Уцелевшая

[arbeka]

Уцелевшая
((На вопрос, как умудрялись уцелеть в мясорубке репрессий, эта биография дает элементарный ответ: меняя фамилию.
Почему не вычислили и не вычистили позже, пока не понятно.))
...................
Анастаси́я Васи́льевна Соловово́ (1897 - 1956 ) — русская детская поэтесса и прозаик.

Дочь русского общественного деятеля, политика и депутата Третьей Государственной Думы Василия Михайловича Петрово-Соловово.
..............................
Репрессирована, в июне 1930 года выслана на 3 года в Воронеж, где жила с родственницей Е. А. Петрово-Соловово. Преподаватель немецкого и французского языков в техникуме иностранных языков и других учебных заведениях. Входила в литературный кружок Георгия Семёновича Петрова, где читала свои стихи.

В июле 1931 года обращалась в Помполит за ходатайством о разрешении на свидание с братом Александром (также арестованным и приговоренным к ИТЛ), но разрешения не получила.[1]

В начале ноября 1932 года была арестована, в марте 1933 года приговорена к заключению в исправительно-трудовом лагере сроком на 3 года, этапирована в Среднюю Азию. В 1936 году жила в Ташкенте. Получив паспорт на фамилию мужа, в 1937 году вернулась в Москву, где и скончалась в 1956 году.
Вышла замуж за поэта Льва Горнунга (1902—1993).

Comments

Я воровать не пойду!

[belkafoto.livejournal.com]

Эта книга, написанная в 33-м году, по существу — плод безработицы. То ли бумаги не было, то ли сорвался договор на перевод, но мы очутились совсем без денег. В таких случаях, если я спрашивала, как же нам жить? Б. К. отвечал: «Как хочешь. Я воровать не пойду!» И тут выпутываться предоставлялось мне целиком: я проживала бижу [35], подаренные мне родителями, закладывала вещи в ломбарде и, главное, поступала на работу, а Бен писал свою книгу, так сказать, в кредит. При таких обстоятельствах родилась и «Антология французской поэзии» [36]. Бен написал ее тоже без договора. А когда появлялся наконец желанный договор, мне приходилось совсем худо.

Бен прозу без меня не переводил. Все оригиналы его переводов написаны моей рукою и с моей активной помощью. Описания природы, наружности героев, туалеты, одежда были моей обязанностью. Эти «легкие» страницы мы пропускали, я переводила их отдельно, а потом вставляла в текст, Бен их редактировал. Переводили мы сразу, набело, а правил Бен уже после машинистки. Никаких счетов или недоразумений на материальной почве у нас никогда не бывало. В периоды безденежья Бен становился как-то легче, добрее, словно считал себя виноватым. Вообще при каких-нибудь неприятностях становился менее требовательным, менее эгоистичным (увы! эгоизм тоже был ему присущ в большой степени), нуждался в моей поддержке, для объяснений с начальством всегда таскал меня с собою.