Про молодца Калашникова

[arbeka]

(Убийство якута Иванова)

Создатели первых, еще досоветских мифов, о пламенных рев-ах, исторгали неверный звук (Пушкин), когда речь заходила о бытовухе.
В идеальное описание идеальных людей, реальная действительность вписывалась криво.
..............
Итак, "26 июля 1900 г. в Колымском округе застрелился ссыльный И. Калашников, который обиделся на колымского заседателя, образованного якута В. Иванова. Ссыльный А. Ергин в отместку смертельно ранил Иванова."

Обиделся вспыльчивый ссыльный, потому что его длинный язык привел к драке, в которой ему наваляли люлей. Сообщив случайно встретившимся друзьям о событии, рев-р отошел в сарай и застрелился. Оставив записку позаботиться о малолетнем сыне.
Колония из 17 осужденных впала в уныние, из которого вышла, когда тов. Ергин покончил с противным якутом.
Насколько понимаю, состоявшийся через год кровавый царский суд, убийцу практически оправдал. 2 года арестантских рот и амнистия 1904.
То есть, жизнь политического оценивалась значительно выше нацмена-якута?

Comments

начал резать себе шею

[belkafoto.livejournal.com]

Это было уже в тот период, когда следствие близилось к концу и мы уже сидели и камерах не в одиночку, а по двое. До этого времени, Янович, при его нервности, абсолютно не был в стоянии чем-либо серьезно заниматься. Все его мысли сосредоточены были па одном: как бы каким-нибудь невольным движением или жестом, неосторожным словом или даже выражением своего лица при допросе не повредить делу и товарищам. Это сделалось его манией. Он только об этом и думал. Под влиянием этого, ему начало мерещиться, что жандармы по биению пульса на шее могут, по методу перестукивания, прочитать его мысли и что благодари этому он может невольно сделаться предателем. Это его буквально терзало. Товарищи употребляли все усилия, чтобы его успокоить, но это не помогало... Он, как сумасшедший, бегал по камере, держась одной рукой за шею, другой закрывая висок, чтобы жандармы не могли прочитать его мысли. Но другой висок оставался открытым, а жандармы подсматривали в «глазок»... Этого он не мог вынести и решил покончить с собою... Разбив бутылку, он осколком стекла начал резать себе шею. К счастью, наблюдавшие за ним жандармы заметили это и отобрали у него осколки стекла. На следующий день, но настоянию товарищей, ему разрешили сидеть в камере с другим товарищем, но выбор этого товарища жандармами оказался очень неудачным. Его посадили вместе по Шмаусом, которого он лично не знал и который тоже страдал шпиономанией. В результате они друг друга заподозрили в шпионстве, разругались и и потребовали от жандармов, чтобы их опять рассадили по разным камерам. Только после того, как его посадили вместе с Куницким, Янович пришел в себя.