бойцу было жалко выкинуть

[arbeka]

"Любой же случай оставления воинской части на фронте, т. е. тоже дезертирство, легко мог привести и приводил к обвинению в попытке перейти на сторону противника. Это обвинение обычно подкреплялось обнаружением у задержанного при личном обыске немецких листовок, в которых, помимо агитационных текстов, всегда был пропуск для сдачи в плен. Наличие листовки с пропуском могло и не свидетельствовать о намерении перейти на сторону противника, ибо часто бойцы хранили эти листовки вопреки запрещению лишь как бумагу для курева. Немецкое военное командование знало это и печатало чаще всего листовки на курительной бумаге, подходящей для махорки и табака. Такую листовку бойцу было жалко выкинуть, ибо курительную и даже обычную бумагу ему было достать чаще всего негде.

https://e-libra.ru/read/411043-zapiski-sekretarya-voennogo-tribunala.html

Comments

полное равнодушие

[belkafoto.livejournal.com]

"Всю работу по «расчистке» тюрьмы Матулевич провел в моем присутствии за одну ночь. Он просматривал тюремное дело заключенного, в котором либо была на папиросной бумаге слепая машинописная копия приговора, либо приговора еще не было, а была только такая же слепая копия постановления об аресте или о привлечении к уголовной ответственности. Иногда содержание этого документа даже трудно было разобрать. Но бегло взглянув на такую бумажку, Матулевич в левом верхнем углу очень быстро делал две разные резолюции. Одна означала расстрел, другая — направление в штрафной батальон.

Что меня, тогда молодого человека, поразило в поведении Матулевича, это его спокойствие, полное равнодушие, с каким он ставил свои кровавые и быстрые резолюции, сопровождая их своей подписью. Он исполнял эти надписи так, будто занимался рутинной бюрократической работой. На его лице не было видно никаких эмоций, не было даже простой усталости.

На следующий день многие сотни советских солдат и офицеров были расстреляны по его ночным резолюциям.

Эту ночь перед массовой казнью — ночь, проведенную в обществе палача № 2 — корвоенюриста Ивана Осиповича Матулевича, я запомнил на всю жизнь.

с юных лет трудился на заводах

[belkafoto.livejournal.com]

Родился в литовской рабочей семье. Окончил три класса городского училища, с юных лет трудился на заводах простым рабочим. С 1918 года комиссар ВЧК в Москве, инструктор, заместитель начальника политотдела 7-й стрелковой дивизии. С 1920 года на судебной и следственной работе: военный следователь военного трибунала 13-й армии, член военного трибунала 6-й армии Херсонского военного округа,
.......................
Разжалование
Летом 1955 года КПК ЦК КПСС проверила работу Военной коллегии ВС СССР. Матулевич объяснялся на заседании КПК при участи высших руководителей юстиции. Ему припомнили и ускоренное судопроизводство, и составление заранее приговоров, и фабрикование приговоров. Матулевич признался в своей вине. В 1954 году выведен в резерв Главного управления кадров Министерства обороны СССР, а в августе 1955 года исключён из КПСС и лишён воинского звания «генерал-лейтенант юстиции» за нарушения законности. С января 1956 года он консультант, а с октября 1957 года старший консультант судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР.

[belkafoto.livejournal.com]

На мой взгляд, попытки перехода на сторону противника редко объяснялись политическими, идеологическими соображениями. Перебежчики, как и дезертиры, как и членовредители, как и симулянты, как и уклоняющиеся от призыва по мобилизации, стремились к одному — сохранить свою жизнь. Число таких преступлений возрастало, когда на фронте складывалась тяжелая обстановка, когда предстояли большие бои. Солдат, боясь погибнуть в предстоящей мясорубке, решал, что лучше он перебежит к противнику и отсидится в плену или инсценирует ранение и отсидится в госпитале. Особое упорство проявляли многие дезертиры. Давно кончилась война, а они, боясь уголовной ответственности, продолжали сидеть в подполье или на чердаке. Сидели так 15, 20 и более лет. Между тем, они могли не опасаться уголовной ответственности, ибо по окончании войны был издан Указ об амнистии всех виновных в совершении воинских преступлений, включая дезертирство.

[belkafoto.livejournal.com]

Помнится случай, когды были убиты сразу три советских воина — подполковник, старшина и солдат. Все три погибли от руки советского офицера и советских солдат.

Весной 1942 года в Донбассе на асфальтированном шоссе Ворошиловград — Ворошиловск стояла колонна тяжелых танков. Была сильная распутица. Рядом с шоссе — непролазная грязь. В быстроходном автомобильчике «Виллис» американского производства офицер связи штаба армии — подполковник вез боевое распоряжение передовым частям. За рулем «Виллиса» сидел шофер-солдат. Подполковник остановил машину и подошел к старшине — командиру тяжелого танка, стоявшего на шоссе и загородившего ему путь. Хотя «Виллис»- машина, приспособленная к бездорожью, но кругом была такая грязь, что подполковник боялся съехать с шоссе и застрять. Он попросил старшину отодвинуть танк в сторону и дать ему возможность проехать. Старшина отказался. Тогда подполковник вынул пистолет «ТТ» и крикнул старшине: «Я везу боевое распоряжение передовым войскам. Ты меня задерживаешь. Если не отодвинешь танк, застрелю». Старшина не подчинился. Подполковник сгоряча выстрелил и убил старшину. После этого быстро опомнился, сел в «Виллис», крикнул водителю «гони!», и они поехали по обочине шоссе через грязь, но не застряли, а проскочили. Между тем, остальные члены экипажа тяжелого танка, увидев, что их командир-старшина убит и подумав, что подполковник, возможно, переодетый немец, развернули танк и из пушки прямой наводкой уничтожили «Виллис» и находившихся в нем. Подполковник — офицер связи и шофер-солдат были убиты. И в каком-нибудь сибирском или подмосковном селе мать шофера-солдата получила извещение о том, что ее сын погиб «смертью храбрых за советскую Родину в боях с немецко-фашистскими захватчиками». Военная прокуратура провела расследование и вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела против экипажа тяжелого танка, ибо их действия по уничтожению «Виллиса» и находившихся в нем вытекали из создавшейся обстановки и не могли быть поставлены им в вину.

Уголовное дело по обвинению подполковника — офицера связи, убившего старшину-танкиста, было прекращено в связи со смертью обвиняемого.

[belkafoto.livejournal.com]

Зимой 1941 года и в начале весны 1942 года в Донбассе стабилизировалась линия фронта. Войска 12-ой армии Южного фронта занимали оборонительные позиции. Часть Донбасса, областной центр Ворошиловград, город Ворошиловск, город Серго (Кадиевка) были в руках Красной армии, а другая часть — города Юзовка (бывш. Сталино, ныне — гор. Донецк), Макеевка — в руках немцев. Вернее, в Донбассе было больше не немецких, а итальянских войск. Разведывательный отдел штаба нашей 12-ой армии Южного фронта посылал часто через линию фронта женщин-разведчиц. Под видом женщин, идущих из поселка в поселок для приобретения хлеба и других продуктов, эти разведчицы узнавали расположение немецких огневых точек и численность немецких и итальянских войск в различных населенных пунктах и приносили эти нужные сведения в развед-отдел 12-ой армии. Среди этик разведчиц отличалась успехами Оксана — красивая молодая украинка из Макеевки. Но вскоре от другой разведчицы были получены сведения, что Оксана является двойным агентом, перевербована противником и выдает итальянцам других советских разведчиц из развед-отдела 12-ой армии, которых она знает. Было проведено расследование и установлено, что ее перевербовал итальянский офицер-разведчик. Он сошелся с ней и сделал ее двойным агентом. Когда Оксана в очередной раз с разведывательными сведениями пришла в развед-отдел 12-ой армии, ее арестовали. Мне довелось участвовать в рассмотрении ее дела в Военном трибунале 12-ой армии. Оксана обвинялась в измене. Она призналась во всем, рассказала о том, что вступила в близкие отношения с итальянским офицером. По закону и по условиям военного времени она могла быть приговорена к исключительной мере наказания — расстрелу. Но Военный трибунал учел ее молодость и раскаяние и ограничился длительным лишением свободы.

Члены Военного трибунала, которые почти ежедневно подписывали смертные приговоры мужчинам, на этот раз отступили перед молодостью и красотой украинки из Макеевки.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда Красная армия отступала из Донбасса и оставила один из его поселков — Артемовскуголь, почти все врачи местной больницы эвакуировались или ушли из города с отступающими частями Красной армии. Медицинские сестры местной больницы остались в поселке, спрятали у себя дома взятые ими из больницы медикаменты и перевязочные материалы и после вступления в город гитлеровских войск вернули всё спрятанное ими обратно в больницу и развернули в больнице госпиталь для немецких солдат и офицеров. Но через некоторое время Красная армия на этом участке фронта в Донбассе предприняла контрнаступление и Артемовскуголь был отбит у немцев. Выяснились все обстоятельства, связанные с организацией медсестрами госпиталя для немцев. Было проведено расследование и десять медицинских сестер предстали перед Военным трибуналом 12-ой армии.

Мужчины обычно в условиях фронта, когда каждый готов в любой момент встретить смерть, относительно спокойно выслушивали смертный приговор. Здесь же перед Трибуналом стояли женщины… И действительно, когда был оглашен приговор, по которому все медицинские сестры приговаривались к расстрелу, то никакого спокойствия, даже относительного, осужденными проявлено не было. Ими овладел панический ужас, они кричали, рыдали, бились в судорогах. Конвой ничего не мог с ними сделать и никак не мог вывести их из помещения, где заседал Военный трибунал. Я на всю жизнь запомнил эту страшную картину и часто вспоминал ее, когда возвращался мыслями к проблеме смертной казни.

[belkafoto.livejournal.com]

Хищения в интендантских организациях и в Военторге на фронте часто раскрывались из-за случайных обстоятельств. Осенью 1942 года несколько работников Военной прокуратуры и Военного трибунала, в числе которых был и я, были посланы в командировку. Путь предстоял через горы в дождь и холод, а потому каждый для согревания взял с собой фляжку, наполненную купленным в Военторге коньяком. По мере употребления этого коньяка все мы поняли, что он почему-то на нас не действует. После возвращения из командировки Военная прокуратура занялась военторговским коньяком, и были вскрыты злоупотребления и обман покупателя, продажа разбавленного водой коньяка.

На протяжении всей войны хищения на фронте продолжались. Трибунальские расстрелы не помогали и не помогли.

[belkafoto.livejournal.com]

Лучше других против немцев воевали русские и евреи. Они сражались в едином строю, но их отношения омрачались проявлениями антисемитизма. Эти проявления имели место и на фронте, причем не только в разговорах, репликах, но дискриминация евреев имела место при представлениях к наградам, званиям, при назначениях на должности. Все это усиливалось под влиянием гитлеровской антисемитской пропаганды. Главное же поле национальной конфронтации между русскими и евреями во время Второй мировой войны находилось на оккупированной немцами территории, где уничтожение евреев проводилось под покровительством немцев, но часто руками русских и представителей других национальностей.

В советской печати и пропаганде на протяжении многих лет старались вообще умалчивать об уничтожении евреев на оккупированной немцами территории, но когда писали об этом, то всё приписывали немцам, а о роли русских и других национальностей предпочитали не упоминать совсем.

[belkafoto.livejournal.com]

В советской печати и пропаганде на протяжении многих лет старались вообще умалчивать об уничтожении евреев на оккупированной немцами территории, но когда писали об этом, то всё приписывали немцам, а о роли русских и других национальностей предпочитали не упоминать совсем.

Интересные сведения по этому вопросу и официальную позицию ЦК КПСС я узнал уже в послевоенные годы, когда, будучи московским адвокатом, вел авторское дело писательницы Ариадны Громовой. При подходе немецких войск к Киеву Ариадна Громова, красивая молодая русская женщина, киевская журналистка, не смогла эвакуироваться из-за болезни мужа-еврея. Ей удалось подделать графу о национальности в его паспорте, но лифтерша в их доме донесла о национальной принадлежности мужа Ариадны, и он был уничтожен. После этого Ариадна Громова связалась с киевским подпольем, была арестована, сидела в гестаповской тюрьме, при отправке в лагерь уничтожения на территории Польши бежала из железнодорожного эшелона, проломив пол в вагоне, скрывалась при содействии польских железнодорожников, вновь вернулась в Киев и вела там подпольную работу, опять попала в лагерь. Она знала о положении на оккупированной немцами территории не понаслышке, а по своему жизненному опыту. После войны она написала обо всем этом книгу «Линия фронта на Востоке». Первая часть этой книги вышла в московском издательстве «Советский писатель». Вторую часть отказались издавать, ибо в ней правдиво рассказывалось о роли местного населения в уничтожении евреев. По просьбе Ариадны Громовой я вел дело в суде о взыскании авторского гонорара за вторую часть книги, ибо по закону она имела на это право. Вопрос об издании второй части книги был передан на рассмотрение в отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС. Там заняли твердую позицию: «вторую часть книги «Линия фронта на Востоке» не издавать». А на словах объяснили, что книга будет издана, если автор удалит из нее всё, что касается роли местного населения в уничтожении евреев. Ариадна Громова на это не соглашалась. Это было в 60-х годах. Теперь, когда наступила так называемая «гласность», когда многое увидело свет, вторая часть книги «Линия фронта на Востоке» так и не издана.

Ради справедливости следует отметить, что бывали отдельные случаи, когда местное население на оккупированной немцами территории спасало евреев, чаще еврейских детей и рисковало при этом жизнью. Но это были исключения. Об общей картине свидетельствует неумолимая статистика. В составе Красной армии воевало 500 000 евреев, из них погибло 200 000. На оккупированной немцами советской территории при содействии местного населения было уничтожено примерно полтора миллиона евреев.

накачивались водкой без ограничения

[belkafoto.livejournal.com]

Штрафные роты и штрафные батальоны были созданы по сталинскому приказу № 227 от 28 июля 1942 года и попадавшие туда обычно по трибунальским приговорам бойцы обязаны были искупить свою вину кровью. Их бросали на самые опасные участки фронта и тут — как кому повезет. Боец мог погибнуть, а мог отделаться легким ранением и уже считался искупившим вину, ибо пролилась кровь.

Хочу рассказать о другом применении штрафного батальона, чему я был свидетелем.

При подготовке наступления осенью 1943 года командование Черноморской группы войск возлагало серьезную задачу на один кавалерийский корпус и туда была послана оперативная трибунальская группа для срочного рассмотрения дел, в состав которой я вошел в качестве секретаря. Корпус в это время дислоцировался далеко в горах, в условиях плохого снабжения продовольствием и боеприпасами. Для обеспечения бесперебойного снабжения необходимо было построить мост через бурную горную реку. Мост пытались строить несколько раз, и река тут же сносила его. Тогда командир корпуса приказал снять с передовой штрафной батальон и поручить ему построить мост. Мост надо было строить в ледяной воде. Штрафникам было объявлено, что если они построят мост, который река не снесет, то их батальон перестанет быть штрафным и ему присвоят обычный номер.

Командир корпуса распорядился не ограничивать выдачу штрафникам водки. После получасового пребывания в ледяной воде бойцы выскакивали на берег, накачивались водкой без ограничения и вновь отправлялись в ледяную воду. Несколько раз у них ничего не получалось. Но все же в конце концов им удалось построить мост, который река не сорвала, и по этому мосту смогли пройти автомашины с необходимыми грузами и артиллерия.

Командир корпуса в торжественной обстановке на берегу реки у моста объявил о том, что батальон перестает быть штрафным и ему присваивается обычный номер. Каждый из штрафников признавался искупившим свою вину. Для этого были основания в законе. Осужденные направлялись в штрафной батальон по приговорам Военных трибуналов в соответствии с примечанием 2 к статье 28 Уголовного кодекса РСФСР 1926 года, а во втором абзаце этого примечания говорилось, что в отношении военнослужащих, проявивших себя в составе действующей армии стойкими защитниками страны, допускается по ходатайству соответствующего военного начальства освобождение от назначенного ранее наказания по определению суда, вынесшего приговор. Все это было позже оформлено, но нужно было видеть этих людей, когда генерал читал приказ о том, Что они больше не штрафники. Для всех этих людей это было второе рождение, ибо штрафбат и смерть были слова-синонимы.

Однако длительное пребывание в ледяной воде не могло пройти бесследно для строителей моста. Было ясно, что многих из них ждут неизлечимые заболевания, а то и смерть.

[belkafoto.livejournal.com]

Но благополучное завершение дела Бердникова — это редкостное исключение. Чаще Летчиков Военный трибунал приговаривал к лишению свободы с отсрочкой исполнения до окончания военных действий, и они в боях должны были искупить свою вину. Многие из осужденных летчиков погибали в воздушных боях, а еще больше погибало, будучи направленными рядовыми бойцами в пехоту и особо в штрафные батальоны.

Боевые летчики так же, как многие офицеры и солдаты на передовой, отрицательно относились к тыловикам, интендантам за плохое снабжение и особо к работникам военных комендатур, требовавшим соблюдения формы одежды, порядка и т. д. Был случай, когда летчики, возвращаясь с боевого задания, обстреляли здание комендатуры Армавира. Велось расследование, но виновных не нашли.

[belkafoto.livejournal.com]

Помнится, что когда Военный трибунал Армавирского гарнизона в выездной сессии в одной из станиц приговорил бывшего старосту этой станицы к расстрелу, то он обратился к составу трибунала со словами: «Спасибо, граждане судьи». А потом повернулся спиной к стоявшим рядом свидетелям и сказал: «А с вами, сволочами, еще рассчитаемся».

[belkafoto.livejournal.com]

В книге Геллера и Некрича «Утопия у власти» говорится, что на Кавказе, в Крыму, в Калмыкии число коллаборантов было относительно невелико, что точными данными авторы не располагают, так как советские источники умалчивают об этом. Замечание о том, что советские источники умалчивают об этом, справедливо, но предположение, что число коллаборантов было относительно невелико, грешит против истины. Только Военный трибунал Армавирского гарнизона рассмотрел тысячи дел о старостах, полицейских и жандармах, действовавших на Кубани. Такие дела рассматривались и другими Военными трибуналами

[belkafoto.livejournal.com]

Но на Кубани эти еврейские беженцы были настигнуты немецкой армией. Здесь так же, как и во всех других районах СССР, оккупированных немцами, уничтожение евреев проводилось лишь под общим руководством немецких властей. Решающую же роль в выявлении, задержании и уничтожении евреев играли старосты, жандармы, полицейские, т. е. представители местного населения.

Так, в станице Успенской на Кубани начальник волостной полиции Ветров лично расстрелял из пистолета 315 евреев. Перед вырытым рвом были поставлены обреченные на смерть евреи — женщины, мужчины, старики, дети. Их охраняли полицейские. А начальник волостной полиции Ветров передвигался вдоль стоявших у рва евреев и расстреливал их из пистолета почти в упор. Среди стоявших была молодая еврейка с Украины по фамилии Молдавская. Рядом стояли ее отец, мать, братья и сестры. Все они были уничтожены. Лишь Молдавской удалось бежать. Она воспользовалась моментом, когда внимание было сосредоточено на том конце стоявших, где раздались выстрелы, а она была в другом конце. Молдавская стремглав юркнула под покровом темноты в кукурузу, убежала из станицы Успенской и на протяжении семи месяцев немецкой оккупации Кубани скрывалась у русской женщины в селе Конаково, находящемся в 7 км от станицы Успенской.

Ветров при отходе немецких войск бежал с немцами, но был пойман и возвращен на место совершения преступлений. Когда его судили и приговорили к расстрелу, то Молдавская была главным свидетелем. Она была важным свидетелем и при рассмотрении в нашем Военном трибунале дела по обвинению старосты станицы Успенской, ибо дала показания об обнаруженных в доме старосты вещах, которые раньше принадлежали ее уничтоженной семье.

[belkafoto.livejournal.com]

Были редкие случаи, когда местные жительницы, кубанские казачки, забирали к себе еврейских детей, которым грозила гибель, и скрывали их у себя, рискуя жизнью. Помню случай, когда еврей — офицер Красной армии — после изгнания немцев с Кубани нашел своего ребенка в доме вдовы-казачки, скрывавшей мальчика все дни оккупации. У этого офицера погибла при бомбежке жена, и он женился на женщине, спасшей его ребенка. Но все же случаи, когда местное население спасало еврейских детей, были весьма редкими. Общим правилом было другое — активное участие всего местного населения, старост, полицейских, жандармов в розыске и обнаружении всех скрывавшихся евреев, в акциях по их уничтожению и в дележе изъятого у них имущества. Кубанская земля обильно полита еврейской кровью. В ней нашли последнее пристанище тысячи украинских евреев и многие сотни еврейских детей из Ленинграда. До сих пор не все участники этих кровавых злодеяний понесли заслуженное наказание, а советские власти и во время «гласности» не допускают в печать правдивую информацию о событиях тех лет.

[belkafoto.livejournal.com]

В оккупированном Лабинске начала тоже выходить газета на русском языке. Ее главным редактором стал бывший преподаватель русского языка и литературы лабинской школы Жарков. Он не ушел с немцами при их отступлении и предстал перед Военным трибуналом Армавирского гарнизона.

Жарков обвинялся в антисоветской агитации и пропаганде. Он пытался в трибунале доказать что большинство статей в его газете были перепечаткой из газеты «Русское слово» и что делалось это по указанию немецких властей. Обвинение предъявило трибуналу много других статей, которые не были перепечаткой из «Русского слова», а были написаны самим Жарковым на местном материале. Фигурировали статьи с подробным и правдивым описанием пыток в подвалах НКВД, ужасов коллективизации и раскулачивания, голода, организованного советскими властями. Но больше всего ставились в вину Жаркову статьи на литературные темы.

Председатель военного трибунала негодующе упрекал его: «Всю жизнь преподавали русскую литературу. Ваш сын служит в Красной армии. А написали статью с клеветой на Алексея Максимовича Горького».

В этой статье клеветы не было, а сообщались сведения о А. М. Горьком, которые в советской печати не публиковались.
............................
Военный трибунал учел преклонный возраст обвиняемого, наличие у него сына в Красной армии, применил статью 51 Уголовного кодекса, позволяющую перейти к другой, менее тяжкой мере наказания, и осудил Жаркова не к расстрелу, а к десяти годам лишения свободы. Издававшаяся им газета, как и многие сотни других газет, выходивших на оккупированной территории, останутся интереснейшими историческими документами того времени и заслуживают пристального изучения историков.

[belkafoto.livejournal.com]

"В советской печати обычно утверждается, что первыми судебными процессами, на которых вынесли приговоры о смертной казни через повешение по Указу Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года, были Харьковский и Краснодарский. Но это не так. До этих процессов был процесс в Армавире над начальником полиции Армавира Сосновским, и он был первым, кого повесили в СССР по этому Указу.

До оккупации немецко-фашистскими войсками Армавира, одного из крупнейших городов на Кубани, Сосновский был экономистом в исполкоме этого города.
..........................
Во время рассмотрения дела Сосновского в Военном трибунале все обращали внимание на то, что этот высокий и чрезвычайно худой человек едва жив. Еще до вынесения приговора он был похож на покойника. Когда в апреле 1943 года был вынесен приговор, осуждавший Сосновского к расстрелу и подлежавший рассмотрению в порядке надзора Военным трибуналом Северо-Кавказского фронта, сомневались, доживет ли Сосновский до исполнения приговора
.......................
На этот раз по делу Сосновского пришла шифрованная телеграмма из Краснодара в Армавир от Военного трибунала Северо-Кавказского фронта, которая озадачила всех работников нашего трибунала. В шифровке говорилось, что приговор к расстрелу в отношении Сосновского отменяется из-за мягкости избранной меры наказания. Наши трибунальцы еще не знали, что принят новый Указ, предусматривающий повешение и каторжные работы, и что соответствующие инстанции перед повешением двух групп, в Харькове и Краснодаре, решили проверить, как этот Указ будет действовать на практике, как всё это технически произойдет, и решили впервые применить новый Указ к Сосновскому.

Дело было рассмотрено вновь, и в соответствии со статьей 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 года «0 мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников Родине из числа советских граждан и для их пособников», Сосновский был приговорен к повешению.

[belkafoto.livejournal.com]

Казнь должна была быть произведена на одной из площадей Армавира. Население об этом было предварительно извещено. К назначенному времени площадь была заполнена народом. На деревьях и крышах окрестных домов расположились мальчишки. Сосновский находился в кузове грузовой автомашины. Председатель Военного трибунала огласил приговор. На шею Сосновского надели петлю, автомашина отъехала и казнь свершилась. Но в этот момент произошло неожиданное. По Указу от 19 апреля 1943 года повешенный должен был висеть на площади три дня для публичного обозрения. Однако, как только автомашина отъехала, к повешенному подскочили инвалиды войны и стали палками и костылями его бить. В результате обнажилось тело. Этот инцидент был учтен и при последующих повешениях в Краснодаре и Харькове место казни тщательно охранялось воинскими подразделениями, чтобы не было подобных неожиданностей.

Труп Сосновского висел на армавирской площади три дня. Большинство людей обходили это место стороной. Вспоминали, что на этой площади в период немецкой оккупации немцы повесили несколько местных жителей за воровство и они тоже висели три дня.

Осуществляя репрессивные меры, советские и немецкие карательные органы использовали опыт друг друга, воспринимали и осуществляли сходные методы, разработанные другой стороной.

[belkafoto.livejournal.com]

Однако моряки не ограничились матом. В каждой станице, испытывая ненависть к сотрудничавшим с немцами, они стали собирать старост, полицейских и расстреливали их без суда и следствия. В результате старосты, полицейские, а вместе с ними дезертиры из Красной армии и просто мужчины, жившие в период немецкой оккупации у себя дома и не сотрудничавшие с немцами, побоявшись бессудной расправы, стали уходить в леса и там собираться в своеобразные отряды. Эти отряды, которые советские власти прозвали бандами, сформировались из людей, решивших, что моряки будут расстреливать всех мужчин, живших на оккупированной территории. Немцы забрасывали в эти отряды своих инструкторов. Такой отряд или банда выходила подчас из леса к тому месту, где по указанию советских властей женщины восстанавливали мост или шоссейную дорогу. Проводили с женщинами митинг. Говорили им: «Мы не бандиты. Мы отряд армии генерала Власова. Не восстанавливайте мост для Красной армии. Скоро вернутся сюда обратно немцы». При этом забирали у женщин находившиеся у них продукты и говорили, что кринки из-под молока будут стоять на такой-то просеке.

Отрядов было много. Советско-германский фронт проходил совсем близко — по реке Кубань, по так называемой «голубой линии», и отряды в лесах представляли серьезную опасность для Красной армии.

Перед советскими властями встала задача ликвидировать эти отряды.

[belkafoto.livejournal.com]

Была поздняя осень. В лесах стало холодно. В лесных отрядах или бандах решили: «Поймают — повесят, попробуем выходить». Вышел сначала один отряд. Сдали оружие. Стали жить в станице. Никого из них не трогали. Стали выходить другие отряды и так вышли почти все. Когда все вышедшие из лесов стали жить в станицах, их по-прежнему никто не трогал. Начались жалобы со стороны местных жителей. Писали: «Мой муж с 1941 года в Красной армии, жизнью рискует, а эти немцам служили и спокойно живут дома». Тогда было советскими властями объявлено, что все вышедшие из лесов направляются в Краснодар для отправки на службу в Красную армию.

Организаторы бериевской операции понимали, что часть вышедших из леса действительно можно отправить на службу в Красную армию, но часть из них так настроена, что тут же на фронте перейдут на сторону немцев. Одновременно организаторы операции не хотели, чтобы вышедшие из лесов и сдружившиеся в этих лесных отрядах или бандах знали, что их ждет разная судьба. Поэтому в Краснодаре провели будто бы формирование железнодорожных эшелонов с новым пополнением на фронт. В действительности бериевские органы произвели распределение по вагонам, исходя из своих данных. Из эшелона десять вагонов шло на фронт, а пять — на расстрел. Так было сформировано много эшелонов. Родных тех лиц, кого тайно расстреляли, ни о чем не извещали. От многих, направленных на фронт, в станицах стали получать письма, а от других нет. «Значит погиб в первом бою», — решали дома. За эту операцию Сталин наградил Берия очередным орденом.

[belkafoto.livejournal.com]

Среди всех этих дел выделялось большое дело о действовавшем в Воронежской области фиктивно-провокационном партизанском отряде. По делу было 11 обвиняемых, оно отличалось исключительной сложностью и рассматривалось долго.

В чем же суть этого дела?

На оккупированной немцами территории СССР проживало много отставших от своих воинских частей солдат и офицеров Красной армии, много не успевших эвакуироваться при отступлении Красной армии гражданских лиц, и многие из них были настроены против немецких оккупантов и были готовы вести активную борьбу против немцев. Немецкое военное командование было заинтересовано в том, чтобы выявить и уничтожить этих людей. С этой целью немцы поручали завербованным ими агентам создавать фиктивные партизанские отряды, вовлекать в них патриотически настроенных людей, а потом по тайному сговору с немецким военным командованием ставить такой партизанский отряд под удар немецких войск.

Сложность дела заключалась в том, что большинство обвиняемых отрицали свою вину. Они утверждали, что считали партизанский отряд, в котором служили, настоящим, не знали о его фиктивно-провокационном характере. Этот факт признавали лишь несколько обвиняемых. Обвинению трудно было представить достоверные доказательства вины обвиняемых. Свидетели давали сбивчивые показания. Объективных письменных или каких-либо других вещественных доказательств не было.

Военный трибунал Воронежского военного округа вынес определение о направлении этого уголовного дела на доследование. После доследования дело вновь рассматривалось в Военном трибунале уже без моего участия. Был вынесен обвинительный приговор. У меня осталось твердое убеждение, что немецкое командование действительно создавало фиктивно-провокационные партизанские отряды, и таких было довольно много. Но для меня как юриста было ясно, что доказать вину обвиняемых по таким сложным делам чрезвычайно трудно, и в отношении многих обвиняемых по воронежскому делу я не видел достаточных доказательств для вынесения обвинительного приговора.

[belkafoto.livejournal.com]

За что же и как брались взятки?

В Военном трибунале Московского военного округа рассматривалось много трибунальских дел в кассационном порядке, ибо он являлся судом 2-ой инстанции для Военных трибуналов соединений, находившихся в Московском военном округе и для Военного трибунала Московского гарнизона.

Это был 1946 год, год послевоенный, и в кассационном порядке по многим делам меры наказания военнослужащим серьезно смягчались или осужденные подлежали вообще освобождению. От момента вынесения кассационных определений до их исполнения проходило дней десять. За эти дни старший секретарь Военного трибунала Московского военного округа капитан юстиции Буря выискивал в делах, по которым уже были вынесены определения о смягчении меры наказания, адреса родственников, вступал с ними в контакт, брал с них деньги за то, Что мера наказания будет смягчена, и указывал до каких пределов. Все его «обещания» о снижении реализовывались, ибо он исходил из уже состоявшихся определений трибунала округа.

Буря совершил серьезное преступление, подлежащее двойной квалификации. Родных осужденных он склонял к даче взятки, а сам совершал мошеннические действия и использовал в корыстных целях свое служебное положение. Буря был разоблачен и предан суду трибунала.

При расследовании было выявлено, что он получал довольно крупные суммы денег и прокучивал их в московских ресторанах, завел знакомство с актрисой Московского цыганского театра Лялей Черной и тратил много денег на нее.

Буря был лишен офицерского звания и осужден к лишению свободы. Это неприглядное дело старались сохранять в тайне, ибо ничто так не дискредитирует любое судебное учреждение как сообщение, что там имеют место взятки, корыстные злоупотребления, тем более когда речь идет о столичном и солидном органе военной юстиции.

в девичестве — Киселёва

[belkafoto.livejournal.com]

Ляля Чёрная (настоящее имя Надежда Сергеевна Хмелёва (в девичестве — Киселёва); 15 февраля 1909, Нальчик — 2 сентября 1982, Москва) — актриса театра и кино, Заслуженная артистка РСФСР (1960), артистка театра «Ромэн», танцовщица, исполнительница цыганских песен и романсов.

Родилась в 1909 году в Нальчике, в семье московского дворянина Сергея Алексеевича Киселёва и цыганки Марии Георгиевны Поляковой, певицы и плясуньи Стрельненского цыганского хора И. Лебедева.

В 13 лет впервые вышла на профессиональную сцену в качестве танцовщицы в хоре Е. Полякова, где проработала вплоть до открытия театра «Ромэн». Со дня основания в 1931 году до 1972 года Ляля Чёрная работала в театре «Ромэн». Сыграла более 35 ролей (в том числе главных) в спектаклях театра, снялась в фильме «Последний табор» в роли Альты[1].

Во многом повлияла на становление эстрадной манеры танца.

[belkafoto.livejournal.com]

Личная жизнь
Была замужем за выдающимися актёрами театра и кино: И. И. Ром-Лебедевым[3], Михаилом Яншиным и Николаем Хмелёвым[4][5], Евгением Весником (фактический брак)[6][нет в источнике].

Интересные факты

В 1946 году, по свидетельству секретаря военного трибунала Якова Айзенштата, работник Военного трибунала Московского военного округа капитан юстиции Буря тратил большую часть полученных взяток на свою близкую знакомую, актрису Надежду Киселёву, в результате он был осужден на длительный срок[7].