стирать в Голландию

[arbeka]

"В сельце Ботове жила в то время Авдотья Ивановна Сабурова, урожденная княжна Оболенская, двоюродная сестра того, которому принадлежало Храброво. Она была вдовою, мужа ее звали Иван Федорович.

Дом в Ботове был очень хорош и отделан весьма богато; но в особенности хорош был сад регулярный, стриженный, как была тогда мода, все разным манером: были деревья, подстриженные пирамидами, зонтиком, некоторые — их было немного, кажется, где-то по углам — были выстрижены наподобие медведей.

Все это в то время очень нравилось, и хозяйка любила водить гостей любоваться этими причудами. Авдотья Ивановна была очень богата, имела прекрасное столовое белье — голландское и, опасаясь, чтоб его не испортили, два раза в год посылала его стирать в Голландию. Можно себе представить, чего это тогда стоило."

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Князь Александр тоже часто менял наемные дома, иногда и не без причины. Вот что случилось у него в доме, когда он нанимал на Сивцевом Вражке у Алексеева. К нему по вечерам часто собирались игроки в банк играть, так как он сам был большой игрок, иногда проигрывал помногу, и раза два приходилось и мне его ссужать порядочными кушами денег, которые потом он мне и возвращал очень аккуратно. Раз он мне говорит:

— Поздравьте меня, тетушка: я вчера выиграл двадцать тысяч и вот вам свой долг и поспешил привезти.

— Ох, мой любезный, — говорю я ему, — радуюсь, что ты с прибылью, да жаль, что через карты: выигрыш и проигрыш, по пословице, на одном коне ездят… Сохрани тебя Бог от беды, карты до добра не доведут…

Он поцеловал у меня руку и обнял меня: "Молчи, дескать, старуха".

Не прошло десяти дней, у него в доме великая беда случилась.

В числе бывавших у него игроков часто езжали какой-то Сверчков и Дорохов. Как их звали и что это были за люди, совсем не знаю. Весь вечер играли, дело было к утру; встали, начали считаться, вдруг проигравшийся опрокинул стол, а выигравший подбежал к письменному столу, на котором лежал кабинетный кинжалец, хвать его и пырнул им в бок опрокинувшего стол; тот упал, хлынула кровь… Пошла суматоха в доме, послали за доктором, за женой раненого и, пока еще можно было, отвезли его поскорее домой, где несколько дней спустя он и умер. Вот они, карты-то, до чего доводят.

К счастью, тогда князь Андрей служил при князе Дмитрии Владимировиче чиновником особых поручений. Он князю передал обстоятельства этого дела, тот послал за обер-полицеймейстером Цынским, так дело замяли и в огласку не пустили. В этом же несчастном доме умер у Вяземских второй мальчик — Алеша, которого мать особенно любила; после этого они и поспешили переменить квартиру…

[belkafoto.livejournal.com]

Прихоти княгини Александры, смешные и забавные со стороны, были очень обременительны для домашних, для мужа, а в особенности для прислуги и для ее горничных. Она не иначе шла от своей постели к туалетному столу, как по белым простыням. На тот стул, на котором она сядет, опять накинута простыня, и, когда она садится чесать голову, ее покрывают простыней. Девушка должна надеть бумажные белые перчатки и так, в перчатках, ее и чеши, что конечно неловко, но до этого ей нет дела, не зацепи ни волосика. Потом начнется бесконечное умыванье и тоже с прихотями в этом роде, и при этом она раз двадцать выбранит несчастную горничную: "Ах, как ты глупа, да ты, кажется, с ума сошла; ты ничего делать не умеешь; что с тобою сегодня, ты совсем поглупела?.." И эта история повторялась каждый день. Одевалась она часа два, три. Потом подадут ей чай: человек будь в перчатках, ну это так и надо, но мало того: неси поднос так, чтобы не дотронуться до него рукой в перчатке, а держи салфеткой… И опять пойдет ссора: "Не трогай рукой, ты хочешь, чтоб я ничего не ела, — я не стану после этого пить, это просто противно, как ты подаешь…"

За обедом опять какие-нибудь новые проказы…

В особенности в дороге мучила она своих детей и девушек; идти к карете — надень девушка калоши, но в карету входя — дай человеку снять в ту самую минуту, как входишь; сиди девушка — не шевельнись, не кашляни, не дотронься до ее ноги; да и пересказать всего нельзя, до чего доходили ее брезгливость и требовательность. Ведь и все мы тоже любим чистоту и опрятство, но не в тягость себе и не на муку другим.

[belkafoto.livejournal.com]

Сперва она жила у отца с матерью, когда они переехали в Петербург; кажется, у них в доме и родила она ребенка. Вслед за этою радостью с небольшим через год посетило их великое горе: сын их Саша, готовившийся в военную службу, раз как-то, плотно пообедав дома и поев малины со сливками, отправился после того в манеж, а для того, чтоб ему легче было ездить верхом, он крепко перетянулся ремнем. Ему сделалось вдруг дурно, говорят, кровь бросилась в голову, от этого приключилось что-то вроде удара, его привезли домой еле живого, и уже в беспамятстве он кончил жизнь. Отца и матери не было дома: они поехали навестить Настеньку; каково же было их поражение, когда, возвратившись, они нашли сына уже мертвым; это случилось 20 июня 1834 года. Его схоронили в Александро-Невской лавре.

[belkafoto.livejournal.com]

В 1838 году я задумала продать свой дом у Троицы в Зубове: флигель и надворные строения стали ветшать, требовали больших поправок и издержек; возиться с этим мне не хотелось, и потому я и заблагорассудила лучше продать. Скоро нашелся охотник, Бухмейер; он купил мой дом за двадцать восемь тысяч рублей ассигнациями, и, прожив в нем десять лет, я переехала на Поварскую; там в Трубном переулке, у Рождества в Кудрине, я наняла дом Калинецкого…

Барон Пётр Ка́рлович У́слар

[belkafoto.livejournal.com]

Барон Пётр Ка́рлович У́слар (20 августа [1 сентября] 1816, д. Курово, Вышневолоцкий уезд, Тверская губерния — 8 [20] июня 1875, там же) — русский военный инженер (генерал-майор), лингвист и этнограф. Один из крупнейших кавказоведов XIX века, автор грамматических описаний абхазского, чеченского, аварского, лакского, даргинского, лезгинского и табасаранского языков.

Родился в 1816 году, в семье баронов фон Услар (Узлар), усадьба которых находилась в деревне Курово, Вышневолоцкого уезда, Тверской губернии (ныне Старое Курово Вышневолоцкого района); помимо Курова, Услары владели также деревнями Горбово и Наумово.

Дед — майор Карл фон Услар, уроженец Ганновера, приехал в Россию и поступил на военную службу в 1765 году; имение Курово было пожаловано ему Александром I. Отец — капитан Карл Карлович Услар, участник Отечественной войны 1812 года (умер в 1840 году). Мать — дочь коллежского асессора Вера Васильевна Чихачёва.

П. К. Услар был женат на Софье Карловне Краббе, дочери генерала К. К. Краббе. Они поженились в 1839 году в азербайджанской Шуше; в 1843 году Софья Карловна умерла почти одновременно с их старшей дочерью Юлией.

Их младшая дочь Нина Петровна была замужем за Д. Д. Благово — титулярным советником и известным писателем и богословом; их дети — Варвара (1859) и Пётр (1861), умерший в младенчестве. В 1862 году Нина Петровна оставляет семью, Д. Д. Благово принимает монашество с именем Пимен. Впоследствии архимандрит Пимен был настоятелем русской посольской церкви в Риме, где и умер[3]. Варвара Благово стала женой историка, профессора Казанского университета Д. А. Корсакова. От второго брака у Нины Петровны было ещё двое детей.