Про молодца Калашникова

[arbeka]

(Убийство якута Иванова)

Создатели первых, еще досоветских мифов, о пламенных рев-ах, исторгали неверный звук (Пушкин), когда речь заходила о бытовухе.
В идеальное описание идеальных людей, реальная действительность вписывалась криво.
..............
Итак, "26 июля 1900 г. в Колымском округе застрелился ссыльный И. Калашников, который обиделся на колымского заседателя, образованного якута В. Иванова. Ссыльный А. Ергин в отместку смертельно ранил Иванова."

Обиделся вспыльчивый ссыльный, потому что его длинный язык привел к драке, в которой ему наваляли люлей. Сообщив случайно встретившимся друзьям о событии, рев-р отошел в сарай и застрелился. Оставив записку позаботиться о малолетнем сыне.
Колония из 17 осужденных впала в уныние, из которого вышла, когда тов. Ергин покончил с противным якутом.
Насколько понимаю, состоявшийся через год кровавый царский суд, убийцу практически оправдал. 2 года арестантских рот и амнистия 1904.
То есть, жизнь политического оценивалась значительно выше нацмена-якута?

Comments

Ергина Любовь Владимировна

[belkafoto.livejournal.com]

Ергина Л. В. Воспоминания из жизни в ссылке: (Памяти Л. Ф. Яновича). - Былое, 1907, № 6, с. 41 - 64.

Др. публ. (с сокр.). - В кн.: В якутской неволе. М., 1927 (под загл.: Год в Средне - Колымске).

Ергина Любовь Владимировна, участница народовольческого движения, жена политического ссыльного А. А. Ергина.

22 февр. 1900 - май 1902. Жизнь и быт политических ссыльных в Средне - Колымске. Знакомство с сосланным польским революционером Л. Ф. Яновичем. Характеристика личности Яновича, его научные занятия, образ жизни. Избиение становым приставом Ивановым ссыльного И. Калашникова. Самоубийство Калашникова. Моральное состояние ссыльных после происшедших событий. Убийство А. А. Ергиным Иванова, его арест и суд над ним. Самоубийство Яновича - свидетеля по делу Ергина. В тексте - отрывки из писем Яновича товарищам по ссылке.

сын чиновника

[belkafoto.livejournal.com]

русский, сын чиновника, статистик; родился 26 июля 1868 г. в Нолинске, Вятск. губ.; оконч. ун-тет в Петербурге.
1890-92 работал в "Народной Воле".
Арест 1895. Сент. 1900 убийство.

1876

[belkafoto.livejournal.com]

Ошибка с годом рождения. (изд.1929 г)

http://elib.shpl.ru/ru/nodes/157-politicheskaya-katorga-i-ssylka-biograficheskiy-spravochnik-chlenov-obschestva-politkatorzhan-i-ssylno-poselentsev-m-1929#mode/inspect/page/184/zoom/4

Ергин Александр Гаврилович

[belkafoto.livejournal.com]

православные священнослужители русской эмиграции

http://forum.vgd.ru/398/15665/0.htm

тяжелую рану в живот.

[belkafoto.livejournal.com]

план этот не был приведен в исполнение только потому, что в тот же день Янович был арестован.
18 июля 1884 года, в 6 часов по полудни, б. агент Альбрехт Лямберт, встретив случайно на улице разыскивавшегося по обвинению в государственном преступлении студента Варшавского Университета Бронислава Славинского и, заметив, что он вошел в молочное заведение Генеберга, находящееся на Новом-Свете, под № 51, в намерении его задержать, отправился вслед за ним в сопровождении помощника полицейского пристава ротмистра Оже. В заведении оказалось еще двое лиц, находившихся в обществе Славинского, и когда Лямберт, чрез ротмистра Оже, объявил лицам этим, что они арестованы, один из них заметил: „Странное дело”, а в это время другой опустил руку в карман и, произнеся: „Ну, это еще посмотрим”, вынул револьвер и хотел выстрелить в Оже, но сей последний ударом сабли отвел выстрел. В это время Лямберт схватил человека этого за руку, но тут на него бросились все трое. Тогда Лямберт ударом в живот повалил вынувшего револьвер, и товарищи его Славинский и Дембский пустились бежать преследуемые ротмистром Оже. Оставшись вдвоем, неизвестный поднялся, и между ним и Лямбертом опять завязалась борьба, во время которой неизвестный произвел 4 выстрела, причем двумя нанес Лямберту тяжелую рану в живот. После четвертого выстрела неизвестный успел повалить Лямберта, все время боровшегося с ним, на землю и направил уже дуло револьвера ему в лоб, но Лямберт вырвал револьвер и бросил в сторону; по объяснению же ротмистра, Оже, он саблею отклонил этот удар, после чего стрелявший бросился бежать, но был задержан при содействии прибывших на помощь Войцеха Стржалковского и Ипполита Василевского. Будучи препровождаем в участок, он кричал, что арестован „за свободу, за Пролетариат”.
Задержанный оказался жителем г. Варшавы Людвиком Яновичем.
Янович долженствовавший заступить Куницкого и устроить у себя такую же квартиру, какою была квартира Бардовского, признал принадлежность свою к сообществу „Пролетариат”, нанесение им раны Лямберту в целях самозащиты и защиты своих товарищей и заявил, что состоит членом организации, занимался пропагандою между рабочими, пропагандируя идеи социализма и необходимость сплотиться с тем, чтобы в удобный момент произвести государственный переворот, к чему, как видно из вышеизложенного, он действительно и стремился».

[belkafoto.livejournal.com]

Он любовался только что купленным браунингом

Накануне смерти Янович зашел ко мне. У нас были какие то копеечные счеты, — меня удивило, что он побеспокоился достать портмоне и расплатиться. Он любовался только что купленным браунингом, объяснял его устройство, — об этой покупке, в виду побега, давно состоялось решение.

[belkafoto.livejournal.com]

с интеллигентными европейскими физиономиями.

Наше знакомство состоялось 22 февраля 1900 г. в Средне-Колымске. Яркий февральский день сменился густыми сумерками, когда наши нарты выехали из тощего лиственничного леска, окружающего «город», и перед нами открылся вид на унылый поселок. Крошечные избушки без крыш и без дворов были беспорядочно разбросаны на большом расстоянии одна от другой и казалось тонули в сугробах снега. Снаружи они были обморожены для тепла снегом с водой; их ледяные окна весело сияли, освещенные из внутри огнем топящихся камельков; над каждой трубой высоко взвивался столб искр. Это придавало обычно печальной картине веселый вид ледяных иллюминованных домиков. Вот он пресловутый Колымск, конечный пункт наших скитаний! Здесь нам предстояло прожить 7 лет. Я с жадным любопытством всматривалась в окружающие предметы, стараясь предугадать по ним, что за жизнь ожидает нас здесь. Вот мы и в «городе». Появление наших нарт на пустынных улицах, Колымска тотчас было замечено. По улицам забегали и засуетились какие-то фигуры и вскоре нас остановили два человека с интеллигентными европейскими физиономиями.

[belkafoto.livejournal.com]

Его манеры были благородны

«А вот и Яновичъ!», сказал кто-то. Я быстро обернулась к двери. Мне уже раньше в Якутске пришлось слышать о Людвиге Фомиче, как о человеке выдающемся и его личность возбуждала во мне большой интерес. В дверь вошел человек выше среднего роста, худощавый в коротком романовском полушубке, шапке с наушниками и высоких валенных сапогах. Когда он снял шапку и шарф, я увидела бледное нежное лицо, обрамленное темной бородой с карими большими глазами необыкновенно печальными и добрыми. Лицо это поражало каждого, кто видел его хоть раз: оно было прекрасно своей полной одухотворенностью, печать трагизма лежала на нем. «А мы давненько уж вас поджидаем», сказал он, знакомясь с нами. Голос у него был нежный мягкого тембра, говорил он несколько застенчиво с легким заиканием, которое становилось заметным только тогда, когда Л. Ф. бывал чем-нибудь взволнован. Его манеры были благородны, в них сказывался человек, получивший хорошее воспитание, а в мягком деликатном обращении с людьми сквозило много сердечной доброты.

сошлись три члена

[belkafoto.livejournal.com]

ЛЮДВИГ ФОМИЧ ЯНОВИЧ
Л. Ф. Янович, подобно своему товарищу по революционной деятельности и заключению в Шлиссельбург, Варынскому, происходил из помещичьей семьи. Он родился в 1858 г. в Шавельском уезде Ковенской губернии, Из шавельской гимназии он перешел в виленское реальное училище, откуда направился в Москву, чтобы там поступить в Петровско-Разумовский земледельческий институт. В Москве Янович принимал участие в студенческой жизни и сблизился с русскими революционерами.
В 1881 г. Янович выехал за границу, побывал на интернациональном социалистическом конгрессе в Хуре, затем посетил Париж. Возвратясь на родину, Янович перешел на нелегальное положение, и посвятил все свои силы партии «Пролетариат». Он агитирует, занимается организацией рабочих, пишет прокламации, доставляет партии денежные средства и т. д. Арест прерывает эту кипучую деятельность.
30-го июля (н. ст.) 1884 г. в молочной ферме Геннеберга в Варшаве сошлись три члена «Пролетариата» - Дембский, Славинский и Янович. Агент тайной полиции, Ламберт, вошел в помещение фермы вместе с помощником пристава Оже, чтобы арестовать Славинскаго и его товарищей. Когда Ламберт заявил, что они арестованы, Янович вынул револьвер, но агент схватил его за руки. Увидев это, один из товарищей Яновича схватил Ламберта за шею, но должен был отступить, получив удар шашки капитана Оже. В это время раздался выстрел, и Ламберт упал, чем воспользовались Дембский и Славинский, которые бежали, сбив с ног Оже. Этот последний кинулся было догонять убегавших, но вскоре вернулся. Между тем, Янович боролся с Ламбертом, которого ему удалось ранить в живот.

и сохранял все время редкую бодрость

[belkafoto.livejournal.com]

При арестованном Яновиче нашли 700 рублей, револьвер, кинжал, несколько №№ «Пролетариата», записки и корреспонденции. Когда его вели в участок, он крикнул: «да здравствует Пролетариат!»
Настали долгие месяцы заключения в цитадели. Условия, в которых обвиняемые в принадлежности к «Пролетариату» находились в X павильоне, были таковы, что целый ряд узников впал в психическое расстройство. Тому же подвергся и Янович. Наконец, начался процесс «Пролетариата», закончившейся, как известно, трагически для множества лиц. Яновича (обвиняемого, кстати сказать, в преступлениях, о совершении которых ему и не снилось, как, напр., подготовка покушения на цензора Янкулио и Секержинскаго) приговорили к 16 годам каторги.
В конце февраля 1886 г. его вместе с Варынским увезли в Трубецкой бастион Петропавловской крепости, откуда они были переведены затем в Шлиссельбург. В Шлиссельбурге Янович пробыл более 10 лет. Он чувствовал себя там сравнительно лучше других заключенных и сохранял все время редкую бодрость. Янович редактировал один из тюремных рукописных журналов, много занимался статистикой, и когда, на основании манифеста 1896 г., перевезен был в Средне-Колымск, то казалось, что мрачное десятилетие заключения в Шлиссельбурге не оставило в его психике роковых следов.

чтобы устроить ему удачный побег

[belkafoto.livejournal.com]

В ссылке Янович пользовался всеобщей любовью, как человек чрезвычайно душевный и отзывчивый на всякие горести и страдания. Он обладал способностью вносить умиротворение в самые озлобленные и ожесточенные проклятыми условиями жизни сердца. Мечты об участии в живой политической деятельности на родине или, по крайней мере, о систематической литературной работе за границей не покидали его.
Когда в 1902 г. Янович был вызван в Якутск в качестве свидетеля по громкому делу Ергина, товарищи приготовили все, чтобы устроить ему удачный побег. Однако, судьба решила иначе. Оказалось, что десять лет пребывания в Шлиссельбурге не прошли даром: в последнюю минуту нервы отказались служить дольше... 30-го мая (н. ст.) 1902 г. Янович покончил с собой, оставив записку, в которой писал: «Меня убивает русское правительство, и пусть на него падет ответственность за мою смерть, точно так же, как и за гибель бесчисленного ряда других моих товарищей».
Л. Василевский (Плохоцкий).

За спасение двух товарищей

[belkafoto.livejournal.com]

Янович происходил из дворянской, довольно богатой польской семьи. Он родился в 1859 г. в деревне Лобкася, Ковенской губернии. Окончив Виленское реальное училище, Янович поступил в Московскую Петровскую Академию. Отдавая много времени научным занятиям, он в то же время энергично работал над созданием кружка, носившего название «Общестуденческий союз». В апреле 1884 г. Л. Ф. отправился в Варшаву, где вошел в кружок Куницкого. С июня началась его революционная деятельность в Царстве Польском. Он выполнял одновременно тяжелую работу организатора и пропагандиста, собирал сведения, устраивал связи, разъезжал по делам партии, читал лекции в рабочих кружках, составлял программы для пропагандистов, писал рефераты, проявляя повсюду изумительную энергию и преданность делу.
Но долго работать Яновичу не пришлось. В середине июня варшавская полиция выследила студента Бронислава Славинского, зашедшего в молочную на улице Новый Свет. Здесь же находились Янович и Дембский. У Яновича был револьвер, которым он и решил воспользоваться для защиты своих товарищей. Произошла стычка с агентом, получившим пулю в живот. Яновича арестовали, но Славинский и Дембский, воспользовавшись замешательством полиции, выскочили из молочной и скрылись. За спасение двух товарищей Янович поплатился 16 годами заключения в Шлиссельбургской крепости и ссылкой в Средне-Колымск, где он пробыл около 7 лет.

не осмелится отправить обратно

[belkafoto.livejournal.com]

Мы рассчитывали, что якутская администрация не осмелится отправить обратно в Колымск этого замученного человека, у которого к тому же сильно развился туберкулез легких. Рассчитывали мы также и на то, что в крайнем случае якутским товарищам удастся устроить Яновичу побег. Однако, все наши ожидания совершенно не оправдались. Якутские власти, считавшие в принципе необходимым каждые три года сменять состав чиновников, служащих в Колымске, в виду того, что этот округ считается официально «местом для жительства неудобным», сочла нужным забыть об этом разумном принципе, раз дело шло о народном борце; а якутский полицейский врач, г-н Вонгродский, освидетельствовавший Яновича накануне отправки его обратно, нашел, что состояние его здоровья не представляет никаких препятствий для дальнейшего пребывания его в Средне-Колымске. Интересно заметить, что этот же «врач» потом сообщил своим знакомым чиновникам, что «Янович долго не протянет». Нужно воистину обладать натурой безжалостного палача, чтобы вынести такой бессердечный вердикт человеку, и без того осужденному болезнью на смерть.

годного жизни и сил

[belkafoto.livejournal.com]

Янович был вызван в Якутск в качестве свидетеля по делу А. Ергина. Это дело, в свое время наделавшее много шуму не только в ссылке но и в России, И заграницей, было связано с самоубийством другого товарища, Ивана Калашникова. Невиданная смерть этого бодрого энергичного человека, годного жизни и сил, была вызвана такими трагическими обстоятельствами и повлекла за собой такие тяжелые последствия, что я считаю необходимым остановиться на ней подробнее. Правда, теперь человеческая жизнь стала так дешева, и в кровавый синодик русской революции внесено столько мучительных истязаний, пыток и смертей, что вся эта колымская драма как-то бледнеет перед массовым истреблением людей, до сих пор продолжающимся на нашей несчастной родине. И все-таки я не могу обойти молчанием эту смерть товарища. Быть может, когда читатель познакомиться с подробностями ее, он сам убедится, что описание нашей жизни было бы неполно, если бы я прошел мимо этой драмы.

которою обзавелся уже в ссылке

[belkafoto.livejournal.com]

Калашников принадлежал к типу тех в былое время довольно редких пролетариев, появление которых было так удачно отмечено Рубакиным в его глубоко интересном и показательном рассказе «Искорки». Он родился в г. Майкопе, в бедной одинокой семье, и с ранних лет должен был зарабатывать себе средства к жизни. Способности у него были недурные, и ему сравнительно легко удалось сдать экзамен на штурмана дальнего плаванья. До этого времени он служил матросом в различных пароходствах Черного моря, а затем с дипломом в кармане отправился в Англию, где плавал на различных судах, присматриваясь к жизни английских моряков и усердно работая над изучением английского языка, которым он овладел недурно. В Лондон он познакомился с Волховским и другими эмигрантами, которые снабжали его литературой и познакомили в общих чертах с сущностью современных социалистических учений. Возвратившись года через два в Россию, Калашников снова поступил матросом на один из пароходов Добровольного флота и не теряя времени приступил к пропаганде среди матросов и кочегаров. В это время его взгляды не отличались ни устойчивостью, ни определенностью. Социал-демократом он сделался лишь впоследствии, познакомившись в Одессе с социал-демократическим кружком, от имени которого он и начал вести планомерную работу среди своих сослуживцев. Арестованный в 1894 году, он просидел в тюрьме год и пять месяцев, а затем был сослан административно в Средне-Колымск на 10 лет. Здесь он устроился по хозяйственному и поставил невод, коротая срок со своей семьей, которою обзавелся уже в ссылке.

Получив все, что было, он вступил в разговор

[belkafoto.livejournal.com]

Весною 1900 года мимо заимки, где неводил Калашников, проплыл казенный паузок, команда которого состояла из уголовных поселенцев и казаков. Здесь же находился и заседатель Иванов, дикий, невежественный человек, с которым у нас происходили не раз всевозможные столкновения. Выслужившийся из маленьких писцов, якут по происхождению, этот заполярный сатрап легко вошел во вкус «неограниченного образа правления». С жалким, трусливым местным населением он расправлялся без всяких церемоний и очень скоро приобрел репутацию «человека-зверя». Ссыльных он ненавидел органически, постоянно писал на них доносы и всячески старался отравить им существование. С этим негодяем и столкнула судьба И. Калашникова, когда он в конце іюня направлялся на своей душегубке («ветке») к заимке «Среднее», где у него стоял невод. Покойный товарищ был большой любитель охоты и всегда разъезжал с ружьем, надеясь где-нибудь встретить лося. Поднявшись на несколько верст вверх по течению от своей заимки («Жирково»), он увидел казенный паузок, плывший ему навстречу... Догадавшись, что на этом паузке есть письма и газеты для него, он подъехал спросить — нет ли корреспонденции? Получив все, что было, он вступил в разговор с одним знакомым казаком, стоявшим у весла. Во время разговора он, между прочим, спросил у казака: «Разве ты нанялся работать на паузке?»
Этот вопрос показался заседателю дерзким и возмутительным.
— Не твое дело! — крикнул он Калашникову. — Как ты смеешь разговаривать!
— Я не с вами разговариваю, — спокойно ответил ему К.
— Молчать, жид! — грубо закричал пришедший в ярость заседатель и разразился бранью.
Завязалась перебранка, которая окончилась вызовом со стороны заседателя: — «Иди сюда, я тебя проучу!» [* Подробное описание этой истории читатель найдет в обстоятельной статье Л. Ергиной: «Воспоминанія изъ жизни въ ссылкѣ», («Былое», Іюнь, 1907), откуда я заимствовал, с незначительными изменениями, приведенные выше строки.].

Л. Янович, Л. Ергина и А. Орлов

[belkafoto.livejournal.com]

Не прошло и одной минуты, как разъяренный Калашников уже был на борту паузка и направился к заседателю с твердым намерением заставить его отказаться от своих слов; но он был один против шестерых диких и беспощадных в своей жестокости людей. По приказанию заседателя уголовные поселенцы и двое казаков набросились на Калашникова, повалили его на пол, связали и принялись беспощадно бить, причем заседатель разбил ему голову каблуком. Натешившись и надругавшись над жертвой, палачи спустили ее в душегубку и поплыли дальше.
Несчастный, собрав все силы, отправился в город, чтобы рассказать товарищам обо всем случившемся. Случилось как раз, что в это же время на заимку «Среднее» приехали трое товарищей из города, Л. Янович, Л. Ергина и А. Орлов. Они были страшно поражены переменой, происшедшей в Калашникове за такое короткое время; познакомившись с обстоятельствами, они принялись наскоро обсуждать план дальнейших действий. Вскоре знакомый казак позвал их к себе в дом обедать, причем Калашников под каким то предлогом ушел в поварню, стоявшую недалеко от дома. Здесь он набросал на клочке бумаги посмертную записку; затем привязал собачку берданки к ножке кровати, и направив дуло в сердце, покончил с собой. Когда товарищи, встревоженные неожиданным выстрелом, вбежали в поварню, он был уже мертв.

случившийся в первый раз за все время

[belkafoto.livejournal.com]

Через месяц с днями (4-го сентября) заседатель был убит ссыльным Александром Ергиным, который был немедленно арестован. Вся эта история вызвала в городе огромную сенсацию. Во-первых, самый факт избиения ссыльного, случившийся в первый раз за все время, произвел самое неблагоприятное впечатление на местных обывателей, которые к тому же очень не любили заседателя за его грубость и жестокость. А во вторых, никому из обывателей нс могло и в голову придти, что ссыльные решатся на такую энергичную расправу с виновником гибели товарища. Замечательно, что не смотря на полное отсутствие каких-либо данных, которые могли бы указать на коллективную подготовку покушения, обыватели тем не менее упорно утверждали, что Иванова убили государственные, как бы бессознательно подчеркивая этим солидарность всех ссыльных.

пением старенького истерзанного граммофона.

[belkafoto.livejournal.com]

Когда первые тревожные дни прошли, мы настояли на том, чтобы Ергина перевели из грязной, пропитанной миазмами «караулки» в частный дом, а затем нам удалось перевести его на собственную квартиру, при чем в качестве заключенного он пользовался услугами особого работника на счет казны и лишь два раза в сутки для проформы навещался дежурным казаком. Дом Ергина, превратившийся теперь в тюрьму для своего собственного хозяина, сделался местом бесконечных собраний всех ссыльных. С раннего вечера и до поздней ночи колония заседала здесь почти всегда в полном сборе, занимаясь чтением, игрою в шахматы или наслаждаясь пением старенького истерзанного граммофона.

"Berliner’s Gramophone Company"

[belkafoto.livejournal.com]

Граммофон является видоизменением фонографа, независимо изобретённого в 1877 году Шарлем Кро и Томасом Эдисоном[1]. Эмиль Берлинер, ознакомившись с работами Кро, решил вместо цилиндров для записывания и воспроизведения звуков использовать диски. Новое изобретение, названное граммофоном, было запатентовано Берлинером 26 сентября 1887 года[2]. Грампластинки первоначально изготовлялись из эбонита, затем шеллака. Первая в мире грампластинка была цинковой. Резец, прикреплённый через поводок к вибрирующей, воспринимающей звуки мембране, наносит на лаковом диске (изначально — на слое сажи, затем воска) модулированный спиральный след, который при тиражировании переносится на пластинку. При вращении диска посредством пружинного механизма граммофонная игла движется по спирали диска и вызывает соответствующие колебания вибрирующей пластинки. Основное преимущество граммофона над фонографом — поперечная запись, обеспечивающая снижение искажений в десятки раз, а также более громкий звук (уже в первых моделях — в 16 раз, или на 24 дБ). Вкупе с лёгкостью тиражирования записей это обеспечило быструю победу граммофона.

В 1895 г. основана "Berliner’s Gramophone Company" - для производства грампластинок.

В 1904—1906-х годах усовершенствование граммофона позволило достигнуть достаточно чистой передачи музыкального звучания пьес, как вокальных, так и инструментальных. Изготовление граммофонов сделалось мощной самостоятельной отраслью в США и Европе, включая Россию. В 1907 году фирма «Патэ» представляет патефон, в 1925 году Берлинер совместно с RCA создаёт первый серийный электрофон.

сменялись вечеринками с пением и танцами

[belkafoto.livejournal.com]

Казалось бы, что под влиянием всего пережитого, настроение ссылки должно было бы упасть, но в действительности дело обстояло совершенно иначе. Сознание ли того, что поруганная честь товарища была отомщена, или просто сильное нервное возбуждение, связанное с особым чувством, которое часто появляется у людей, готовых в известные моменты к всевозможным еще не предугаданным испытаниям, а может быть, и все эти причины вместе — создали в ссылке тот подъем, которого мы до сих пор в своей среде не замечали. Тревожные рассуждения на вечную тему о возможной участи Ергина сменялись вечеринками с пением и танцами под звуки граммофона. И даже, когда товарища увозили на суд, мы, собравшись после традиционного прощального обеда проводить Л. и А. Ергиных всей компанией до первой станции, не упустили случая покружиться по комнате в своих неуклюжих торбасах, куклянках [* Меховая длинная рубашка с капюшоном, надевается поверх платья и заменяет собою шубу.] и шубах под дребезжащие звуки граммофона.

приговорил Ергина к сравнительно слабому наказанию

[belkafoto.livejournal.com]

С отъездом Ергиных настроение в колонии сразу упало. Тогда-то и обнаружилось, сколько искусственного возбуждения было в нашем веселье, и как оно было в сущности ненадежно. Дальнейшие известия из Якутска значительно успокоили нас. Суд отказался реабилитировать заседателя Иванова и приговорил Ергина к сравнительно слабому наказанию. Он был присужден к четырем годам арестантских рот и к лишению особенных прав. Через несколько месяцев после отъезда этих товарищей были вызваны в качестве свидетелей Янович и Палинский. Первый из них, как я уже писал выше, застрелился в Якутске, а второй бежал, преодолев по пути целый ряд тяжелых препятствий, каждое из которых он взял буквально с бою.

девушка 14-ти лет, сосланная в Сибирь

[belkafoto.livejournal.com]

когда неожиданно для всех нас покончил с собой ссыльный еврей Григорий Эммануилович Гуковский [* Двоюродная сестра этого товарища, Виктория Гуковская, девушка 14-ти лет, сосланная в Сибирь в 1879 году по делу Лизогуба и др., повесилась в 1881 г. в г. Красноярске; брат его, Михаил Гуковский, молодой литератор, подававший большие надежды, покончил с собою, если не ошибаюсь, года 4 тому назад. Кроме того в этой семье были еще и другие случаи самоубийства. Все это несомненно доказывает, что мы имеем дело с семьей, предрасположенной к такому исходу.],

[belkafoto.livejournal.com]

— Трудно предсказать, — говорил он, — как сложатся дальше обстоятельства, и не вырастут ли рядом с могилой Гуковского вторая и третья...
Он приводил этот аргумент, немного смущенно и в то же время загадочно улыбаясь; и эта улыбка приводила нас всех в самое гнетущее состояние, словно мы видели, как над измученным шлиссельбургским товарищем реет призрак надвигающейся смерти. Янович был прав. Не прошло и двух лет, как рядом с могилой Гуковского появилась еще одна, в которую мы опустили Калашникова. Кладбище оказалось достаточно просторным для того, чтобы на нем поместился и третий могильный дерновый холм, придавивший своей тяжестью похороненного здесь товарища, Самуила Камая. еврея из Вильно...

но револьвер оказался слишком плохим

[belkafoto.livejournal.com]

Вскоре после приезда в Средне-Колымск Камай начал хандрить, и очевидно тогда уже у него появилась мысль о самоубийстве. Сначала он принял сразу весь запас снотворных порошков, выданный ему на руки из местной аптеки. Яд оказался слишком слабым, и попытка не удалась. Спустя короткое время Камай пустил себе пулю в висок, но револьвер оказался слишком плохим, и покушавшийся отделался легкой царапиной. Но и это не остановило его от задуманного шага. Добыв откуда-то большой запас морфия и приняв такую дозу, которой хватило бы на трех человек, он в тот же день скончался...

[belkafoto.livejournal.com]

ПЕРЕЧЕНЬ КОЛЫМСКИХ ССЫЛЬНЫХ
39) Янович, Людвиг Фомич, поляк; принадлежал к партии «Пролетариат» (1882-1886), был арестовал в Варшаве в 1884 году, причем во время ареста стрелял в полицейского агента из револьвера; был приговорен к 16-ти годам каторжных работ и посажен в Шлиссельбургскую крепость, откуда был сослан в 1896 г. на поселение в Средне-Колымск. В 1903 г. был вызван в качестве свидетеля по делу А. Ергина в Якутск, где и застрелился.

Они ушли в баню.

[belkafoto.livejournal.com]

Первая встреча с шлиссельбуржцами особенно врезалась мне в память. Когда мы собрались на квартире у Дулембы, шлиссельбуржцев в это время там не было. Они ушли в баню. Вернулись они красные. распаренные, счастливые, вдыхая всеми порами свободу (свободу в Якутске!), в которой впервые очутились после многих лет подневольного и поднадзорного существования. Ведь только в Якутске их освободили из-под конвоя. Особенно сильное внешнее впечатление производил Мартынов, гигантского телосложения, с окладистой, слегка седеющей бородой, с широким энергичным, твердым лицом и пронзительными серыми глазами. Суровцев походил на апостола — добродушный, ласковый, всепрощающий, наполовину не от мира сего. Шебалин со своей длинной черной бородой казался настоящим гномом, вылезшим из-под земли. Наиболее серая и незаметная наружность была у Яновича, имевшего вид худосочного заморенного интеллигента, с очень усталым лицом и черной бородкой. Но среди всех прибивших шлиссельбуржцев он был самым выдающимся.

http://acarajj-kut.blogspot.com/2018/08/2017.html

невольно испустил восклицание негодования по поводу з

[belkafoto.livejournal.com]

Так, например, разговорились мы однажды с Мартыновым о его деле. Мартынов был тоже одним из осколков некогда славной и сильной «Народной Воли». Он, вместе с Панкратовым, Шебалиным, Карауловым [* Караулов был приговорен всего к 4 годам каторги, которую отбыл в Шлиссельбурге. Таким образом, он оказался первым из шлиссельбуржцев, вышедшим на свет божий (правда, тоже в ссылку) Впоследствии стал членом кадетской партии (sic) и был членом Гос. Думы.] и другими был арестован в 1884 году и судился за попытку восстановления партии «Народной Воли». При аресте в Киеве на улице Мартынов оказал вооруженное сопротивление. Полицейские агенты жестоко избили его за это, при чем один из них, чтобы парализовать его дальнейшее сопротивление, схватил его, уже лежавшего на земле, за волосы. Когда кто-то из нас невольно испустил восклицание негодования по поводу зверства, проявленного шпионами, то Мартынов добродушно заметил: «Ну, еще чего вы захотели! Разумеется, раз я в них стрелял, то они тоже имели право драться. Тут уж нежничать не приходится».

при чем одним из них ранил самого себя в большой палец

[belkafoto.livejournal.com]

Янович рассказывал про обстоятельства своего ареста. Он принадлежал к партии Пролетариат» и попался в руки полиции во время повальных арестов к Варшаве в 1884 году. Захвачен он был в каком-то варшавском кафе на улице «Новый Свет». Нас всех удивило, как такой благодушный, мягкий человек, как Янович, на вид типичный кабинетный мыслитель, мог оказать вооруженное сопротивление. Оказывается, по словам Яновича, что все это произошло случайно. Кто-то из товарищей отдал в починку старый, негодный револьвер. В день ареста Янович случайно получил этот револьвер, ему не принадлежавший, для передачи его владельцу. Придя на свидание в кафе, кажется, с Дембским (я сейчас не помню), Янович имел этот револьвер в кармане, при чем не был даже уверен, заряжен он или нет. Что ему когда-нибудь в жизни придется воспользоваться огнестрельным оружием, Янович ни на минуту не предполагал. Когда они сидели с товарищами за столиком в кафе и разговаривали, к ним неожиданно подошел полицейский надзиратель, заявивший собеседникам, что они арестованы. Яновичу стало обидно. Как так! Сидят люди, мирно беседуют — и вдруг подходит какой-то субъект, намеревающийся лишить их свободы! Неужели так и отдаться в руки палачей без всякого протеста?!.. Случайно в кармане у Яновича оказался револьвер, — и он больше для того, чтобы выразить протест против насилия, инстинктивно выхватил его и дал по агентам несколько выстрелов, при чем одним из них ранил самого себя в большой палец левой руки вследствие полной неопытности и неумения обращаться е огнестрельным оружием, полицейским же не причинил никакого вреда. Несколько выстрелов, произведенных Яновичем из плохого револьвера, вызвали такую панику, что полицейские моментально разбежались, попрятавшись кто куда.

оказал вооруженное сопротивление и ранил

[belkafoto.livejournal.com]

Когда в момент ареста, Янович оказал вооруженное сопротивление и ранил провокатора Гузарского и когда известие об этом проникло к нам в X павильон Варшавской цитадели, многие, не знавшие его хорошо, отнеслись весьма скептически к этому, между тем как мы все приняли это известно как нечто вполне естественное. Иначе, и быть не могло.

Отчего же вы сами не ушли?

[belkafoto.livejournal.com]

Сам же виновник шума, вероятно, пораженный всем происшедшим не менее, чем полицейские, остался на месте и через некоторое время был преспокойно арестован оправившимися и вернувшимися в комнату шпиками.
Кажется, история довольно обычная и ничего особенного не представляющая. Но оказывается, что на этот раз было нс так. Когда Янович окончил свой рассказ, один из присутствовавших ссыльных, тоже варшавянин (кажется, Дулемба, точно не помню), с изумлением спросил Яновича:
— Отчего же вы сами не ушли?
— Да как же я мог уйти? — ответил Янович с неменьшим удивлением.
— Да очень просто! Разве вы не знали, что в этой самой зале, где вас забрали, была боковая дверь в сад, откуда через калитку можно было уйти на улицу? Ведь так и ушли бывшие с вами товарищи.
— Я не знал, — тихо ответил Янович.
Наступило тяжелое молчание. У всех промелькнула мысль: от чего зависит жизнь человеческая?! А жизнь Яновича была загублена. Он просидел свыше 10 лет в Шлиссельбурге. Невеста его, не зная, где он находится, и не надеясь увидеть его когда-либо на свободе, вышла за другого. Узнал он об этом после выхода из Шлиссельбурга. Известие это нанесло ему страшный моральный удар, от которого он не мог уже оправиться. В ссылке он все время тосковал и хандрил, а через несколько лет покончил самоубийством на якутском кладбище.
Ю. Стеклов

он пальцем не пошевелил

[belkafoto.livejournal.com]

1. Литвин по происхождению, Людвиг Фомич Янович был членом польского «Пролетариата» и поступил в крепость в 1886 году. При аресте он оказал вооруженное сопротивление и ранил агента тайной полиции. Этого акта трудно было ожидать от человека с такой застенчивой внешностью и сдержанным характером, какими обладал Людвиг Фомич. Среднего роста, с темными волосами и небольшой бородой, он имел прекрасные карие глаза, которые поражали своим грустным выражением; еще более подчеркивалось оно общим видом его худощавого лица аскетического типа. Не нужно было много времени, чтобы распознать в нем человека не от мира сего. Сын богатых родителей, помещиков Ковенской губернии, он совершенно не знал цены материальным благам. Я думаю, он мог бы по целым дням не есть и не пить и даже не вспомнить об этом, если бы в установленные часы жандармы через дверную форточку не подавали ему пищи. И никогда он пальцем не пошевелил, чтобы сделать что-нибудь для сохранения своего здоровья в крепости.

[belkafoto.livejournal.com]

Для меня, не имевшей в голове цифровых данных по статистике России, Людвиг Фомич составил прекрасное руководство из 13 глав, в которых сжато и чрезвычайно выпукло изложил решительно все, что необходимо знать в цифрах каждому социалисту и общественному деятелю о своей родине. Я помню тот подъем настроения, который вызвали эти лекции у меня, когда в моей памяти вместо общих положений встали стройные ряды твердых цифр.

как можно так бесцеремонно

[belkafoto.livejournal.com]

III. Людовик Янович.
Людвик Янович — «Конрад», как мы его называли, — представлял весьма оригинальный тип в нашей среде. Крайне молчаливый, застенчивый, производивший внешне впечатление робкого, он изменялся до неузнаваемости, когда какой-нибудь вопрос задевал его за живое. Он был заика... Но в такие моменты он говорил плавно, горячо, с увлечением. Представляя собою тип — уже в то время редкий — революционера-моралиста, подходящего ко всем вопросам с точки зрения морали, он выявлял особенную настойчивость именно в этой категории вопросов. Мне пришлось быть свидетелем следующего случая. Происходило заседание Центрального Комитета, на котором несколько товарищей, не входивших и состав Ц.К., давали отчет о сделанном и, получив необходимые указании, удалились. В числе товарищей, предъявлявших отчет о своей деятельности, был и хозяин квартиры, который, не сообразив, что ему следует покинуть собрание, остался. Куницкий просто, не делая из этого никакого вопроса, попросил его удалиться. При этом Янович больше сконфузился, чем удаленный товарищ, а когда двери за ним закрылись. Янович напустился на Куницкого: как можно так бесцеремонно, не считаясь с человеческим достоинством, обращаться с людьми. Куницкий отшучивался, но это нс помогало. Янович долго еще не мог успокоиться и продолжал распекать Куницкого, требуя, чтобы он извинился перед обиженным. В этой мелочи сказался весь Янович. По убеждению он был типичнейший народоводец-террорист, но когда он формулировал свои террористические взгляды, — трудно было удержаться от улыбки: до того это не вязалось с представлением о нем. Но и в вопрос о терроре он вносил свое отношение. Человек, предлагающий партии совершить террористический акт, сам должен его выполнить. Нельзя посылать другого на убийство. Только тот, кто сознает необходимость данного террористическою акта, может взять на свою ответственность жизнь человека, приговариваемого партией к смерти. Когда он отстаивал эту идею, ни дли кого не подлежало ни малейшему сомнению, что этим он не отклоняет террор и что, если он будет убежден в необходимости убить какого-нибудь шпиона или провокатора, то ни минуты не колеблясь, сам выполнят террористический акт.

невольно сыграл на руку пепеэсовцам

[belkafoto.livejournal.com]

Если бы судьба его столкнула с Розой Люксембург и вообще с марксистами, если бы он, после выхода из Шлиссельбурга, получил возможность ближе изучить совершенно незнакомую ему марксистскую теорию, если бы он приучился рассматривать вопросы с точки зрения не желательности, а необходимости, результаты его труда были бы другие. Но он вышел из Шлиссельбурга с тем багажом, с каким он был арестован, — и совершенно невольно сыграл на руку пепеэсовцам, ведшим в то время отчаянную борьбу с социал-демократами и не преминувшими попользовать имя шлиссельбуржца для борьбы со своими политическими противниками, хотя они знали, что, живя в далеком Колымске, не располагая всем доступными в культурных странах материалом, Янович, если бы даже усвоил марксистский метод, не мог бы справиться со столь трудной и ответственной, как вопрос о будущих судьбах Польши, задачей.

начал резать себе шею

[belkafoto.livejournal.com]

Это было уже в тот период, когда следствие близилось к концу и мы уже сидели и камерах не в одиночку, а по двое. До этого времени, Янович, при его нервности, абсолютно не был в стоянии чем-либо серьезно заниматься. Все его мысли сосредоточены были па одном: как бы каким-нибудь невольным движением или жестом, неосторожным словом или даже выражением своего лица при допросе не повредить делу и товарищам. Это сделалось его манией. Он только об этом и думал. Под влиянием этого, ему начало мерещиться, что жандармы по биению пульса на шее могут, по методу перестукивания, прочитать его мысли и что благодари этому он может невольно сделаться предателем. Это его буквально терзало. Товарищи употребляли все усилия, чтобы его успокоить, но это не помогало... Он, как сумасшедший, бегал по камере, держась одной рукой за шею, другой закрывая висок, чтобы жандармы не могли прочитать его мысли. Но другой висок оставался открытым, а жандармы подсматривали в «глазок»... Этого он не мог вынести и решил покончить с собою... Разбив бутылку, он осколком стекла начал резать себе шею. К счастью, наблюдавшие за ним жандармы заметили это и отобрали у него осколки стекла. На следующий день, но настоянию товарищей, ему разрешили сидеть в камере с другим товарищем, но выбор этого товарища жандармами оказался очень неудачным. Его посадили вместе по Шмаусом, которого он лично не знал и который тоже страдал шпиономанией. В результате они друг друга заподозрили в шпионстве, разругались и и потребовали от жандармов, чтобы их опять рассадили по разным камерам. Только после того, как его посадили вместе с Куницким, Янович пришел в себя.

Шестилетним мальчиком я мечтал

[belkafoto.livejournal.com]

Родился в ассимилированной еврейско-польской семье. Впоследствии сам Кон вспоминал о своем детстве[1]:
« Шестилетним мальчиком я мечтал о том, чтобы стать вождем повстанцев, драться за отчизну и освободить Польшу от «москалей» и «швабов». »

Учился во II-й Варшавской гимназии. После окончания гимназии поступил в Варшавский университет. Во время учёбы в университете стал членом польской социалистической партии «I Пролетариат». Контактировал с народнической организацией «Народная воля».

Жена — Христина Григорьевна Гринберг

[belkafoto.livejournal.com]

В 1930-е годы занимал различные должности в советском и партийном аппарате: председатель Всесоюзного радиокомитета, зав. музейным отделом Наркомпроса. Автор исторических и мемуарных работ. Ф. Я. Кон умер 28 июля 1941 года во время эвакуации из Москвы.
Семья

Жена — Христина Григорьевна Гринберг
Дети:

Дочь Елена (в замужестве Усиевич; 1893—1968) — советский литературный критик, заместитель директора Института литературы и искусства Коммунистической академии.

Сын Александр (1897—1941) — советский экономист, доктор экономических наук, профессор (1935), специалист по экономической теории К. Маркса, политической экономии и теории советского хозяйства. Погиб на фронте при обороне Москвы.

тайком от родителей занималась

[belkafoto.livejournal.com]

Христина Григорьевна Гринберг (по мужу Кон; 19 ноября 1857, Николаев, Херсонская губерния, Российская империя — 1942, Москва, СССР) — русская революционерка, народница, член партии «Народная воля».
Биография

Родилась в еврейской купеческой семье.

В 1875—1877 годах вместе с кузиной Фани Морейнис тайком от родителей занималась самообразованием под руководством сестер Ф. Н. и В. Н. Левандовских (намереваясь подготовиться к экзамену за курс гимназии).

Дембский выстрелил вторично

[belkafoto.livejournal.com]

...Уже после моего ареста жандармы накрыли Дембского в одной из варшавских молочных на свидании с Яновичем и Славинским. Пристав подошел к столику, за которым они сидели втроем, со словами:
— Вы арестованы.
— Это мы еще посмотрим! — последовало возражение со стороны Дембского, вытянувшего из кармана револьвер и направившего его на пристава.
Раздались выстрелы. Пристав бросился на стрелявшего так же Яновича и вцепился в него... Дембский выстрелил вторично. Славинский набросился на пристава, повалившего Яновича, высвободил из-под него Яновича, они оба с Дембским бежали из молочной, не сомневаясь в том, что Янович последует их примеру. Но они не заметили, что последний ранен приставом в руку и что в таком истерзанном виде на улице его может задержать первый встречный городовой. Янович тогда же был арестован, а Славинский и Дембский скрылись. Впоследствии Славинский, арестованный в Прусской Польше, по отбытии тюремного заключения был выдан германскими властями России, приговорен к смертной казни, а затем помилован и сослан в каторжные работы без срока, откуда благополучно бежал...

Для детей старшего возраста

[belkafoto.livejournal.com]

Оставленное им письмо к товарищам заканчивалось словами:
«Прощайте, товарищи. От всей души желаю вам увидеть красное знамя на Зимнем дворце»...
/Феликс Кон. Под знаменем революции. Для детей старшего возраста. Москва. 1930. С. 5, 60, 90-91, 93-94./

эмигрировал и поселился в Женеве

[belkafoto.livejournal.com]

ЯНОВИЧ (Janowicz), Людвиг (1859-1902), польский социалист, один из наиболее видных членов социально-революционной партии «Пролетариат». Родился в польской дворянской семье. Будучи студентом московской Петровско-Разумовской академии, Янович сблизился с русск. революционерами и в 1883 руководил московск. «Общестуденческим союзом», издававшим журнал «Союз» и социалистическую литературу. В начале 1884 эмигрировал и поселился в Женеве. Здесь Янович сблизился с группой «Освобождение труда», к-рой оказывал также материальную поддержку. В виду произошедших в это время крупных провалов в польской революционной организации Я. вскоре уехал в Варшаву, где был кооптирован в ЦК партии «Пролетариат». Хотя деятельность Я. в качестве члена ЦК продолжалась не больше нескольких месяцев, он успел проявить себя как один из самых выдающихся вождей движения. 30/VII 1884, окруженный совместно с А. Дсмбским (см.) и В. Славинским полицией, оказал вооруженное сопротивление, но был все же арестован. Привлеченный по общему процессу партии «Пролетариат», Я. в целях зашиты рядовых товарищей пытался взять на себя возможно большую ответственность за действия партии в целом. В 1886 был приговорен к каторжным работам на 16 лет, из к-рых 10 лет провел в Шлиссельбургской крепости. В 1896 переведен на поселение в Средне-Колымск, Якутской обл., где в 1902 покончил самоубийством. В конце жизни идейно сблизился с ППС. Я. тщательно изучал экономическое развитие Польши; результатом его работ в этой области явился «Очерк развития промышленности в Ц. Польском» (направленный против «Industrielle Entwicklung Polens» Розы Люксембург), напечатанный сначала и журнале «Научное обозрение», а после смерти Яновича — отд. изданием на польском яз.: «Zarys roswoju przemysłu w Król. Polskiem» (1907).
Часть статистических работ Я. была опубликована под названием «Statystyka Królestwa Polskiego» в журнале «Ekonomisia», Warzawa, 1905. Многие корреспонденции и отрывки воспоминаний Я. печатались в органе ППС «Przedswit».
Лит.: Столбов Я. Ф., Л. Янович в ссылке, «Былое», кн. 12; СПБ, 1906. Ольминский М., Смерть Л. Ф. Яновича, там же.
Ч. Я.
/Большая советская энциклопедия. Главный редактор О. Ю. Шмидт. Т. 65. Москва. 1931. Стлб. 540-541./

(1858-1902)

[belkafoto.livejournal.com]

LUDWIK JANOWICZ (1858-1902)
Był słuchaczem akademji pietrowsko-razumowskiej. W styczniu 1884 roku przybył z Moskwy do Genewy,

Родился в богатой украинской

[belkafoto.livejournal.com]

Дмитрий Андреевич Лизогуб (29 июля (10 августа) 1849, Седнев, Черниговская губерния, Российская империя — 10 августа (22 августа) 1879, Одесса, Российская империя) — русский революционер, народник.

Родился в богатой украинской помещичьей семье старинного дворянского рода Лизогубов.

к смертной казни через повешение

[belkafoto.livejournal.com]

6 августа 1879 года Одесским военно-окружным судом признан одним из главных руководителей русской социально-революционной партии и приговорён к смертной казни через повешение.
Приговор приведён в исполнение 10 августа 1879 года в Одессе на Скаковом поле.