![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka22 апреля
Из грустного: статистика почти замерла.
Из положительного: количество тех, кто пошел на поправку поползло вверх. И, кажется, не увеличивается количество тяжелых случаев.
81 21 de abril
новые 3 968
всего зараженных 204 178
новые 1 927
всего выздоровело 82 514
умерло 430
всего умерло 21 282
82 22 de abril
новые 4 211
всего зараженных 208 389
новые 3 401
всего выздоровело 85 915
умерло 435
всего умерло 21 717
Из грустного: статистика почти замерла.
Из положительного: количество тех, кто пошел на поправку поползло вверх. И, кажется, не увеличивается количество тяжелых случаев.
81 21 de abril
новые 3 968
всего зараженных 204 178
новые 1 927
всего выздоровело 82 514
умерло 430
всего умерло 21 282
82 22 de abril
новые 4 211
всего зараженных 208 389
новые 3 401
всего выздоровело 85 915
умерло 435
всего умерло 21 717
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2020-04-22 06:44 pm (UTC)19 апреля – 108.257
20 апреля – 108.237
21 апреля – 107.709
22 апреля – 107.699
За сутки в стране умерло 437 человек, зараженных коронавирусом (из них 161 в Ломбардии). Вчера было 534 жертвы.
no subject
Date: 2020-04-22 06:45 pm (UTC)no subject
Date: 2020-04-22 06:47 pm (UTC)no subject
Date: 2020-04-22 06:48 pm (UTC)no subject
Date: 2020-04-22 06:49 pm (UTC)no subject
Date: 2020-04-23 06:56 am (UTC)Пандемия коронавируса всколыхнула научное сообщество. Все новые и новые научные статьи и пресс-релизы из разных уголков планеты выходят ежедневно, и достаточно сложно быть в курсе актуальных тенденций в сфере изучения биологии коронавирусов, разработке тест-систем и вакцин против COVID-19. Поэтому бывает полезно читать краткие научно-популярные обзоры людей, пристально следящих за тем, что происходит в этой области.
Наш сегодняшний материал — адаптированный перевод поста Дерека Лоу (Derek Lowe), медицинского химика с огромным опытом, ведущего блог In the Pipeline («В разработке») - https://biomolecula.ru/articles/vaktsiny-protiv-koronavirusa-perspektivy
no subject
Date: 2020-04-23 06:58 am (UTC)«Но это только в следующем году!» — такова реакция многих, кто надеется на вакцину как можно скорее, и их можно понять. Это будет абсолютно беспрецедентная скорость разработки, намного превышающая нынешний рекорд, установленный вакциной против вируса Эбола, на которую ушло около пяти лет. Стандартные же сроки разработки продукта такого рода — десять лет и более. Не забывайте об этом, глядя на еще одну новость от Johnson&Johnson. Они представили еще более агрессивный график разработки собственной вакцины. Объявив, что у них есть кандидатный продукт, они запланировали первые испытания на людях в сентябре. Данные получат к декабрю, а в январе 2021 года первые партии вакцины будут готовы для подачи на получение разрешения на экстренное использование (Emergency Use Authorization, EUA — специальный регуляторный путь на случай экстренных ситуаций) в FDA. Это — заявка на мировой рекорд как в научном, так и в регуляторном плане...
https://biomolecula.ru/articles/vaktsiny-protiv-koronavirusa-perspektivy
no subject
Date: 2020-04-23 07:21 am (UTC)В воскресенье на Пасху врач из Екатеринбурга Ольга Пряхина поехала вместе с мужем отвозить продукты свекрови — она живет в селе Мраморском рядом с Полевским, ей 83 года, она ходит с трудом — с помощью подпорок-тростей, самой идти в магазин и за водой тяжело.
— Отдали продукты, муж уехал первым в город на мотоцикле. Я еще осталась, вспомнила, что нужно набрать воды из колонки, — рассказывает Ольга Петровна. — Набрала полные канистры, поехала к дому. Останавливаюсь, иду к калитке. Вдруг вижу, что тут же у дома тормозит патрульная машина ГИБДД. До этого я видела патруль ГИБДД на перекрестке. Но не видела, чтобы они ехали за мной. Идут ко мне: «Ваши документы». А документы у меня в сумке дома. Так получилось, что оставила и паспорт, и права. Говорю: сейчас вынесу сумку из дома.
Дальше, по словам Ольги, гаишники преградили ей путь к калитке. Начали теснить ее.
— Я их начала убеждать, что сейчас вынесу сумку из дома. Они не пускают: «Поедем в участок, будем устанавливать личность». Я говорю: прошу, не надо ничего устанавливать, документы в доме, я же не преступник, ни на кого не наезжала, виновником ДТП не была. Они начинают хватать меня за руки, я сопротивляюсь. Заламывают мне руки, роняют на землю, волоком тащат в машину. По ходу надевают наручники. При этом сотрудники в период эпидемии дежурили без масок.
no subject
Date: 2020-04-23 07:22 am (UTC)— Была в огороде, услышала, как кричат, зовут на помощь, выскочила, — вспоминает соседка Вера Павловна. — Смотрю, два гаишника тащат нашу соседку по земле в машину. Прибежали еще люди из соседних домов. Начали уговаривать: «Снимите хотя бы наручники. Она же не бандит, мы ее столько лет знаем». Они — нам: «Она вела себя неадекватно». Показали видео, которое прервалось в том месте, когда они ее не пускали к калитке. То, как два здоровых мужика валили ее на землю, на видео не попало. Мы обступили машину, не давали уехать, боялись, что они там в отделении без свидетелей с ней могут сделать. Один из гаишников пытался газануть, начал на меня наезжать. Два часа мы стояли и уговаривали снять наручники. Приехал муж, вызвали полицию. Полицейские начали говорить: «Сама виновата, закон нарушила». Я говорю: законы нужны, чтобы нас защищать, людей. А вы с врачом [поступаете], как с бандитом. Почему нельзя было зайти вместе с ней в дом, взять документы и там уже разбираться?
no subject
Date: 2020-04-23 07:23 am (UTC)Ольга Петровна до этого ни в какие криминальные истории не попадала. Вполне законопослушный человек. Больше 20 лет проработала врачом-неонатологом в областной детской больнице в Екатеринбурге. Ее муж — реаниматолог в одной из екатеринбургских больниц.
После случившегося Ольга Петровна поехала на медосвидетельствование в больницу Полевского, сняла побои. У нее ушибы и гематомы.
no subject
Date: 2020-04-23 07:25 am (UTC)Сама Ольга Петровна утверждает, что никакой погони с громкоговорителем и мигалками не было, соседи подтвердили нам, что не слышали звуков громкоговорителя.
no subject
Date: 2020-04-23 10:29 am (UTC)Дмитрий Беляков работает фельдшером скорой помощи Московской области, на подстанции города Железнодорожный.
Я работаю 18 лет. Я работал и поваром длительное время, и инженером-экономистом, директором столовой в метрополитене Москвы. Фельдшером скорой помощи я стал с 2002 года. А учиться пошел в 1999-м, когда мне было 32 года. Что-то меня дернуло.
Психологическая нагрузка выросла. Весь этот кипеш в руководящих составах неблаготворно сказывается на общем настроении коллектива. Они сами не знают, что делать, да еще все это пытаются свалить на нас, типа «это вы ничего не знаете».
Самое противное, что вызывают на симптоматику ОРВИ, а когда их диспетчер расспрашивает по поводу коронавируса, они обо всем умалчивают. И в результате к ним приезжает обычная бригада без защитных костюмов, и, соответственно, начинается нервотрепка. А потом выясняется, что там был вирус. Хорошо, если сразу выясняется, когда ребята приехали. Тогда вызывается уже бригада специализированная. Бригада же, которая «попала», садится на карантин. А если человек до конца так и не рассказал, что у него был контакт с вирусным больным, то эта бригада ставит диагноз «ОРВИ» и едет на следующий вызов.
Коронавирусные бригады формируются отдельно, но, например, в Подмосковье такая бригада может ездить и на другие вызовы, если нет вызовов на коронавирус.
Я абсолютно не переживаю [что назначали в «коронавирусную бригаду»]. Думаю, что на «коронавирусной бригаде» как раз меньше всего шансов подхватить вирус — из-за того, что ты едешь на уже подтвержденный или на подозреваемый случай и, соответственно, защищаешь себя дополнительно.
Когда приезжаю на работу, то получаю ящик, проверяю оборудование и сажусь ждать вызова. Как только вызов на коронавирус поступает, все надевают одноразовые костюмы, в том числе и водитель. Это занимает минут 15 — и поехали разбираться.
В костюме жарко, неудобно. Нет карманов. Приходится свои вещи держать где-то в сумочке дополнительной. Зато обратно едешь… Смотришь — «Макдоналдс». Раз — заехал, а они ж сейчас акцию пустили, на скорой помощи тебе бесплатно водички дадут, гамбургер какой-нибудь. И уже вроде как счастлив, едешь дальше. Там без очереди, без всего: прям подъехал, говоришь — я на скорой. Он говорит: сколько вас? Двое. Тебе сразу два пакета. «Макдоналдс», «Бургер Кинг» и некоторые заправки. Спасибо им!
Сказали, что будет доплата [за работу в «коронавирусной бригаде»]. Я получаю чистыми в пределах 45 тысяч рублей. А в Москве фельдшер за такую же самую нагрузку получает порядка 70. А фельдшер, допустим, Переславля-Залесского Ярославской области получает 15 тысяч.
Я работаю сутки через трое. Я никогда не работаю на полторы ставки, считаю, что это вредно для здоровья, еще хуже, чем коронавирус.
Я не верю в официальные цифры. Если человек с положительным тестом на коронавирус, но умер от сердечной недостаточности — от чего он умер? Его можно записать и туда и сюда. На этом принципе строится вся наша статистика.
Пока у нас во главе всего будет стоять рубль, они (медицинские чиновники. — «Новая») не сделают никаких выводов. У нас все ориентировано на страховые компании, особенно скорая помощь. Отсюда и бешеное количество бестолковых вызовов, чтобы потом страховая компания сказала: «Мы в этом году сделали на 15 тысяч вызовов больше, дайте нам еще денег!»
no subject
Date: 2020-04-23 10:35 am (UTC)Смена у нас 8 часов. После этого 24 часа перерыв. Приезжаем мы все обычно за час до работы. До начала смены мы все проходим медицинский осмотр. Нам измеряют температуру. Мы принимаем профилактические противовирусные препараты, получаем средства индивидуальной защиты и идем в чистую зону, где переодеваемся.
После этого мы поднимаемся из чистой зоны в грязную.
По сути дела, работа учреждения сейчас очень напоминает вахту на подводной лодке. Есть свой отсек, все приписанные к отсеку. Мы приписаны к отделению, мы проходим через чистую зону в грязную зону, и все 8 часов находимся в ней.
Выходить за территорию этой зоны без необходимости нельзя. Связь с другими отделениями и врачами с помощью служебных телефонов или раций.
В приемном отделении основная задача — это сортировка больных. Когда машина скорой помощи доставляет пациента, здесь важно в первые минуты оценить тяжесть его состояния. Самое главное — это оксигенация, то есть насыщение крови кислородом. Есть такой аппарат — пульсоксиметр. В виде прищепки на палец. Мы смотрим по нему, насколько кровь насыщена кислородом. Это позволяет дифференцировать стабильных пациентов от нестабильных.
Если у пациента оксигенация крови низкая, то сразу же приглашают реаниматолога для оценки его состояния. Реаниматолог приходит с мобильным кардиомонитором. Если состояние тяжелое, то больной, минуя приемный покой, сразу же поступает в отделение реанимации.
Если состояние стабильное, то в приемном покое мы выполняем сразу всем пациентам компьютерную томографию грудной клетки. Узнаем его статус по коронавирусной инфекции — берем мазки.
Если результаты положительные, то пациент переводится в отделение, где находятся больные с уже установленным диагнозом «коронавирусная инфекция». Если мазки не готовы или они отрицательные, то он поступает в отделение, где занимаются лечением больных с пневмонией, ОРВИ, ОРЗ, бронхитом.
Пациенту оформляют данные компьютерной томографии, берут мазки на коронавирусную инфекцию. Мазки приходят на следующий день. Отделение проводит переоценку состояния пациента с учетом данных мазков. Если у пациента положительные мазки, то он переводится в отделение, где лежат больные с коронавирусной инфекцией.
К концу смены приходят наши коллеги. Мы им даем отчет по количеству принятых больных: сколько тяжелых, сколько нетяжелых, сколько мест в отделении осталось. После этого мы идем через санпропускник, где снимаем всю грязную одежду, разоблачаемся. Там есть средства для утилизации всех наших средств индивидуальной защиты и алгоритмы для того, чтобы снять защиту. Потом идем в чистую зону, принимаем душ и уходим домой.
no subject
Date: 2020-04-23 10:38 am (UTC)Самая большая проблема — запотевание очков, маски, которые защищают глаза.
И сколько средств я уже ни перепробовал, но на 8 часов пока на 100% ни одно не справляется. Лучше всего на данный момент «Антифог». Специальные растворы, которыми обрабатывают маску для дайвинга или очки для плавания. Но все равно к четвертому-пятому часу появляются капли. Они очень мешают работать,
А смена четыре часа не длится нигде. Это связано с тем, что средств индивидуальной защиты не хватает. Медики максимально защищены, но меньше 6–8 часов работать не получается — слишком большой расход получится этих средств. Все учреждения работают 24 часа в сутки без выходных.
Маски и респираторы образуют пролежни на переносице — уже все врачи в интернете выкладывают свои фотографии. Это доставляет дискомфорт ужасный.
Клеим пластыри обычно. Пробуем гелевые подушечки для обуви. Кто-то ватные диски пытается подложить под респиратор.
Каждый раз, когда есть желание сходить в уборную, мы это сделать быстро не можем. Нужно разоблачиться и потом заново пройти санпропускник, опять одеться. Это занимает минут 40. Ну и плюс расход средств индивидуальной защиты. 8 часов смену отстоять можно.
Мы, конечно, стараемся не пить заранее перед сменой много. Есть легкую пищу. Не есть жирное, острое, соленое, чтоб легче переносить дежурство. Обычно какие-то легкие белковые продукты. Куриная грудка, индейка. Суп ненасыщенный, лучше всего овощной. Яйца вареные, сыр неострый…
Но есть смены и по 12 часов, по 24 часа. Это люди, которые очень интенсивно работают, особенно в реанимации, в эндоскопии... Процессы обмена веществ — они ускоряются при активной работе физической.
Соответственно в уборную комнату захочется намного раньше. Тут надо подумать о подгузниках, памперсах.
Ну у меня пока получается не носить. Но по опыту своих коллег знаю, что многие используют.
Наши костюмы — они хорошие, но в них не дышит кожа. То есть в них преешь, потеешь. Плюс маска, которая мешает, плюс респиратор, который не позволяет дышать полной грудью. Все равно фильтрующий элемент — он не дает тебе свободного дыхания. Опрелости образуются. Присыпки и пенки помогают не очень хорошо. Мы рекомендуем крема на основе цинка.
Нужна удобная обувь с мягкой подошвой. Желательно дышащая, чтобы нога хоть как-то жила в этих условиях.
no subject
Date: 2020-04-23 10:41 am (UTC)Для рукавов что мы придумали? Мы делаем дырочку под большой палец. Рядом с резинкой. Чтобы просто пропускала палец большой. Иначе рукава спадают.
Если бахилы из нетканого материала, которые рвутся очень быстро, поверх них надеваем обычные тонкие короткие полиэтиленовые бахилы, которые выдают во всех больницах. Две или три штуки одну в одну вставляем и надеваем сверху. Если бахилы клеенчатые, то чтобы они просто не сползали, малярным скотчем делаем несколько витков вокруг голени.
Плюс на средствах индивидуальной защиты делаем с помощью маркера какие-то пометки или заклейки. Врач, фамилия или отчество. Чтобы друг друга отличать. Визуально отличить очень сложно. В условиях массового поражения, когда привозится очень много больных, очень важно, чтобы в бригаде ты не отвлекался на то, где там Маша, Вася, Петя, чтобы у тебя была визуальная, наглядная, большая маркировка, и ты знал, где какой специалист находится, чтобы быстро его сорганизовать на выполнение работ.
На оценку состояния уходит мало времени. Минуты. Самое большое время занимает регистрация больного. Мы все знаем, сколько требуется для того, чтобы внести паспортные данные, забить прописку пациента, место работы, его профессию, чтобы потом правильно был выдан больничный лист. Вот эта вся процедура занимает минут 20 даже в опытных руках регистратора.
И пробки из карет скорой помощи связаны с тем, что процедура регистрации больного в больнице очень длинная. Ее нужно как-то упрощать и максимально цифровизировать.
«Ксеренье» паспорта, полиса — это такой прошлый век, так мешает организации. Ужасно. Мы же можем собирать анамнез в приемном покое, достаточно урезанный в таких условиях. В чем заключается суть приемного покоя? Это сортировка больных — отсортировать легких, тяжелых и очень тяжелых. И быстро их направить в те отделения, где им нужно оказать помощь. Или домой. Мы могли бы вообще тратить на больного время в пределах 10 минут.
no subject
Date: 2020-04-23 10:44 am (UTC)Очень важно, чтобы люди понимали, насколько это серьезное заболевание. Если пневмония была достаточно обширная, то часть легочной ткани просто будет отсутствовать.
Не хочется так говорить, но, наверное, только на собственной шкуре человек поймет. Тогда у него все нигилистические взгляды отпадают. Наверное, их надо просто взять, надеть им костюм, средства индивидуальной защиты, взять пару таких активистов и привезти в любую больницу. В реанимацию. Чтоб они увидели, как эти люди дышат, как они себя чувствуют. А смерть от удушья — это самая тяжелая смерть в мире.
ИВЛ не всегда спасает. Люди же умирают не только из-за того, что им ИВЛ не хватает. А из-за того, что тяжесть состояния настолько велика, что не способны справиться никакие системы жизнеобеспечения.
Буквально вчера был пациент 56 лет, который болеет в течение недели. Сатурация 88, то есть насыщение крови кислородом у него было 88% при норме выше 99–98%. Это постоянная одышка, это постоянный кашель. И даже собрать анамнез, то есть поговорить с человеком, невозможно, потому что каждое слово сопровождается кашлем. Мужчина крепкий, большой, крупный. С тяжелым поражением. Когда ему сделали КТ, то увидели полисегментарное поражение. Вирусная пневмония. Поля заняты воспалительными изменениями.
То есть ему просто не хватает кислорода для жизни.
Мы таких переводим сразу в реанимацию.
Сначала больному дают кислород и смотрят, как поднимается оксигенация, способен ли он сам усваивать. И начинается лечение. Если в течение трех суток есть улучшения, он оставляется. Если нет улучшений, то, соответственно, переводится в реанимацию для использования инвазивных или неинвазивных методов вентиляции легких. Но, по последним данным, все неинтубационные методы — это маски специальные, которые подают кислород под большим давлением, — они малоэффективны. Чаще всего используют интубацию.
Поэтому и название «атипичная пневмония». Она течет нетипично. Температура волнообразна: может быть 39, на следующий день 37,2 максимально, 36 может быть. Потом через 2–3 дня опять может подниматься до 39 градусов. И вот эти постоянные изнуряющие подъемы температуры, ухудшение-улучшение состояния — они настолько выматывают человека...
Если говорить об обычной бактериальной пневмонии, то там состояние ухудшается по экспоненте, а потом на фоне лечения оно улучшается. А здесь течение волнообразное.
no subject
Date: 2020-04-23 10:49 am (UTC)Это то, с чем мы еще дальше столкнемся. Те больные, которые пролечились, выписались, — среди них еще будет достаточно немаленький процент тех, кто вернется.
Каждый врач должен быть еще немножко психологом. Если это взрослый пациент, то попытаться его успокоить. Если это маленький пациент, то как-то его развеселить. У нас есть еще и педиатрическое отделение, поэтому дети к нам поступают.
Не все дети легко переносят коронавирус. Большинство — да. Но бывают дети, у которых сопутствующие какие-то заболевания, которые ослаблены. У них тоже пневмонии бывают, и они переносят легче, наверное, чем взрослые. Но они все равно нуждаются в медицинской помощи.
Сейчас количество пациентов увеличивается. Если в первые сутки мы принимали там до 10 человек, вчера мы приняли 20 пациентов. За последние сутки значительно увеличилось количество пациентов, у которых установлен диагноз «коронавирус».
Я сейчас со своей семьей не живу. Они на даче. Каждый раз, когда мне приходит отрицательный анализ на коронавирус, я приезжаю и провожу с ними несколько часов на улице. На социальной дистанции. Тяжело, когда дети тебя ждут, хотят обнять, а обняться нельзя. Но все равно легче хотя бы увидеться на расстоянии двух метров, чем не видеться вообще.
У меня вот такое убеждение, что пока мы не получим вакцину, каждый из нас имеет высокий шанс заразиться этой инфекцией. Потому что она достаточно контагиозная и достаточно распространена. И всю страну помыть хлоркой и антисептиком невозможно. Поэтому на какой поверхности находится живой вирус и где мы его можем как-то подхватить — это одному богу известно. Все меры, которые мы принимаем, помогают защититься, но это не 100%.
Более того, нужно не забывать, что, если в доме есть люди, которые заболели коронавирусной инфекцией, минимальный, но все-таки шанс распространения ее по вентиляционным отверстиям тоже есть.
Про уровень зарплаты никто пока не говорит. Только говорят, что она будет достойная. Но, поверьте, большинство врачей работают не за зарплату. И очень много еще осталось людей, которые просто увлечены профессией. Да и идти им некуда. Количество медицинских учреждений сокращено было за последние годы до критического уровня. Мы же не технические специалисты. Мы не умеем делать капремонты и приклеивать плинтусы. У нас была другая задача...
Я могу сказать, что я много раз хотел уходить из профессии. Каждый раз что-то останавливало. Династия врачебная. Я в третьем поколении врач. Я с детства пытаюсь детям объяснить, чтобы они никогда не захотели быть врачами. Это очень тяжелый, к сожалению, не всегда достойно оплачиваемый и в последнее время очень непрестижный труд.
И вот эта система — она сильно тормозит развитие. Очень много прорывных технологий в умах, которые дальше обсуждения не идут. Система очень неповоротливая и очень старая. Она нуждается в реформе.
Но я патриот своей страны, я ее безумно люблю. Когда я стажировался в Америке и у меня была возможность остаться там, я поставил себе задачу: все, что я там увидел в плане организации, привезти сюда. Поверьте, там врачи ничуть не лучше, чем у нас. Но организация другая.
Она, к сожалению, тоже показала свою неэффективность в борьбе с пандемией. Но там есть очень много положительного в плане логистики медицинской, которую я очень хотел здесь реализовать.
no subject
Date: 2020-04-23 10:55 am (UTC)— Нашу больницу переориентировали в коронавирусное отделение очень быстро. Буквально за две недели. За первую неделю выписали всех пациентов. Вторую неделю готовили помещения, делили на грязную и чистую зоны: драили их, кое-где подлатали, специальным строительным скотчем заклеивали вентиляцию. Вентиляция — очень благоприятная среда для размножения внутрибольничной флоры. Помещения, которыми не будем пользоваться в этот период, — опечатывали, сложив туда ненужные сейчас вещи.
У нас были разные инструктажи с вопросами и ответами. Например, объясняли нам про QR-коды. Учет рабочего времени сейчас ведется электронно, чтобы четко знать, во сколько пришел человек, сколько он времени был в грязной зоне. По этим часам тебе начисляют уже плату. А те, кто работают в чистой зоне, у них там, по-моему, нет вообще никаких доплат. Но на тот момент сами инструкторы мало что знали. Многое и сейчас происходит в ручном режиме.
Эти две недели мне было очень страшно. Я живу с родителями, они плохо относятся к тому, что я продолжаю работать.
Друзья и коллеги, с которыми мы хорошо общаемся, тоже говорили: «Уходи!» Но я не могу. Мне кажется, я была бы как крыса, которая сбежала с корабля.
Мое первое дежурство было ужасным. Я заступала на 24 часа на второй день после того, как больница открыла двери для пневмонии. Отделение было пустое. И первая половина дня была лайтовая. Мы сидели, ждали, когда к нам приведут пациентов. Но вечером они просто начали поступать по пять человек сразу. В разном состоянии: лежачие (старики в памперсах, с катетерами), молодые, недовольные, что их забрали после рентгена в поликлинике, такие все блатные: «Куда вы меня привезли?» Начинают выходить в коридор. Им всем надо объяснять, что нельзя. К нам тогда поступило 27 пациентов. Каждому поступившему нужно оформить историю, склеить, сделать кучу всяких анализов, все это нужно в правильной последовательности. Потом доктор должен посмотреть. Он выписывает назначение — нужно взять кровь, сделать уколы,
померить температуру, выдать лекарства. И так 27 раз.
А в соседнее отделение поступило 40 человек. И мы им помогали тоже, потому что это соседнее отделение вообще офтальмология. И если у нас было терапевтическое отделение на 70 человек, и мы привыкли работать много, особенно с бабушками и дедушками, то в офтальмологии и уколов-то никогда не ставили.
В защитном костюме очень жарко, тело не дышит, потеешь. Самое неудобное — это респиратор. Респираторы бывают разные (я уже это поняла), но в основном процентов на 30 получаешь меньше кислорода. Потихонечку в течение смены начинаешь дуреть от этого. Зона на лице, где респиратор, у меня вся в прыщах, настолько сильно потеет лицо.
А у кого-то еще очень сильно потеют очки, и ты просто ничего не видишь. Ходишь постоянно, дышишь вполовину меньше, еще и не видишь.
no subject
Date: 2020-04-23 10:57 am (UTC)Наша защитные костюмы очень хорошие, то есть, если произойдет заражение, то причина будет не в качестве защитных костюмов. Шансы заразиться есть, если пренебрегать техникой безопасности. Трогаешь респиратор в грязных перчатках, поправляешь очки, снимаешь респиратор и так далее. Я осознанно к этому подхожу. Не все могут выдержать такое. Особенно если не можешь спуститься на перерыв, подышать.
Иногда хочется просто на балкон выйти, снять этот чертов респиратор и вдохнуть воздуха. Тогда сильно рискуешь.
В чистую зону редко получается выйти, на прошлой смене я вышла один раз через 12 часов. Соответственно, с 12 до 12 часов работала. Потом маленький перерыв, потом опять. 12 часов, сейчас я уже понимаю, могу отработать без проблем, без туалета и без всего. И эти 12 часов я буду продуктивной, но 24 часа — конечно, это тяжело. Раньше удавалось немного вздремнуть, сейчас это нереально, — даже если есть свободный часок, тяжело заснуть в респираторе.
Я стараюсь меньше пить. Перед дежурством я дома несколько раз схожу, еще потом в чистой зоне, когда приду. Все. Не пью. То есть и утром я контролирую. Там чашку кофе выпила, и все. И потом на перерыве максимум пара стаканов воды. На таком адреналине, на котором мы там работаем, и не хочется особо.
В грязной зоне мы носим всегда без права их снимать две пары перчаток: первая — под костюм, вторая — на костюм, длинные такие. А третью мы надеваем, только если подходим к пациенту. Мне самое страшное — как в этих перчатках в вену попасть при уколе. До сих пор каждый раз, когда подхожу к пациенту для укола или поставить катетер, говорю себе: «Ну, с богом».
Пациенты у нас разные — есть очень напуганные, к кому-то даже мы приглашаем психолога (он у нас работает, можно всегда вызвать). Кто-то сильно недоволен и с претензиями.
К нам привозят не только коронавирусных, но и с подозрением на пневмонию, чтобы уже в наших условиях ее диагностировать. Лечим только среднетяжелое и тяжелое течение болезни. Легкое мы не берем, им не нужна постоянная подача кислорода, не нужны капельницы. Остальное можно пролечить дома: обильное питье, проветривание, обычные меры, которые применяются при любой простуде. В том числе и легкая форма COVID-19 проходит именно так. Поэтому мы их тоже выписываем, но под строгую изоляцию, — они подписывают обязательство сидеть на самоизоляции и знают, что их могут проверить в любой момент.
Основное бремя наблюдения за пациентами сейчас ложится на медсестер. Потому что врачи бегают между самыми тяжелыми случаями, а медсестры находятся всегда рядом с другими пациентами и мониторят динамику состояния.
Некоторым из нас везет, когда два врача в ночь выходят. Но чаще врач один на все отделение. Бедный: переводы в реанимацию, постоянно новые пациенты, по пять сразу, он не успевает. Часто у взрослых людей, помимо пневмонии, еще и куча своих болячек, поднимается давление, сердцебиение, параксизм, аритмия и все такое. И все сразу надо лечить. Врачи разрываются. А мы стараемся облегчить им работу, хотя бы минимум 3 раза подходим к каждому пациенту, если видим ухудшение, сообщаем врачу.
no subject
Date: 2020-04-23 11:00 am (UTC)Нам всем без исключения не нравится, что люди лежат в одной палате, но мы ничего поделать не можем, главная проблема сейчас — отсутствие достаточного пространства в больницах. Больницы переполнены.
Я не хочу вызвать панику, просто хочу подчеркнуть — пожалуйста, реально оценивайте свои риски перед госпитализацией.
Иногда приезжают люди с типичным ОРВИ, причем с легким течением. Даже если это коронавирус, это все равно легкое течение — сопли, температура, и, вполне возможно, вы можете его пересидеть дома. Но ощущение, что в какой-то момент становится то ли страшно, то ли скучно дома, и они такие — типа «я хочу в больницу». Вызывают скорую, приезжают. И когда их врачи спрашивают — зачем вы приехали в больницу, вы же понимаете, что здесь для вас риски выше? — они говорят: «Ну а какие риски здесь могут быть?» Так вот, риски есть, и серьезные. Если ничего экстренного нет, то лучше вызвать врача из поликлиники. Они сейчас ходят.
Я работаю в достаточно крутой больнице в плане оснащения, а в ближайшей Московской области с оснащением гораздо хуже. По количеству персонала тоже справляемся. Еще нам сейчас отправляют волонтеров, студентов колледжей, но их надо учить, а это тоже время и силы. Есть хорошие волонтеры, которые умеет колоть, знают, что такое ЭКГ. С такими легко работать. А есть студенты, которые ни колоть не умеют, ни лекарств не знают, таблетки не могут раздать. Зато они могут возить пациентов на рентген, на КТ, на выписку. В любом случае руки нужны разные.
Обычно я дежурю сутки через двое — на самом деле это дурацкий график, потому что первый день я дома просто сплю и ничего не могу делать особо, ну или такая, не в адеквате. А на второй день у меня очень много дел. А потом опять на работу. Надеюсь, у других медсестер есть возможность просто отдыхать эти два дня.
no subject
Date: 2020-04-23 11:02 am (UTC)Я каждый день мечтаю, что, когда пандемия закончится, уеду на Бали. У меня свадьба в августе планировалась. Сейчас все под вопросом. Но главное желание — просто улететь, потому что я очень устала, напряженная работа, просто хочется отдыха.
no subject
Date: 2020-04-23 11:05 am (UTC)Я смотрю вновь поступивших — это достаточно долго, на каждого надо минут 40. Плюс те, которые тяжелые… Кому-то нужно перелить кровь, кому-то скорректировать лечение. Плюс еще вызывают, если кому-то стало хуже. Кто-то хочет что-то спросить у дежурного врача, кто-то хочет досрочно выписаться.
Дежурный врач постоянно в движении. Частенько мне звонят медсестры, говорят: подойдите срочно, у нас там пациентке плохо. А я в это время нахожусь в другом корпусе, на 13-м этаже у пациента, которому тоже плохо. И я должна одновременно каким-то образом оказаться в двух разных местах, на разных этажах и в разных корпусах.
…Когда нам только выдали эти костюмы, было всем так интересно, мы даже фотографировали друг друга. Сейчас это уже рутина. Этот костюм защитный, «Тайвек», мы надеваем только тогда, когда идем к пациентам с коронавирусной инфекцией. А к другим мы ходим в своем обычном рабочем костюме. И, значит, мы должны постоянно переодеваться.
Его надевать, наверное, минут 5. Снимать немножечко подольше, потому что нужно сначала руки обработать в первых перчатках и затем тоже все поэтапно сбрасывать. Костюм похож на комбинезон из достаточно плотной ткани прорезиненной. Сначала надеваем первые перчатки, затем костюм, бахилы специальные хирургические, высокие, респиратор, шапочку, очки специальные защитные, сверху капюшон. Получается костюм космонавта. Или телепузика, как у нас говорят. Немножко похоже, да, особенно когда коллеги плотной комплекции. Затем еще перчатки дополнительно поверх костюма. И в таком виде идем к пациентам. Конечно, они нас не идентифицируют, потому что все выглядят практически одинаково — в этом белом комбинезоне лица не видно.
no subject
Date: 2020-04-23 11:07 am (UTC)Надо понимать, что эти костюмы вообще в идеале должны быть одноразовыми. Когда только эта вся ситуация начиналась, нам вообще выдавали по одному костюму на сутки. И если меня позвали к другому больному, я уже должна идти к нему без костюма. И мы его снимали-надевали. Два-три раза в сутки такое было, мы его обрабатывали каждый раз после снятия и надевали потом снова. Сейчас этих костюмов у нас достаточно, то есть они уже реально могут быть одноразовыми, как это положено. Мы стараемся экономить, потому что не всегда есть костюмы подходящего размера.
Мне страшно. Мы же все инфекционисты в этой больнице. И мы примерно все себе представляли, что такое коронавирус. Наверное, страшно было больше нашим коллегам других специальностей, сейчас же во многих больницах есть отделения для коронавирусных больных. А мы к этому отнеслись спокойно. Многие коллеги относились с интересом, им было круто поработать с этой новой инфекцией. Какой-то элемент тревоги был, потому что мы не знали, как именно лечить этих больных. Рекомендации первые были еще достаточно сырыми.
Изначально было известно, что вирусная пневмония, что может быть дыхательная недостаточность. Потом уже стали появляться мысли, что можно использовать какие-то препараты для лечения. Сейчас уже есть достаточно четкие алгоритмы ведения больных, ну и вот смотрим, как они у нас работают. Вроде бы пока что работают.
no subject
Date: 2020-04-23 11:09 am (UTC)Особенного какого-то страха нет. Это просто работа моя, я стараюсь все правила соблюдать и надеяться на хорошее.
Я живу сейчас с семьей. Мой старший брат — тоже врач, поэтому он относится ко всему достаточно адекватно. Родители уже, наверное, привыкли. Они, правда, все время говорят, что детям нужно было бы выбрать какие-то нормальные профессии. Правда, я не знаю, что конкретно они имеют в виду.
Что в основном у нас наблюдается? Повышенная температура тела, кашель — сухой кашель. Явления общей интоксикации. Часто развитие пневмонии бывает. Часто бывает пневмония с дыхательной недостаточностью. Особенно если у пациента есть какие-либо сопутствующие заболевания — сердечно-сосудистой системы, тяжелые другие патологии…
Дыхательная недостаточность — человеку сложно дышать, это если очень грубо сказать. Ему не хватает воздуха. Дыхание становится учащенным, он принимает какое-то вынужденное положение, чтобы ему было легче. В каких-то тяжелых случаях наблюдается падение артериального давления, тахикардия, то есть учащенное сердцебиение. Могут синеть губы. Бывает, когда это действительно развивается достаточно быстро. Люди не боятся ИВЛ. Когда пациент уже в таком состоянии, когда ему требуется аппарат вентиляции легких, он уже об этом не думает, он боится умереть.
no subject
Date: 2020-04-23 11:11 am (UTC)Роль медсестер гигантская. Я хожу по многим отделениям, они у нас разбросаны по разным корпусам. И на посту, на этаже, остается медицинская сестра, и она все-таки видит пациентов почаще, нежели дежурный врач. И, если она отмечает, что есть какое-то ухудшение состояния, она мне звонит. Ну либо сам пациент ее вызывает и говорит, что ему стало хуже. Чаще это бывает медсестра, которая видит ухудшение. Прихожу я, меряю ему сатурацию, меряю давление, оцениваю его состояние. Если я вижу реальное ухудшение, в том числе и падение сатурации, то я тогда вызываю дежурного реаниматолога. Мы с дежурным реаниматологом повторно осматриваем пациента, и если на то имеются показания, то тогда его переводят в отделение интенсивной терапии. В самых тяжелых случаях — на аппарат
На фоне всеобщей истерии есть достаточно много пациентов, которые где-то простудятся — температура 37,3–37,5, немножко першит в горле. И они уже вызывают скорую. А скорая привозит к нам. Отсюда мы наблюдаем, что стоят вереницы скорых на подъезде в больницу, что не хватает боксов. Я всегда задаю пациентам вопрос: если у вас дома пригорела курица, которую вы жарили, вызываете ли вы пожарную службу? А на насморк скорую помощь люди вызывать почему-то не стесняются. Может просто получиться так, что в этой веренице скорых, которые стоят на подъезде к больнице, окажется какой-то пациент с тяжелой дыхательной недостаточностью, и он просто не сможет въехать на территорию, потому что во всех остальных машинах сидят пациенты с насморком.
Бывает, поступит за сутки около 30 пациентов, и из них в состоянии, которое требует реально стационарного лечения, пациента 4, ну иногда 5. Все остальные могли бы лечиться амбулаторно. Бывает, в принципе, что у них находят коронавирус, но он протекает в достаточно легкой форме. И они же потом начинают: я себя хорошо чувствую, зачем же меня тут держите…
no subject
Date: 2020-04-23 11:13 am (UTC)Пациенты, конечно же, разные. Я их спрашиваю о самочувствии: как провели ночь, как им дышится, какая температура была. Осматриваю, меряю температуру, сатурацию и так далее. Они сообщают какие-то новости. Бывает, что пошутим. А бывают некоторые ситуации неприятные. К нам же много сейчас пациентов едет, и боксов не хватает. И нам приходится пациентов складывать в боксы вместе.
Но это не значит, что мы их складываем хаотично. Пациентов с коронавирусной инфекцией — к пациентам с коронавирусной инфекцией, пациентов с ВИЧ-инфекцией — к пациентам с ВИЧ-инфекцией. Они друг от друга ничем не могут заразиться. Пациент лежал один в боксе, а бокс у нас на трех человек. И вдруг к нему подкладывают кого-то второго, он устраивает скандал, как это так, я здесь лежу, это мой бокс, кого вы мне привели. На прошлом дежурстве женщина чуть не с кулаками на меня набросилась.
Люди достают свои смартфоны, говорят: а ну-ка скажите, как вас зовут, я сейчас вас буду на видео снимать. Используют и нецензурную брань.
Ну, естественно, я не могу ответить тем же. Пытаюсь успокоить.
Или говорят: я сейчас хочу выписаться под расписку. Был у нас такой пациент, лицо без определенного места жительства. Он говорит: тогда я сбегу через окно. И он действительно попытался это сделать, но у нас же сейчас дежурят сотрудники полиции — дальше них он не ушел, был водворен обратно в бокс, но, конечно же, он доставил много неприятностей младшему и среднему медицинскому персоналу, откровенно говоря, хулиганил. Кричал, орал… Сигарет ему не хватало, говорил: а ну-ка позови этого врача, пусть она мне за сигаретами метнется.
Поспать нам абсолютно не удается. Я когда шла последние 2–3 раза на сутки, знала, что спать не буду.
no subject
Date: 2020-04-23 11:15 am (UTC)Мы научились достаточно быстро есть в больницах; если появляется какое-то свободное время — значит, надо срочно поесть, потому что мы не знаем, когда получится это сделать в следующий раз. Нам стали выдавать завтрак, обед и ужин. В последнее время нам приносили еду из «Перекрестка». Как нам объяснили, это делается в рамках благотворительности. Была какая-то запеканка, булочки, воду дают, соки. Ну в общем-то так жить можно, спасибо им за это.
Существует еще такая примета: если вскипятить чайник, но не налить чай или кофе в стакан, то тогда никуда не позовут. Но стоит только налить кофе в стакан, то тут же раздастся звонок с криками, что нужно срочно куда-то бежать.
У нас у каждого свой личный мобильный телефон, и на каждом посту этот телефон известен. Есть соответствующий график дежурств, и медсестры видят, кто сегодня дежурит. Ну я бы рада была отключить звук на дежурстве. Но, к сожалению, я тогда потом окажусь виновата, что куда-то не пришла, поэтому звонок у меня стоит очень громкий и очень противный, чтобы точно его услышать и точно поднять трубку.
У меня есть приятели, какие-то знакомые — не врачи. И они мне наперебой все жалуются — из-за этой самоизоляции мы перестали ходить по театрам, мы не можем выйти в ресторан, мы устали сидеть дома. Дома нечего делать, нам скучно. А я просто им завидую, потому что я рада была бы посидеть дома, хотя бы для того, чтобы выспаться, но я, к сожалению, не могу этого сделать.
Поэтому вот эта ситуация — в больнице стало дежурить тяжелее, но вот в какой-то жизни вне больницы я бы не сказала, что что-то для меня и моих коллег сильно поменялось. В метро стало свободней ездить на работу…
no subject
Date: 2020-04-23 11:17 am (UTC)Плюс еще постоянно вводятся новые правила в оформлении медицинской документации. Электронная медицинская документация должна облегчить работу врача, но на деле мы заполняем бумажную историю болезни и электронную.
Все тогда же, на дежурстве. И бывает часто такое, что, например, 8 часов утра, дежурство закончено, а мы остаемся на два, три или четыре часа для того, чтобы доделать всю эту медицинскую документацию, дооформить. Я в 8 часов приняла дежурство у коллеги, стала уже ходить по отделениям, а в 12 часов дня я ее встречаю в одной из ординаторских, и она спит за столом. Я ее разбудила, оказалось — да, она дооформляла истории болезни, но так как она 24 часа на ногах, она просто уснула за столом.
no subject
Date: 2020-04-23 11:23 am (UTC)Семья отнеслась к этому, как к уходу на войну. Звонки, слова поддержки, которые они говорят, — это как письма на фронт. Никто не отговаривал, никто не обсуждал тему в негативном ключе. Наши семьи давно понимают, как устроена эта система. Они нас поддерживают, за это огромное спасибо.
Сейчас мы все практически живем отдельно от своих семей. Я хотел бы навестить свою маму, но не могу этого сделать, потому что она пожилая и входит в группу риска. Сейчас она живет на даче. Последний раз мы виделись 19 марта, и не знаю, когда… [увидимся в следующий раз]. В июле, если все будет хорошо.
…Любая защита, как мы понимаем, несовершенна. К нам в реанимацию попадают тяжелые и очень тяжелые пациенты. Как мы говорим: с нарушением жизненно-важных функций, а именно дыхания.
Средств индивидуальной защиты у нас нету. Нету практически совсем.
Когда все только началось, у нас еще были старые костюмы противочумные, они уже были просроченные по стерильности года на два. И как только они закончились (их было не больше восьми на всю скорую помощь), выдали другие.
Это маска обыкновенная, трехслойная, три штуки в руки на сутки. Никаких респираторов. Это костюмы «Каспер» — может быть, вы видели их. Они сейчас продаются на «Авито» рублей по 300… Тоненький-тоненький костюмчик, паутинка. Ты его надеваешь так аккуратненько. Ты его тянешь чуть-чуть, и он у тебя рвется.
Я уже молчу, что у нас на город, который официально, по переписи, 85 тысяч населения, работает в сутки три или четыре машины. 15 дней работают четыре машины, 15 дней работают три машины. И из этих вот дежурств на линии работает одна или две бригады в составе одного фельдшера. То есть дефицит кадров жуткий.