Уцелевшая

[arbeka]

Уцелевшая
((На вопрос, как умудрялись уцелеть в мясорубке репрессий, эта биография дает элементарный ответ: меняя фамилию.
Почему не вычислили и не вычистили позже, пока не понятно.))
...................
Анастаси́я Васи́льевна Соловово́ (1897 - 1956 ) — русская детская поэтесса и прозаик.

Дочь русского общественного деятеля, политика и депутата Третьей Государственной Думы Василия Михайловича Петрово-Соловово.
..............................
Репрессирована, в июне 1930 года выслана на 3 года в Воронеж, где жила с родственницей Е. А. Петрово-Соловово. Преподаватель немецкого и французского языков в техникуме иностранных языков и других учебных заведениях. Входила в литературный кружок Георгия Семёновича Петрова, где читала свои стихи.

В июле 1931 года обращалась в Помполит за ходатайством о разрешении на свидание с братом Александром (также арестованным и приговоренным к ИТЛ), но разрешения не получила.[1]

В начале ноября 1932 года была арестована, в марте 1933 года приговорена к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 3 года, этапирована в Среднюю Азию. В 1936 году жила в Ташкенте. Получив паспорт на фамилию мужа, в 1937 году вернулась в Москву, где и скончалась в 1956 году.
Вышла замуж за поэта Льва Горнунга (1902—1993).

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Сначала очень трудно было с передачей денег в тюрьму. Мы дежурили, ходили на перекличку, перед днем передачи ночевали на Воинова [39], а приняв деньги у первых 10 — 12 человек, ГПУшник выглядывал из окошечка и говорил: «Квитанции кончились, больше денег не принимаю». Это было специально сделано для издевательства и над заключенным, и над тем, кто передавал деньги. Ведь письма, свидания, передачи, пока шло следствие, были запрещены. Единственная весточка с воли были денежные передачи. Если деньги у вас приняли, значит заключенный находится еще в этой тюрьме, а он в свою очередь знал, что вас еще не взяли, вы вообще на воле.

Игра в дефицит квитанций продолжалась после ареста мужа месяца два или три. Эти толпы, дежурящие около тюрьмы, эти переклички, всенощные брожения по набережной не могли не привлекать внимания прохожих. Очевидно, это сочли неудобным, и канитель с квитанциями кончилась.