Hay textos que no invitan a discutir, los invitan a pensar (por eso – hay que hacer repost).
Истаивание вещей
http://ivanov-petrov.livejournal.com/329825.html
Когда-то фотографирование было громоздким – требовалось более 30 минут выдержки. Натурщицы очень уставали в эпоху дагерротипии – таинства фотографии. Теперь фото стало мгновенным – и очень легким. Я не о художественной фотографии – о «бытовой». Техника эта вытеснила несколько жанров изобразительного искусства. Были раньше портреты на память… Теперь – коробки слайдов, слоистая память о поездке. Простите – отстал: забитая доверху флешка.
На память? Фотография облегчает память, заменяет память. Фотопротез, мнимость остановленной объективности. Говорят: «Так было на самом деле». Что – было? Было остановлено время? Прорываться к тому, что было, надо сквозь фотографию. Фото мешает работе воспоминания: нужна крепкая память, чтобы проломиться за цветной глянец – к тому, что было.
Фотография овеществляет всё, что ей попадется. Всё становится вещью, неподвижной и вечной. А жизнь вещей – нелегкая… Дом вещей – это музей: там они сохраняются. Переживают свой век. XIX был веком торжества музеев. Веком ранее Гёте совершал длительные поездки, чтобы составить представление о знаменитой картине. Следовало обзавестись рекомендательным письмом, приехать к знатной чете и представиться, пару дней гостить, обедать, беседовать, чтобы – улучить час-полчаса: постоять в галерее, поглядеть на картину, впитать – чтобы потом вспоминать и думать.
( Read more... )
Потом – сведение картин вместе, в одной музее, все рядом, доступны – как это великолепно! Прогресс. Возникло понятие: всемирная литература. Рядом стоят в библиотеках тома лучших писателей всех времен и народов. В музеях – картины, скульптуры, ковры… Вот даже сфинкс, вот даже настоящая мумия – привезена из Египта, вы не поверите… Музеи множатся, уже – исторические, краеведческие: вещи, вещи, великие и обыкновенные, характерные и редкие. Дома, где живут наши вещи.
Сейчас музей истаивает, отступает… Фотографии картин еще удобнее. В XIX веке можно не путешествовать, как Гёте, гоняясь за одной картиной, можно пойти в музей и увидеть тысячу. А сейчас – можно взять фотографии и увидеть «все». Зайти в Интернет и увидеть все разом. Так сказать, гуртом. Там же – скульптура, ковры, драгоценные камни, мечи с кинжалами, автомобили… Зачем идти в музей? Незачем идти в дом вещей, в гости – можно познакомиться дистанционно.
Вот человек: обычный, но… Представим: всё, что у него есть – в размерах прошлых, в прошлых образцах. Огромный, в кубометр, радиоприемник, под мышкою громадные часы – с маятником! А плеер - граммофон? А экранчик мобильника? Тут и тренога фотоаппарата, и чудовищный первотелевизор…Эту кучу не поднять. И где она? Истаяла в мелкие гаджеты.
А завтра? Куда уйдет семейство гаджетов? Наушник в ухе и клееночка сложена в кармане. При надобности клееночка разворачивается на коленях, пользователь скребет ногтем по левому нижнему углу – и перед ним гибкий 21’ монитор, по нижнему краю – нарисованная на том же экране клавиатура. Это если не хочет диктовать голосом, через микрофон… Компьютер-самобранка.
Вещи сжимаются, вытесняют друг друга, склеиваются, истаивают в микрочип. Они всё легче, удобнее, быстрее. И что? Вспомним фотографию: она помогала памяти; она вытеснила память. Теперь цветная бумажка – не память, а знак. Я хочу вспомнить «это». И мне нужен узелок – о том, что я хочу вспомнить. Фото – этот узелок, сквозь него, начиная от него, я с усилием преодолеваю фотографию: чтобы сдвинулось, чтобы вспомнилось.
Всё ещё можно встретить людей, которым трудно говорить по телефону. Телефон помогает разговору, убирая расстояние; телефон изменяет разговор так, что нужно усилие – что бы в общении мог состояться «настоящий разговор», а не «телефонный разговор». Можно и не делать усилие – и тогда легкие телефонные разговоры заменят общение, вытеснят его. Легкость замещает.
Компьютер заменяет не только разговор – и на форумах сегодня идёт обучение: как через сеть общаться так, чтобы нормальный письменный текст стал – письменной речью. Совсем новое – письменная речь – может быть очень легкой, переставая быть речью, или – трудной, если она хочет говорить. Это особое дело – говорить через сеть, у многих не получается: слишком легко.
Вещи истаивают, сминаются, сливаются… Человек больше не носит с собой гору вещей и мешок с деньгами. Стало свободнее. Наш дом… Дома раньше строили на несколько поколений. Дом на века строили рачительные хозяева с умопомрачительными планами… Но кто сейчас сможет жить в самом шикарном доме – по стандартам XVIII века? Типовые удобства надо подвести.
Вещи – сокровища, вещи – богатство, вещи – собственность. Но и собственность тоже тает и таится. Раньше она была клеймом на вещи: лежит – моё! Ещё и сегодня это иногда так. Но уже всё больше появляется совсем иной собственности. Владелец корпорации Dell не владеет ничем сугубо-материальным: в его собственности способ взаимодействия других бизнесов, из этого уникального способа взаимодействия рождается продукт. Собственность становится предпринимательской. Это значит, что она больше не лежит, а у кого лежит – у тех потихоньку утекает. Собственность остается у того, кто её непрерывно поддерживает, ею распоряжается, обновляет способ действия. Так же, как ушел в прошлое «купец», отступает «бизнесмен»: поднимается предприниматель. Собственность становится лёгкой и виртуальной: она требует массы труда на поддержание и удержание.
Все вещи становятся меньше, легче, таинственней – и требуют новых усилий для овладения. Легко происходит только изменение вещами – человека-«владельца». По телефону трудно разговаривать – и появляется новый вид: телефонный разговор. С фотографией трудно вспоминать – и появляется «фотка на память». Собственность трудно поддерживать – и появляется человек, вращаемый собственностью.
В каком-то смысле раньше было легче: построил дом на двести лет, на внуков-правнуков – и живи. Но эта, старое, тяжелое, вещное время уходит. Истаивая, вещи делают человека свободнее и легче. И требуют труда по преодолению легкости. Совсем особого труда и совсем особой крепости.
Tags: art, culture
Todas comentarios en:
http://ivanov-petrov.livejournal.com/329825.html
Практически "Невыносимая легкость бытия"
Глубоко, тонко, точно.
О эти восторги по прежним временам!
Вещи делали на века, подозреваю, не от хорошей жизни, а потому, что не знали, когда состоится (и состоится ли) следующая покупка.
Дома строили на века - и сколько процентов населения в них жило?
О эти понимания ...! Речь не о радостях тяжести, а о трудностях легкости.
Две мысли близкие к этой теме: что изменилось в человеке при введении в оборот письменности? "Введении в оборот" -- вместо возникновения, поскольку письменность, запись кратких сообщений, существовала раньше письменных документов, раньше, чем истории перестали рассказывать, передавать из уст в уста, а вместо того стали передавать ... (хотела написать бумаге) твердому носителю, коже или папирусу. Хороший пример -- ранняя скандинавская литература. До того у людей была феноменальная с нашей точки зрения память. На события, названия, даты, имена. Произнесенное слово имело совсем другой вес. Но рассказ нельзя было поторить идентично. Каджый расссказ был пропущен через преобразующий инструмент -- внутерниий воспроизводящий инструмент рассказчика, его память. Когда появилась письменность, стало возможно поторить историю слово в слово, инструмент вышел из обращения. Еще ступень -- книгопечатание.
Вторая же мысль проще -- с моей точки зрения перемещение в музей часто почти убивает картину. Для того, чтобы понять, прочувствовать, воспринять то, ради чего она создавалось, нужно видеть ее в определенных условиях. По крайней мере, это отностится к картинам старых мастеров.
[Собственность] больше не лежит, а у кого лежит – у тех потихоньку утекает.
А вот с этим "больше не" я поспорю. Собственность утекала всегда.
Если собственность -- это лошадь или корова, тут всё ясно. Если собственность -- это дом, то его надо топить зимой, ему надо, как минимум, чинить крышу, иначе он просто сгниёт. Если это одежда -- тоже следить, чтоб не сгнила в сундуках. Если земля -- пахать, иначе зарастёт.
Долгоживущих вещей всегда было мало. Потому к ним и относились с почтением (фамильное серебро, старинная посуда и т.п.)
Скорость... Она всегда утекала, и всегда были вещи надолго - земля как владение, а не на прокорм, драгоценности и т.д. Сейчас же - как вроде бы можно сказать, хоть и с некоторыми ограничениями - собственность становится "знаковой" и утекает настолько быстрее. что - пожалуй - уже можно говорить о начале нового состояния дел. Долгоживущие вещи можно иметь и сейчас - отношение к ним меняется. Ведь собственность в отношениях людей, а не в вещах. Ну, можно иметь и до сих пор работающий телевизор выпуска года 1964го... А оно надо? И так - со многим
ах
просто поразитеьное эссе
тот случай, когда комментарий - попытка пришить холщовый карман к газовому платью.
и удивительно - как и было давеча у Миши сказано - что так носятся в воздухе эти похожие ощущения. Вот и у меня вчера ночью звякнула склянка в шкафу в предчувствии полета Ваших валькирий.
хороший карман украшает прозрачненькое газовое платье, как скромность -
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
