Прим. сов пер

[arbeka]

((Попробовал эти "несоветские грубости" отыскать, но обломился. Теперь пытаюсь их вообразить...))
...............

"А признаки раба, который годится в * фарраши и повара, [таковы]: нужно, чтобы у него было чистое лицо и чистое тело, лицо круглое, тонкие руки и ноги, темно-серые глаза, отливающие синевой, высокий рост, молчаливость, волосы темно-рыжие, прямые. Такой раб годится для этих дел. Что же касается условий, о которых я говорил, то нужно иметь сведения о породах, какие бывают, и пороки и достоинства каждой из них надо знать. Перечислим

(Прим. советского переводчика: Перечисление пороков, приписываемых Кей-Кавусом рабам каждой народности, крайне грубо и в настоящем издании выпущено).

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Это, видимо, некий извращённый остаток от ритуалов взросления, делавших девочек женщинами, по крайней мере известные ритуалы взросления для мальчиков тоже отличаются лютым изуверством. Древние явно считали, что человек взрослеет тогда, когда его тело режут. Но на данный момент никакого метафизического смысла в этом обычае нет, и я сильно сомневаюсь в том, что он хоть когда-то был. Все оправдания и объяснения, данные в этом фильме персонажами в ходе бурных дебатов в принципе сводятся к социальному. Обрезанная женщина более чиста, от неё не пахнет и её точно возьмут замуж, в отличии от нечистой. Ну и в добавок откровенно лживое утвеждение об обязательности женского обрезания по нормам Ислама. Всё это совсем не перевешивает жизни маленьких девочек, которым режут половые органы в антисанитарных условиях.
Фильм повествет о шести таких вот девочках, решившихся сбежать с церемонии. Единственное место, где они могут спрятаться - это дом, где одна из трёх жён, Колле, некогда запретила делать обрезание своей дочери. Колле соглашается взять детей под свою защиту. Но единственный способ противостоять всей деревне, включая собственного мужа - магия. Она начинает некий ритуал под названием муладе. И согласно вере всех без исключения местных "мусульман" любой, кто осмелится нарушить муладе с целью забрать девочек - умрёт. И единственный способ остановить ритуал очень прост, нужно заставить человека, начавшего муладе, произнести нужные слова. При необходимости - силой. И начинается противостояние одного человека духовным и светским властям целой деревни. Противостояние постепенно расколовшее деревню на две части. Причём не только по гендерному признаку, поскольку самыми жестокими гонителями станут старые женщины, исполнющие сам ритуал обрезания. В одном из самых сильных моментов фильма испуганная девочка при их приближении видит галлюцинацию, этих женщин в древних языческих масках на фоне абсолютной тьмы. С другой стороны, часть мужчин, пусть и небольшая, сочуствует взбунтовавшейся.
Фильм реально интересный. Сембен прописал живые характеры, друг другу противостоят люди, а не иллюстрации к идеям. Разумеется, Сембену особенно удались образы людей образованных и пытающихся как то отстранится от происходящего безумия. В таких персонажах как Наёмник, бывший солдат ООН ставший мелким бродячим торговцем или как сын вождя нетрудно разглядеть автопортрет африканской интеллигенции. В добавок у фильма очень красивые, экзотические локации. Сама повседневная жизнь описываемого племени полна мелких деталей, совершенно незнакомых западному зрителю. Мы наблюдаем мир, где, к примеру, один из важнейших товаров - батарейки от радиоприёмников. Вспоминается Маршалл Маклюэн, посвятивший целую главу роли радио в формировании наций, в особенности в странах третьего мира. Для персонажей радио - это единственный источник информациии, в итоге даже возникает запрет на владение радио женщинами, которых подобное знание развращает. Запрет, окончательно оформивший оппозицию внутри племени. Потому что без радио героини не могут даже заснуть.
Как ни странно, Сембен оптимист. Он не пытается внести в фильм излишний реализм. Пусть не все девочки доживут до конца, пусть Наёмник будет казнён деревней за отчаянную попытку вмешаться, фильм всё равно закончится массовым выступлением трудящихся и выкинутыми в пыль ножами для обрезания. Он не призывает "цивилизовывать" Африку, он призывает самих африканцев к отмене одиозных обычаев. И в этом нет левой пропаганды, несмотря на его собственные взгляды. Мулла, сообщающий по радио про отсутствие в Исламе обязательного обрезания гораздо важнее чем десяток политических активистов. А языеский ритуал магического толка эффективнее любых семинаров, листовок и пикетов.
Точно так же и сам фильм. Его, конечно, показывали на фестивалях, он даже получил второстепенный приз в Каннах. Но по своей сути его место не в европейских кинотеатрах, его место - на экране старого телевизора где-то в глухой африканской деревне.