Мы ложились с курами

[arbeka]

"Я и сегодня удивляюсь легкости, с которой приспособилась к такому существованию, хотя ничто не располагало меня к этому. Все мое детство прошло на дере­венской свободе, я была окружена любовью матери. Мы ложились с курами и вста­вали с петухами. И вот, на удивление естественно, я стала, как и он, вести ночную жизнь, словно никогда и не жила по-другому. И это было не просто приспособлением. Можно сказать, что двадцать четыре часа из двадцати четырех и семь дней из семи я существовала только для него. Хоть у меня и нет ничего общего с той женщиной из его книг, которую он назвал Пленницей, но и я вполне заслужила это имя.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Когда мы обсуждали, например, что нужно сделать, я, как ни в чем не бывало, могла сказать:

— Сударь, вчера вечером вы говорили мне...

А это «вчера вечером» часто означало восемь или девять часов утра уже давно начавшегося дня.

Вся жизнь была перевернута с ног на голову даже в самых простых вещах. Например, я могла делать уборку в квартире и в его комнате лишь когда он уходил, а поскольку это лишь редко происходило раньше десяти часов вечера, то практически я всегда убиралась по ночам, а уж окна вообще никогда не открывались для дневного света.

В кухне и в своей комнате я еще видела солнце, но во всю остальную квартиру оно никогда не проникало за закрытые шторы. Пробковая комната г-на Пруста защищалась от него еще и ставнями и двойными голубыми занавесями. Благодаря также двойным стеклам внутрь не проникал и шум — даже звуки трамвая с бульвара. У нас всегда была или ночь, или электричество.

Валентен Луи Жорж Эжен Марсель

[belkafoto.livejournal.com]

Валентен Луи Жорж Эжен Марсель Пруст (фр. Valentin Louis Georges Eugène Marcel Proust; 10 июля 1871 — 18 ноября 1922)

В 1903 году умер отец, а в сентябре 1905 — горячо его любившая мать. Пруст получил богатое наследство, но тяжёлая форма астмы вынудила его вести с 1906 года затворнический образ жизни. В самом конце 1906 года Пруст переселился с улицы Курсель (где семья жила с 1900 года) на Бульвар Осман, в квартиру только что умершего дяди Жоржа. В годы Первой мировой войны субсидировал содержание публичного дома для гомосексуалов.

Proust is known to have been a homosexual, and his sexuality and relationships with men are often discussed by his biographers.[17] Although his housekeeper, Céleste Albaret, denies this aspect of Proust's sexuality in her memoirs,[18] her denial runs contrary to the statements of many of Proust's friends and contemporaries, including his fellow writer André Gide[19] as well as his valet Ernest A. Forssgren.[20]

Re: Валентен Луи Жорж Эжен Марсель

[belkafoto.livejournal.com]

Proust never openly admitted to his homosexuality, though his family and close friends either knew or suspected it. In 1897, he even fought a duel with writer Jean Lorrain, who publicly questioned the nature of Proust's relationship with Lucien Daudet (both duelists survived).[21] Despite Proust's own public denial, his romantic relationship with composer Reynaldo Hahn,[13] and his infatuation with his chauffeur and secretary, Alfred Agostinelli, are well documented.[22] On the night of 11 January 1918, Proust was one of the men identified by police in a raid on a male brothel run by Albert Le Cuziat.[23] Proust's friend, the poet Paul Morand, openly teased Proust about his visits to male prostitutes. In his journal, Morand refers to Proust, as well as Gide, as “constantly hunting, never satiated by their adventures … eternal prowlers, tireless sexual adventurers."[24]

[belkafoto.livejournal.com]

Стоит сказать, что еще одной поразительной чертой этого великого больного был цвет его кожи. Конечно, в постели он иногда походил на мертвеца. Но если воодушевлялся, или перед гостями, или придя домой, пусть даже утомленным, у него всегда был великолепный цвет лица, еще более оттенявшийся черными волосами, черными усами и блестящими черными глазами, не говоря уже о зубах невероятной белизны, которую он сохранил, несмотря на болезнь и почти полное отсутствие пи­тания. Я не помню у него зубной боли и ни одного испорченного зуба.

[belkafoto.livejournal.com]

Один только г-н Пруст и учил меня пониманию жизни, и моя наивность очень забавляла его. К примеру, когда он ночью посылал меня за чем-нибудь, я почти каждый раз встречала на улице Тронше толстую негритянку, которая прохаживалась взад-вперед с ручной сумочкой. И как-то раз я спросила у г-на Пруста:

— Подумайте, сударь, и что она делает в этой темнотище? При ней нет даже маленькой собачонки.

— Ну, Селеста, вы же знаете... Эта женщина из тех, кто зарабатывает на жизнь такими прогулками.

Редко случалось, чтобы он так смеялся. Но у него была совсем не обидная манера, и я стала тоже смеяться вместе с ним.

[belkafoto.livejournal.com]

В том, что связано с Одилоном, г-на Пруста более всего трогали обстоятельства смерти его матери, когда он еще ходил в школу. Однажды вместе с ней он возвращался домой, и у него на куртке была оторвана пуговица; она сказала ему: «Положи ее в кухне, я потом пришью, сейчас у меня что-то побаливает сердце». Утром он взял куртку с пришитой пуговицей, но в доме была какая-то необычная тишина. Он по­думал, что матери надо выспаться, и стал собираться в школу, стараясь не шуметь. Потом ему пришло в голову, что она будет беспокоиться, если он уйдет, так и не сказав ни слова. Но она была уже остывшая на постели... Г-н Пруст всегда очень волновался, рассказывая об этом; он каждый раз вспоминал и о своей матери.

[belkafoto.livejournal.com]

Но я думаю, он прежде всего был моралистом. Во всем, будь то добро или зло, он старался найти неприкрытую истину.

Вспоминаю, как, рассказывая о другом платье с восхитительными тканью и покроем — из серебряной парчи, — он возмущался ответом этой дамы на комплимент.

— Представляете, Селеста, что она сказала мне? «Это остатки последних денег Франции!» А знаете, кто она? Жена министра финансов! В конце концов, я решил, что при такой низменной душе даже самое прекрасное платье делается без­ вкусным и самого дурного тона, как и эти ее слова.

которому он хотел помочь

[belkafoto.livejournal.com]

Аббат Мюнье был священником церкви Св. Клотильды в аристократическом квартале Сен-Жермен. Но у него возникли неприятности из-за отношений с одним расстриженным священником, которому он хотел помочь, и его сместили на должность капеллана при монахинях Св. Франциска Сальского. Г-н Пруст познакомился с ним на обеде у своей приятельницы княгини Сузо, о которой у меня еще будет случай упомянуть. И он сразу влюбился в ум и манеру держать себя этого человека.

Без запаха серы

[belkafoto.livejournal.com]

Каждый раз после их встречи г-н Пруст возвращался переполненным его словечками. При первом знакомстве, чтобы немножко поддразнить аббата, он спросил, читал ли тот «Цветы зла» Бодлера.

— Никогда не угадаете, что он мне ответил, Селеста. «Но, дорогой мой, я вообще с ним не расстаюсь. Без запаха серы разве ощутишь аромат добродетели?» А после обеда, когда мы вместе спускались по лестнице, он сказал: «Дорогой друг, будь на то моя воля, наша беседа никогда не прекращалась бы; но я должен возвращаться, меня ждут мои мистические курочки».

[belkafoto.livejournal.com]

Однажды ночью — дело было в конце войны, и я находилась при нем уже три или четыре года — он сказал:

— Дорогая Селеста, я все думаю, что же вы ждете и не начинаете писать дневник?

Я рассмеялась.

— Вы все шутите со мной, сударь!

— Да нет, совершенно серьезно. Ведь никто по-настоящему и не знает меня, кроме вас, тем более — всего, что я вам говорю. После моей смерти у вашего днев­ника будет куда больший успех, чем у моих книг. Он пойдет, как горячие пирожки, и вы заработаете кучу денег. Больше того — я даже могу сделать к нему примечания.

— Ну вот, сударь! Вы постоянно жалуетесь, что вам не хватает времени для работы, а теперь еще хотите и моим дневником заняться! Это все ваши шуточки!

Вздохнув, он ответил:

— Совсем не так, Селеста, и вы еще пожалеете. Вам и не представить, сколько людей будет приходить и присылать письма, когда я умру, а вы тогда не захотите отвечать им.

К сожалению, все так и случилось. После его смерти ко мне стали ходить целые толпы. Я продолжаю получать письма, но не отвечаю на них. И больше всего жалею, что не вела дневник: ведь если бы он сделал к нему примечания, у меня было бы еще одно, кроме моей памяти, оружие против вольной или невольной лжи о его книгах и о нем самом.

[belkafoto.livejournal.com]

О смерти матери г-н Пруст говорил не так охотно — рана была значительно глубже. Он рассказывал мне только, что после кончины отца все так же жил с ней на улице Курсель. Квартира была очень большая, и часть комнат они просто заперли. И, конечно, прекратились все приемы.

— После смерти папа матушка потеряла вкус к жизни, но никак не выдавала этого. Держалась она прекрасно.

Он рассказал мне еще и такую подробность: при прощании с профессором Адриеном Прустом г-жа Пруст вошла как раз в тот момент, когда какая-то незнако­мая женщина ничуть не скрывая своего горя, положила умершему букет пармских фиалок.

— В некоторых случаях у матушки был неподражаемый дар не замечать то, чего она не хотела видеть. Помню, как у Робера еще в молодости произошел несчастный случай на мотоцикле, когда с ним была девушка. Матушка поспешила к его постели, а там уже сидела эта амазонка, но она не только не посмотрела в сторону молодой особы — она просто ее не видела, понимаете, Селеста? И, клянусь вам, в день похорон матушка тоже не видела ни эту женщину, ни этих фиалок.

[belkafoto.livejournal.com]

И еще, когда он повторял мне уже в сотый раз об идеальной гармонии его ро­дителей, я спросила, есть ли для него разница между платонической и плотской любовью. Внимательно взглянув на меня, он ответил:

— Не понимаю, о чем вы говорите?

И я почувствовала, что это неуместная тема.

[belkafoto.livejournal.com]

Много говорили о его секретарях, будто бы он предпочитал здесь мужчин. Но у меня нет никаких сомнений, что это объясняется лишь его огромным уважением к женщинам и стыдливостью больного, прикованного к постели.