую-нибудь правдоподобную версию. Ну, поставь себя сейчас на место Шатаевой.

Н. Л.: Это невозможно, зачем мне такая мука? Пойми, это бабья кухня, в которой вам, мужикам, не разобраться. Извечная бабья кухня. Не копай, бесполезно.

А. Ф.: Ну, так я не отстану, мне нужен какой-никакой ответ. Давай снова: в течение нескольких дней гибнет по неизвестной причине вся-вся группа, восемь человек! В то же время рядом ходят три питерских группы, Корепанова, Гаврилова, Борисенка,— мужчины, еще красноярский Труд, американцы… Могла там быть просто свара, массовый психоз? Могло быть так, что смерти от болезней перемежались убийствами?

Н. Л.: Все могло быть. Я ведь сказала: бабья кухня, тебе знать не дано.

А. Ф.: В 1976 году я разговаривал с Георгием Корепановым в Кишиневе. Он сказал так: “Все врут обо всем. Там было не так, но я тебе не расскажу ничего”. Единственная деталь, которой он поделился: когда его группа подошла к палаткам женской экспедиции, он сунулся было в палатку Шатаевой, но Эля его не пустила, увела на другой край лагеря, напоила чаем, казалась веселой. А в ее палатке лежала мертвая Васильева.

Н. Л.: Эта первая смерть могла быть и естественной: высота, сердце. А вот потом…

А. Ф.: Не Эверест же, а безобиднейший пик. Ну, хоть кто-то должен был почувствовать смертельную опасность? Хоть одна из них могла, инстинктом гонимая, кинуться бегом вниз, пологим склоном, по “Метле”?

Н. Л.: Ты-то сам на какой высоте был?

А. Ф.: Увы, только на пяти с небольшим тысячах.

Н. Л.: Ну, тогда слушай. Ни о какой женской воле на семи тысячах и речи нет. Я устала. Присела отдохнуть! Отдохнув, встала и… снова сажусь. Нет никакой воли, нет желаний, есть апатия. Главное, чтобы я вот так хорошо сидела, чтоб никто меня не трогал, я никуда не хочу идти, я — в полном порядке. А тут грубые мужики кричат: вставай, пошли! И ты идешь…

Те женщины потеряли волю — все.

А. Ф.: Все так, но ты говоришь о ситуации “вверх”, а я — о ситуации “вниз”.

Н. Л.: Нет воли — нет и понимания того, что надо бороться за свою жизнь. Хотя я склонна все же думать, что виновата непогода.

[max-e.livejournal.com]

там очень мутная история на самом деле.
http://www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=8264&code=1

. Ф.: В 1976 году я разговаривал с Георгием Корепановым в Кишиневе. Он сказал так: “Все врут обо всем. Там было не так, но я тебе не расскажу ничего”. Единственная деталь, которой он поделился: когда его группа подошла к палаткам женской экспедиции, он сунулся было в палатку Шатаевой, но Эля его не пустила, увела на другой край лагеря, напоила чаем, казалась веселой. А в ее палатке лежала мертвая Васильева.

А в ее палатке лежала мертвая Васильева.

[belkafoto.livejournal.com]

Ага, спасибо. Только что просмотрел эту страничку. В ней - странные расхождения с "официальной" версией. Утверждается, что группа Корепанова встретила женскую группу, когда она (женская группа) спускалась.

Но ведь они поднимались?

[belkafoto.livejournal.com]

Я обещал, что все будет в порядке

В книге Шатаева есть несколько загадочных фраз, среди них такая: “Кажется, Галя Переходюк — узнать трудно… Да, это она — узнаю по шапочке, которую связала ей Эльвира”. Государственный тренер по альпинизму, лично комплектовавший команду, знавший всех ее участниц не один год, опознает одну из них по шапочке? Почему?

Там, на высоте 7 000 метров над уровнем моря, летают хищные птицы — галки. Они и выклевали у мертвых альпинисток глаза, исклевали их лица.

Первыми, утром восьмого августа, через лагерь, через то, что вчера еще было лагерем, прошла группа японцев. Они знали об экспедиции женщин, знали ее состав. Подле каждой они воткнули алый флажок.

Вслед за ними шла команда красноярского Труда, и в ней был фотограф. Я видел целую пачку жутких — в упор! — снимков, вам такого не пожелаю, лишь напомню: безглазые, исклеванные лица молодых женщин, неведомой силой разбросанных по склону горы.

Что же до непогоды, урагана… На одной из панорамных фотографий ясно виден камень и стоящий на нем котелок. Да будь он хоть свинцом налитый, ураган свалил бы его с камня!

Порванные палатки. Не было там таких ураганов, чтобы они рвали застегнутую “памирку”. Порвать ее может только человек в припадке истерии.

Владимир Шатаев в последний раз виделся со своей женой 31 июля, на высоте около пяти тысяч метров. Тогда Эля сказала: “Мы создали свой стиль восхождения — женский, поскольку не должны и не можем ходить так, как ходят мужчины”.

Владимир Шатаев в последний раз виделся со своей женой 31 июля, на высоте около пяти тысяч метров. Тогда Эля сказала: “Мы создали свой стиль восхождения — женский, поскольку не должны и не можем ходить так, как ходят мужчины”.

Жить ей оставалось восемь дней, но кто бы знал тогда! А тогда они ели котлеты с гречневой кашей, пили чай с вареньем, и “Эльвира улыбаясь, откровенно смотрела мне в рот — ей нравился мой аппетит…”— пишет Шатаев. И, далее: “…прежде чем уйти, я отозвал Эльвиру в сторону и сказал: — Если увидишь, что кто-нибудь на пределе, оставляйте вещи, палатки на 6 500, штурмуйте вершину и спускайтесь по пути подъема — черт с ним, с траверсом! Обещаешь?

— О чем речь, Володя? Если кто-нибудь заболеет, никакая вершина в голову не пойдет. Тут же начнем спуск. Но если поднимемся на вершину, от траверса отказываться не станем. Пойми — нам это неудобно”.

[belkafoto.livejournal.com]

Женская группа поднялась на вершину 5 августа в 17 часов, о чем и сообщила на базу. Значит, группа Корепанова подошла к их лагерю позже, когда те остановились лагерем уже на спуске. Шестого и в самом деле началась непогода. Эля сообщила на базу, что видимость — 20 метров. “Так холодно! И мы хотели бы уйти с вершины вниз!”.

Женская группа поднялась на вершину 5 августа в 17 часов, о чем и сообщила на базу. Значит, группа Корепанова подошла к их лагерю позже, когда те остановились лагерем уже на спуске. Шестого и в самом деле началась непогода. Эля сообщила на базу, что видимость — 20 метров. “Так холодно! И мы хотели бы уйти с вершины вниз!”.

К вечеру 6 августа Эльвира Шатаева начинает радиоконсультации с врачом: “У нас заболела одна участница. Ее рвет… уже около суток. Еще одна участница неважно себя чувствует. Немедленно — через 15 минут — начинаем спуск…”

Утром 7 августа: “Вчера, в 23 часа, при спуске трагически умерла Ирина Любимцева”.

Тайны, тайны… Корепанов говорил: не верь тому, что говорят и пишут. По всем данным, первой умерла Васильева, днем раньше. И вернемся чуть назад: седьмого августа Спорткомитет получил телеграмму о гибели швейцарки, а не Любимцевой. Почему?

Вечер 7 августа: “У нас умерли двое, Васильева и Фатеева… Унесло вещи… На пятерых — три спальных мешка… Мы очень сильно мерзнем, нам очень холодно. У четверых сильно обморожены руки…”

[belkafoto.livejournal.com]

Не спрашивай меня

История советского альпинизма знает и более массовую трагедию. В 60-х годах группа казахских восходителей шла на пик Победы. Для ночлега выбрали площадку под снежным карнизом. Руководитель группы, Урал Усенов, тщетно убеждал подопечных изменить решение, приводя различные доводы, так и не убедив усталых товарищей, ушел на другую площадку один. Ночь была очень теплой, и карниз рухнул, похоронив под собой 15 человек. Но здесь нет тайны.

А может быть, и правда, в августе 1974 года всему виной была непогода и никакой загадки здесь тоже нет? Может быть, официальная комиссия не кривила, дав такое заключение: “основной причиной гибели группы явились крайне сложные, внезапно возникшие метеоусловия, ураганный ветер со снегом, резкое снижение температуры и атмосферного давления, отсутствие видимости…”

Может быть. Если бы в районе вершины в эти дни не находились еще, по крайней мере, семь групп: четыре наших, швейцарцы, американцы и японцы. Как с этим-то быть?

Базовый лагерь имел ведь радиосвязь с каждой из групп, находящихся близ вершины. Супергерои, лучшие альпинисты-высотники, отчего они не пришли на выручку женщинам — гибнущим совсем рядом женщинам, сквозь непогоду, рискуя собой? Да полно: пришли бы, но позвал ли их кто-нибудь на помощь? И это — загадка.

И эти чертовы фотоснимки. Они опровергают официальную версию.

Сразу после трагедии редактор “Юности” Борис Полевой дал задание моему другу, Саше Берману: все разузнать и написать. В мае следующего года мы случайно встретились с Сашей в Баксанском ущелье, в Тырныаузе. Посидели в ресторане, после легли на бережок Баксана позагорать. “Ну и что ты узнал?”— спросил я его. “Все узнал,— ответил мрачно Саша,— но писать об этом нельзя. И ни о чем меня не спрашивай, пожалуйста”.

Год спустя мне то же самое сказали и в Кишиневе.

Вот так. А по официальной версии — непогода.

[belkafoto.livejournal.com]

Бог с ней, с официальной версией. Шатаев 31 июля вкусно пообедал в палатке своей жены. После его вырвало, и он, сам не встревожившись, успокоил и Элю: ты ведь знаешь, такое бывает на высоте.

Да, бывает, и не с такими зубрами, как Шатаев.

Вот вопрос: отчего Генпрокупратура удовлетворилась заключением пусть и официальной, но явно заинтересованной в том, чтобы дело замять, комиссии? Отчего было сразу же закрыто уголовное дело? Отчего не исследовали содержимое желудков у кого-либо из тех женщин? Что-то было у них в аптечке на экстренный случай… Что, совершенно точно, есть в аптечке любой высотной группы.

Когда тибетский шерпа Норгей Тенцинг вместе с новозеландцем Эдмундом Хиллари первым покорил Эверест, альпинистский мир единодушно наградил его экзотическим титулом “Тигр снегов”. Спустя годы альпинист и скалолаз из Сванетии Михаил Хергиани был также титулован званием “Тигра скал”,— великая и заслуженная честь. Летом 1969 года небольшая группа советских альпинистов отправилась в Итальянские Альпы с тем, чтобы совершить ряд эффектных восхождений, а завершить их рекордом на горе Су-Альто. На последний маршрут вместе с Хергиани отправился москвич Вячеслав Онищенко, в рекорде они были уверены. На лужайке внизу с подзорной трубой удобно устроился ответсек Федерации альпинизма Михаил Ануфриков, каждое движение мастеров ему было видно, как на ладони. Он единственный и видел, как шедший первым — на рекорд — Хергиани вдруг стал падать вниз с грудой больших камней на альпинистском сленге такая груда называется “этажеркой”. Онищенко находился за перегибом и момента срыва не видел, он только услышал грохот, крик,— вероятно, предупреждающий, и приготовился к рывку. Рывок и был, но тут же веревка ослабла: ее перебили камни, летевшие за Хергиани следом.

Классический случай срыва на маршруте, хотя бывают ситуации более нелепые. Двойка разрядников решила подняться на скальную стену в Крыму. Маршрут начинался в пяти метрах от трассы Алушта-Севастополь, к этой трассе и упал с 30 метров не очень квалифицированный альпинист из Питера, шедший первым, как говорится, “целую веревку”. Крючья бил плохо, они его при срыве и не удержали, вырываясь один за другим. Второй альпинист, так и оставшийся на земле, с ужасом наблюдал за полетом лидера, вцепившись в бесполезную веревку.

Это гибель из-за небрежности. Та же причина может подвести и мастера. Красноярец Николай Мурашов был мастером и отлично ходил скальные маршруты в горах. Однажды, после удачного и быстрого восхождения, группа начала “дюльферить” по веревкам вниз на очередном пункте Коля завязал обычный булинь, загрузил веревку и улетел вниз вместе с ней.

Сравнительной статистики не существует, но думаю, что именно срывы дают наибольший процент смертей в альпинизме. С любой высоты, от нескольких до сотен метров, на скалах, на льду, на фирне.

[belkafoto.livejournal.com]

В отличие от срывов, падения в ледовые трещины со смертельным исходом случаются относительно редко. По закрытым ледникам альпинисты ходят в связках, а потому здесь достаточно простой осторожности. Но бывают и несчастья. Одной из групп руководил Олег Абалаков, сын знаменитого Виталия Михайловича. Они поставили бивак как раз на закрытом леднике, и ночью один из спортсменов, отойдя от палатки, провалился в трещину. Его спохватились быстро, и сразу начали безнадежные спасработы. При срыве парень почти не пострадал, он разговаривал с друзьями оттуда, с небольшой, в общем-то, глубины, однако в падении он проскочил момент сужения трещины вековой лед не вырубишь и не расплавишь, хотя ребята и рубили его без отдыха. Он умер от переохлаждения и сейчас движется где-то, вместе с ледником, став его частью. Более благополучен был лучший альпинист мира (по неофициальной классификации) Рейнхгольд Месснер: после многочасового пребывания в ледовой трещине он “отделался” ампутацией нескольких пальцев.

[belkafoto.livejournal.com]

Одной из главных причин гибели группы Шатаевой я считаю длительную задержку на высоте при восхождении, - насколько я помню, они там задержались на неделю. А высота около 7 тыс. м - это "зона адаптации", а не "зона акклиматизации" (в последней можно пребывать долго, а вот в зоне адаптации человек не может пребывать долго). Были исчерпаны возможности организма при пребывании на высоте. А дальше их задержали на высоте и непогода, и болезнь участниц, которых они, конечно, бросить не могли. Момент отхода был упущен, и группа не смогла выжить в критической ситуации на большой высоте, под сильным ветром и при низких температурах. Это - моё личное мнение насчёт одной из главных видимых причин трагедии. Конечно, там была и определённа ситуация, которая привела к такому исходу, - эту ситуацию тоже надо видеть. опасности и высоты, и непогоды подкрадывались постепенно, и не были сразу осознаны. Ошибки, я полагаю, здесь обязательно надо видеть. Но не для обвинений, а для предотвращения подобных трагедий.
.......................
После этого запретили чисто женские группы. Сейчас, правил нет, поэтому они снова возникли . Но думаю до следующего громкого раза. Женщина может быть сильнее и выносливее мужчины, но в критической ситуации - погода, ранение, гибель кого то в группе - у нее стержень ломается быстрее: быстрее паникует, быстрее сдается в борьбе, быстрее перестает принимать адекватные решения. Это уже согласно моему нажитому в горах опыту: на спасаловке, как подойдешь, часто не знаешь кому быстрее оказывать помощь - "укушенному" или девчонке в группе, ну если ты не доктор. Тут главное помнить Форда: "если сравнивать лучшую лошадь с худшим автомобилем - нетрудно убедиться в преимуществе гужевого транспорта".
Будь в группе Шатаевой один мужичок уровня того же Шатаева - никакой трагедии не было бы: пара разбитых носов, исколотые кошками ягодицы и ... уютная пещера, вместо разорванной палатки ... до первого спокойного солнышка.

#4 | Анатолий »» | 07.03.2014 14:24 | ответ на: #3 ( Владимир О ) »»

1

Правда в твоих словах.
Причем дело даже не столько в женщинах, а в группе женщин.
Именно, что был бы там опытный мужик, и сделали бы пещеру, а не поставили бы под ветром палатки.

Думаю что женский альпинизм будет (что бы там не было) но мне кажеться надо все же смешивать группы, а не создавать исключительно женские команды.

А с другой стороны и мужики погибают...
Поэтому судить посфактум легко.
Вспоминаю случай.
Ну прорыли пещеру. и в ней же задохнулись от излишнего угарного газа и выдыхаемого воздуха. и начали гибнуть.
И мужики были и вроде опытные.

PS.
Там и еще две ошибки было.
Затянули с восхождением и затянули со спуском. (последнее особенно плохо)
Причем по попустительству мужиков (между прочим) которые сидели в лагере и по рации согласились с неправильным решением.

[belkafoto.livejournal.com]

https://ljwanderer.livejournal.com/462272.html

http://www.climbing.ru/forum/all/topic_2038/

[belkafoto.livejournal.com]

Вряд ли до пещеры дошло бы дело при любом раскладе, будь там шустрый мужичонка или не будь. Ну только если бы сам выкопал. Даже если бы выкопал, то там бы их и нашли. Женщины погибли не от ветра и холода, а оттого что перестали им сопротивляться. Без нормальной акклиматизации решили залезть на 7 тысяч.

Почитайте вот здесь:
http://medturism.com/public/content/shataeva/
http://www.turclubmai.ru/heading/papers/1753/

Девушки из базового лагеря поднимались (и ночевали) на высоту 5200 метров трижды с перерывами на отдых. По Памирским меркам для горных туристов на пятый-шестой день уже можно брать не очень сложный технически перевал на высоте 5200. По Кавказским еще рано. А группа Шатаевой по третьему разу залезла на 5200 и отключилась. Выпала в осадок и устроила дневку. И грош цена мужу Шатаевой, который лично эту картину наблюдал и не завернул девушек немедленно вниз. Так что на 7000 им не помог бы ни один мужичонка

Зонтик

[belkafoto.livejournal.com]

" Женщины погибли не от ветра и холода, а оттого что перестали им сопротивляться"
- это одно и то же - как перестал сопротивляться - так и замерз.
"Без нормальной акклиматизации решили залезть на 7 тысяч."
- я бы сказал по другому: без высотного опыта. Девчонки должны были знать свои возможности, КАЖДАЯ. Дело в том, что акклиматизация - сугубо индивидуальное дело. У кого то она происходит быстро, ( бывают и те кому она не нужна для 7000м), а у кого то медленно. Был в МАЛе инструктором Яак Суммери из Тарту - он на второй день после приезда на Луковую (3400м) - уже уходил на вершину пика Ленина без всякой акклиматизации ... до 43 лет, а в 43 - пришел с вершины без акклиматизации и умер от инсульта (то что прокатывало в молодости - прокатывать перестало). Тот же чемпион СССР в 70-80-х Олег Капитанов, практически не участвовал в высотно-техническом классе - у него акклиматизация долгая, а в высотных экспедициях время акклиматизации расчитано по средней продолжительности - вот он на высоте и выпадал из "боевого состава". У меня такая же байда, поэтому с пика Ленина уехал в реанимацию в Ош - не успел акклиматизироваться "по-среднему". Думаю у двух умерших первыми были те же проблемы, просто они о них не знали (а старшие не предупредили и не проследили), ну а "спортивный азарт" и "победа любой ценой" привели к этому результату.
"А группа Шатаевой по третьему разу залезла на 5200 и отключилась. Выпала в осадок и устроила дневку"
- не забывайте - это только женщины, а барахла, бензина и продуктов тогда таскали для "осады пика" - мама не горюй, по нынешнему на две недели хватило бы. Я что то не припомню "котлет с гречкой" на 5200, даже сублимированных. С таким весом , по жаре (днем до 5200м при погоде - там жарища), по раскисшему снегу (по нему и спускаться то замучаешься) - девчонкам было бы тяжело при любой акклиматизации - физику не отменишь.
"И грош цена мужу Шатаевой, который лично эту картину наблюдал и не завернул девушек немедленно вниз"
- медленные восхождения на семитысячники, в то время - это правило, быстрые - исключения. Почитайте статистику - посмотрите сроки восхождений. Так что ничего необычного при "стали на отдых" или на "дневку" (о чем в 80-е уже и не вспоминали - с 60кг рюкзаками не ходили) не было. Просто у Эльвиры не было высотного опыта для РУКОВОДСТВА таким экстремальным (для женщин) восхождением, а соответственно и Абалаков с Шатаевым имели искаженную информацию.

http://www.climbing.ru/forum/all/topic_2038/

[belkafoto.livejournal.com]

Знаешь Владимир (это я не тебе), если бы не ураганный ветер на 7000, то я бы выслушал об акклиматизации
А так... что она есть, что ее нет - один хрен.
Там надо резко принимать верное решение. Не примешь верное решение - краны. И с акклиматизации и без соответствующей.
Там по сводкам понятно что они РАСКИСЛИ. Ну и последствия.
Единственно что бы их спасло - это снежная пещера, но ДО урагана вырыть. А для этого надо глядеть в оба, что бы врасплох не настигло.
А у них была эйфория. Взошли! Все нормально, расслабуха И БАХ! получай.
А дальше там под ураганным ветром уже сложно рыть. Сил не хватило (даже если попытки жалкие были)

Ты Владимир пишешь:

"Восхождение то утверждено было. Не выпускать? А шишки на голову принимать?"

- Анатолий! Мне кажется, что Ты не совсем представляешь старый механизм принятия решений, от которых зависит жизнь людей. Это сейчас дают подписать бумажку, что "гиды" за тебя не отвечают (типа умный в гору не пойдет, а с дураком и так ясно) - и фсе ... кому что должен - я прощаю. Выпускающий, если он не уверен в группе - никогда ее не выпустит - подберет другой маршрут, добавит "сильное звено", подберет другой график акклиматизации и т.п. Либо - ЗАПРЕТИТ бредить этим маршрутом данных убогих индивидов. Если "давят сверху" - то пускай "верх" и выпускает. Я водил на гору в 86-м Семена Соломоновича Герштейна, легенда в кругах физиков - http://lectoriy.mipt.ru/lecturer/SSGershtein/ , но выпускал и брал на себя ответственность за академика начуч Джайлыка Виктор Павлович Попов ("ты не хмылься - уронишь академика - нас вместе у одной стенки расстреляют"). Так что "шишки" в таких ситуациях предусмотрены заранее, и если не готов брать на себя ответственность (и за отказ тоже) - то и не берись за выпуск на гору.

Так что если взялся за выпуск девчонок на Ленина - то и отвечай ... хотя бы морально.

Ты прав и не прав одновременно.
Ответственность никто не отменяет, но плевать на решение начальства, это все равно что плевать против ветра.

Уже была подобрана группа.
Какие основания их было не допускать?
Таких оснований не было.
Там дальше поехало -понеслось.
пошли НЮАНСЫ!
У двух девушек начались месячные.
Вот незадача...
Их надо было ПРИКАЗОМ заставить идти вниз, а не разрешать отсиживаться после счастливого восхождения наверху, да еще без соответствующей акклиматизации.
А с другой стороны гнать вниз тоже опасно. (хотя и меньшая опасность)
СЕЙЧАС мы понимаем что если бы ПРИКАЗОМ погнали бы вниз, то может и не было бы трагедии. ( И то МОЖЕТ БЫТЬ!) Могла быть другая картина другой трагедии.
Оставим сослагательные наклонения!
Получилось так как получилось.
Вина лежит не только на Абалакове, но и на Шаталовой (она руководитель) Но мертвые сраму не имут, а Абалаков ушел с альпинизма (или его увели)