Это значит ходить по улице

[arbeka]

"Трехлетний малыш распевал «Умрем за родину».

– Знаешь, что значит «умереть за родину»? – спросила его мать.

– Знаю, – ответил малыш. – Это значит ходить по улице с флагом."

Comments

поскорее покончим с этим!

[belkafoto.livejournal.com]

Баррикаду, построенную по всем правилам, невозможно было разрушить без артиллерии. На сооружение баррикад образца 1848 года пошел опыт нескольких десятилетий. Баррикаду нужно было либо взорвать спереди, либо перескочить ее с верхних этажей домов. По словам одного свидетеля в итоговой комиссии по запросу, поданному в июле, Гюго предпочитал атаковать спереди: «Мы с Виктором Гюго взяли у генерала Ламорисьера 75 членов Республиканской гвардии [профессиональных солдат. – Г. Р.]. Приказали привезти пушку; ее быстро доставили на площадь Бушера. По сле первого же залпа стрельба, которую вели со стороны улицы Сен-Луи, прекратилась, и мои коллеги Гюго, Сен-Виктор и Брейман ворвались на улицу во главе отряда Национальной гвардии» {782}.

Другой свидетель видел безоружного человека в сером пальто, «без каких-либо знаков отличия», который стоял один посреди улицы и кричал солдатам, перебегавшим от одной двери к другой: «Дети мои, давайте поскорее покончим с этим!»

[belkafoto.livejournal.com]

Подобно многим, Гюго ожидал переворота и не уделил должного внимания другому заговору, который плели против него, можно сказать, в самом сердце его чрезмерно разросшейся семьи. 28 июня 1851 года почтальон доставил на дом Жюльетте Друэ объемистый пакет. Вскрыв его, она нашла кипу страстных любовных писем, помеченных гербом Гюго – «Ego Hugo» {853}. Письма были адресованы женщине по имени Леони д’Оне (девичья фамилия мадам Биар). В сопроводительной записке Леони сообщала Жюльетте, что их роман в разгаре и что Виктор отказывается сделать выбор между двумя своими любовницами.

Жюльетта покинула свой переулок и весь день гуляла по Парижу, гадая, что делать: покончить с собой или переехать к сестре в Бретань. Она стала вспоминать события последних семи лет, и все вдруг предстало перед ней в ином свете. Оказывается, она делила любовника с женщиной, которая ужинала с семьей Гюго, а она сидела в своей крошечной квартирке с крошечным садиком, как в тюрьме, общалась только со своей птицей и выходила лишь во двор, который она называла «выгульным» {854}.

[belkafoto.livejournal.com]

Зараз к нему приходили до тридцати человек, превращая спартанскую комнату в сочетание литературного салона и зала суда. Гюго собирал свидетельства для разрушительной книги, которая позволит ему «привести Луи-Наполеона в вечность за ухо». Такое накопление свежих, непосредственных отчетов делает «Историю одного преступления» (Histoire d’un Crime) уникальным историческим гибридом: это образец объективного репортажа и один из величайших в истории примеров приключенческой книги для мальчиков.

[belkafoto.livejournal.com]

Некоторые гости приходили только для того, чтобы послушать, как Гюго читает очередную страницу своего обличения. Видя его жестикуляцию – некоторые сравнивали его с сеятелем, – гости, возможно, замечали то, что Гюго старался скрыть, изображая праведный гнев. Однако то же чувство он подчеркивает в переписке: «Никогда еще у меня на душе не было так легко и хорошо. События в Париже прекрасно мне подходят. Они достигают высот идеала с обеих сторон – зверства и гротеск… Эти негодяи [Луи-Наполеон и его приспешники. – Г. Р.] – бесподобные экземпляры. Бесславие в миниатюре. По-моему, это великолепно».

[belkafoto.livejournal.com]

Он тут же вступил в него и стал произносить пылкие речи, направленные против французского правительства. Он даже самым прискорбным образом оскорбил принца-президента. От повторения его оскорблений я воздержусь» {912}.

Повторять оскорбления Гюго не было смысла, потому что, если не считать фразы «зловещие намерения Елисейских Полей», других просто не было. Гюго призывал всех изгнанников объединиться, выступить единым фронтом против врага {913}. А между строк можно было прочесть нечто удивительное: Гюго хотел, чтобы его оставили в покое.

[belkafoto.livejournal.com]

«Наполеон Малый» вышел в Брюсселе через два дня после того, как Гюго прибыл на Джерси; 8500 экземпляров разошлись менее чем за две недели. К концу 1852 года напечатали 38 500 экземпляров; их читали вслух на тайных собраниях по всей Франции и переписывали от руки. «Наполеона Малого» переводили на другие языки. В Германии Napoleon der Kleines вышел в Бремене, Гере и Муртене, Napoleone il Piccolo, напечатанный в Лондоне, вскоре появился в Италии. Вышло издание на испанском языке и по крайней мере три пиратских издания во Франции. Только в Мексике, как будто предчувствуя французское вторжение 1862 года, вышло два перевода: Napoleon el Chiquito и Napoleon el Pequeño {919}. Ни за одно такое издание Гюго гонорара не получил, хотя мексиканское правительство наградило его золотым пером с гравировкой

[platonicus.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=3Mibw9BRKGU

есть даже перевод на испанский

[belkafoto.livejournal.com]

https://www.youtube.com/watch?v=H1WPpUXARGg

[platonicus.livejournal.com]

А, простите, не подумал.

[belkafoto.livejournal.com]

Произведение Гюго доходило до читателей как заморский, экзотический фрукт; от него смутно веяло приключениями. Книгу провозили в стогах сена, пачках с контрабандным табаком, в напольных часах, в сейфах, прикрепленных к рыболовецким судам ниже ватерлинии (их разгружали ночью, на пустынных пляжах), в выдолбленных деревянных колодах, которые выбрасывали за борт за пределами видимости телескопа береговой охраны. Их запаивали в консервные банки с надписью «Сардины». Французские туристы, приезжавшие в Сент-Хельер, надевали мешковатые брюки и уезжали, привязав к ногам кипы страниц. Гости Гюго с гордостью показывали, на какие уловки они идут: сундуки с двойным дном, обувь с двойной подметкой, полые внутри трости и сигары, скрученные из листов «Наполеона Малого», специально напечатанного на луковой бумаге. Гюго радовался, узнав, что женщины вшивают его произведение в одежду и закрепляют подвязками: высший комплимент!

[belkafoto.livejournal.com]

Поразительный, противозаконный успех «Наполеона Малого» – важное событие в истории современной демократии. Оправдывалось убеждение Гюго в том, что современные средства сообщения способствуют созданию международной демократической республики.

[belkafoto.livejournal.com]

22 сентября 1855 года у властей появился и удобный предлог. Живущие в Лондоне беженцы из Франции, возглавляемые республиканцем Феликсом Пиа, опубликовали «Письмо королеве Англии», по духу сравнимое с плакатом 1980-х годов, на котором изображались Рейган и Тэтчер в виде героев фильма «Унесенные ветром». Авторы «Письма» позволили себе каламбуры, связанные с орденами Бани и Подвязки (ими недавно наградили Наполеона III), и грубые намеки на то, что королева Виктория позволяет мрачным иностранным монархам хватать себя за интимные места.

[belkafoto.livejournal.com]

27 октября 1855 года местный констебль [40] и два чиновника постучали в дверь дома номер 3 по Марин-Террас и известили Гюго и его сыновей, что они высылаются с острова. Им давалась неделя на то, чтобы собрать вещи. Гюго заверил констебля, что у него нет желания оставаться в «стране, которая потеряла свою честь».

[belkafoto.livejournal.com]

К сожалению, мысль о том, что Гюго оказался недостаточно благодарен приютившей его стране, бытует и в наши дни, причем она распространена гораздо шире, чем в середине XIX века. Она создает ложное впечатление о тогдашних настроениях в Соединенном Королевстве и отражает гораздо более современную точку зрения на предоставление политического убежища. На самом деле все было несколько иначе. Столпы джерсийского общества подписали петицию и публиковали листовки против изгнания {999}. В Лондоне, Ньюкасле, Пейсли и Глазго устраивали митинги протеста. Происшествие получило название «джерсийский государственный переворот». Мысль, что Британия поддалась давлению Франции, глубоко потрясла общество. В нескольких газетах предсказывалось скорое падение кабинета Палмерстона.

[belkafoto.livejournal.com]

Гюго предавался распутству, а маленькие внуки – кусты под кипарисом – счастливо процветали: «Я играл в саду с малышами; они очаровательны. Жанна сказала мне: „Я оставила свои штанишки у Гастона“. Гастон – ее друг, пяти лет»