«Дань времени»
Mar. 2nd, 2019 07:05 pmДолистал книжку «Дань времени» (М., 1928) тов. Белоконского. Назвать этого писателя популярным несколько затруднительно. Хотя в Вике о нем есть.
Воспоминания Иван Петрович компоновал на склоне лет. Поэтому они слегка неровные: и дневниковые записи (?), и перепечатки старых журнальных публикаций и письма.
Но, в целом, объемный и солидный труд достаточно нейтрального, в политическом отношении, человека. (тяготел к кадетам).
Очень подробное описание быта не только политических заключенных, но и уголовных. На пересылках и поселениях.
О жене хорошо написано, по старинному сентиментально.
..................
"Квартиры были более чем скромные, обстановка примитивная, пища самая простая.
Наши женщины, вечно занятые хлопотами о помощи товарищам и вообще отрицательно относившиеся "к кухне", лишь в редких случаях заботились о хозяйстве
и сплошь да рядом обедать, например, вовсе не приходилось.
На этой почве бесхозяйственности нередко происходили высококомичные сцены."
Воспоминания Иван Петрович компоновал на склоне лет. Поэтому они слегка неровные: и дневниковые записи (?), и перепечатки старых журнальных публикаций и письма.
Но, в целом, объемный и солидный труд достаточно нейтрального, в политическом отношении, человека. (тяготел к кадетам).
Очень подробное описание быта не только политических заключенных, но и уголовных. На пересылках и поселениях.
О жене хорошо написано, по старинному сентиментально.
..................
"Квартиры были более чем скромные, обстановка примитивная, пища самая простая.
Наши женщины, вечно занятые хлопотами о помощи товарищам и вообще отрицательно относившиеся "к кухне", лишь в редких случаях заботились о хозяйстве
и сплошь да рядом обедать, например, вовсе не приходилось.
На этой почве бесхозяйственности нередко происходили высококомичные сцены."
no subject
Date: 2019-04-01 01:55 pm (UTC)Уместно предположить, что вояж понадобился не только для лечения. Отъезд избавил Гроссмана от хедера. Такое в Бердичеве практически исключалось: пренебрежение религиозной традицией было бы воспринято как прямой вызов местной еврейской общине. В любом же европейском городе – вопрос личного выбора, не более.