Суперфин Полный конец
Aug. 8th, 2019 09:07 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
arbeka"Габриэль Суперфин"
"Вы сказали, что у вас была общая статья. Вы близко общались?
Мы были близкими друзьями. До него я историю совершенно презирал. Темой, которой он занимался, заинтересовал и меня. Тогда это были декабристы и масоны, и роль личности в истории. Для него в тот момент тоже было некое приобщение к истории. А до этого он пришёл, как стихотворец, пишущий и любящий Евтушенко (или Вознесенского?). Как говорят, – я не знаю его стихотворчества.
Как вы эволюционировали от науки к политической деятельности? Что вас вдохновляло?
События, которые нас лично захватили. Меня отчислили из университета как бы за неявку на учёбу. Круг моих друзей в Москве включал людей, которые сели, или которых посадили впоследствии. Первый круг – Ирина Емельянова и ее мать Ольга Ивинская. Мой ближайший круг – это мальчики и девочки, которые учились с Ириной в одной школе. Мы вместе были на похоронах Пастернака; затем арест близкого человека за валюту; отрицательное отношение к чекистам – всё это уже было и постоянно присутствовало в моей жизни. А после я оказался на площади Маяковского. Там собиралась вся молодая Москва, и как через сито – оставались: Буковский, Галансков. Как-то я познакомился с Горбаневской, прочтя её стихи в машинописном альманахе «Феникс». Это было летом 1962 года, ещё до моего поступления в университет.
А однажды меня задержали на площади Маяковского, тогда я уже работал в Архиве Советской армии – тогда уже многих задерживали, делал это оперотряд горкома комсомола, - допросы, изъятие записных книжек, чтобы выявить контакты. У меня тоже отобрали записную книжку, сообщили на работу. В январе 2019 года я читал своё «Дело» в Российском государственном военном архиве (РГВА). Как такового «Личного дела» нет. Есть две-три несброшюрованные бумажки: анкета, заявления о приеме на работу и - ответ бюро комсомола архива на запрос, кажется, Горкома комсомола (а самого запроса в данных мне бумагах не было): вопросы, что собой представляет человек, почему он не вступил в комсомол, и информация о моем задержании.
Вами «интересовались» несколько раз?
Кроме только что упомянутого, был эпизод году в 1961-м. В книжном магазине «Академкнига» (на углу - в прежней номенклатуре – ул. Горького и проезда МХАТа) в букинистическом отделе при публике я заговорил с одной покупательницей. Она оказалась Натальей Владимировной Кодрянской, эмигранткой, ее книгу о Ремизове я уже читал. Когда она выходила из магазина, сопровождавший ее водитель «ЗИМ»а прошипел мне: «Мы тебя найдем». И – до 1969 года особых следов внимания ко мне не замечал (сейчас вспомнил, не как ответ на вопрос: в 1968 году в Тарту арестовали нашего общего знакомого, корреспондента русскоязычной республиканской газеты. Причина – его конфликт с первым секретарем Компартии Эстонии. И мы, несколько студентов-друзей, написали письмо в защиту арестованного. И к нам приезжал из Таллина инструктор ЦК объяснять, что арестованный уголовник и т.д.)
https://istorex.ru/Novaya_stranitsa_17?fbclid=IwAR12DInwNi4jAqx7VbZ-5z033fSbTJh0qJL6tJGyrofMX8Kl3bilcARxz-Q
"Вы сказали, что у вас была общая статья. Вы близко общались?
Мы были близкими друзьями. До него я историю совершенно презирал. Темой, которой он занимался, заинтересовал и меня. Тогда это были декабристы и масоны, и роль личности в истории. Для него в тот момент тоже было некое приобщение к истории. А до этого он пришёл, как стихотворец, пишущий и любящий Евтушенко (или Вознесенского?). Как говорят, – я не знаю его стихотворчества.
Как вы эволюционировали от науки к политической деятельности? Что вас вдохновляло?
События, которые нас лично захватили. Меня отчислили из университета как бы за неявку на учёбу. Круг моих друзей в Москве включал людей, которые сели, или которых посадили впоследствии. Первый круг – Ирина Емельянова и ее мать Ольга Ивинская. Мой ближайший круг – это мальчики и девочки, которые учились с Ириной в одной школе. Мы вместе были на похоронах Пастернака; затем арест близкого человека за валюту; отрицательное отношение к чекистам – всё это уже было и постоянно присутствовало в моей жизни. А после я оказался на площади Маяковского. Там собиралась вся молодая Москва, и как через сито – оставались: Буковский, Галансков. Как-то я познакомился с Горбаневской, прочтя её стихи в машинописном альманахе «Феникс». Это было летом 1962 года, ещё до моего поступления в университет.
А однажды меня задержали на площади Маяковского, тогда я уже работал в Архиве Советской армии – тогда уже многих задерживали, делал это оперотряд горкома комсомола, - допросы, изъятие записных книжек, чтобы выявить контакты. У меня тоже отобрали записную книжку, сообщили на работу. В январе 2019 года я читал своё «Дело» в Российском государственном военном архиве (РГВА). Как такового «Личного дела» нет. Есть две-три несброшюрованные бумажки: анкета, заявления о приеме на работу и - ответ бюро комсомола архива на запрос, кажется, Горкома комсомола (а самого запроса в данных мне бумагах не было): вопросы, что собой представляет человек, почему он не вступил в комсомол, и информация о моем задержании.
Вами «интересовались» несколько раз?
Кроме только что упомянутого, был эпизод году в 1961-м. В книжном магазине «Академкнига» (на углу - в прежней номенклатуре – ул. Горького и проезда МХАТа) в букинистическом отделе при публике я заговорил с одной покупательницей. Она оказалась Натальей Владимировной Кодрянской, эмигранткой, ее книгу о Ремизове я уже читал. Когда она выходила из магазина, сопровождавший ее водитель «ЗИМ»а прошипел мне: «Мы тебя найдем». И – до 1969 года особых следов внимания ко мне не замечал (сейчас вспомнил, не как ответ на вопрос: в 1968 году в Тарту арестовали нашего общего знакомого, корреспондента русскоязычной республиканской газеты. Причина – его конфликт с первым секретарем Компартии Эстонии. И мы, несколько студентов-друзей, написали письмо в защиту арестованного. И к нам приезжал из Таллина инструктор ЦК объяснять, что арестованный уголовник и т.д.)
https://istorex.ru/Novaya_stranitsa_17?fbclid=IwAR12DInwNi4jAqx7VbZ-5z033fSbTJh0qJL6tJGyrofMX8Kl3bilcARxz-Q
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
непривыкшее к зелени местное население
Date: 2019-08-08 07:35 pm (UTC)Когда я сидел в камере – работа была внутри камеры – швейка. Пока я не отказывался от работы, как ставший на статус политзаключённого – был такой момент, когда я сорвал бирку, и сказал, что перехожу. Посадили в карцер, а потом отправили во Владимирскую тюрьму за нарушение режима, где я провел почти три года.
Вас там посадили в одиночку?
В одиночке и в карцерах я был только во время голодовки. А так – нет. Тогда я снова встретился с Буковским. Но в основном всё время сидел с украинцами.
Там ещё сидели коллаборационисты в то время?
Коллаборационистов не было. Последний коллаборационист, с которым я встречался – это было еще на свободе. Тот, кого вы сейчас издаёте – Меньшагин[1]. Я познакомился с ним летом в 1971 году. Мы продолжали общаться.
Вы говорите, что сидели с украинцами. У вас не было с ними трений?
Как говорят в народе: «У кого-то, может и были», но у меня – не было. Я как-то быстро принял их точку зрения об отделении от России.
А потом вас отправили в ссылку, чем вы там занимались?
Ничем! Числился слесарем-сантехником. Они сами не могли придумать, какую работу мне дать. Я и садовником работал – поливал, сажал цветы, а потом приходил и видел, что там всё выкопано. То ли кто-то проверял – не прячу ли я там чего-то, то ли просто непривыкшее к зелени местное население воровало посаженные цветы. В общем, они не знали, как от меня избавиться. Но это было по закону, после тюрьмы я должен был отбывать ещё два года ссылки.