Сталин снял комнату

[arbeka]

Сталин снял комнату у вдовы-учительницы Горской

"А встречаются и совсем удивительные, уникальные сюжеты, каких не придумать. Об одном из них вспоминает Сигрист:

«Хочется поведать случай, напоминающий тулуп Гринева в "Капитанской дочке" Пушкина. Во дни Временного правительства вернувшийся из ссылки в Курейке Сталин снял комнату у вдовы-учительницы Горской, у которой была красивая 19-летняя дочь Наталья Сергеевна, ученица Платонова, вышедшая потом за энтомолога барона А.А.Штакельберга, своего и моего сверстника. Она отказалась давать показания против нас, и Стромин еще в январе лишил ее передач и держал в одиночной камере. У нее пошли фурункулы, и тогда ей разрешили передачи, но держали в одиночке и выводили на 10-минутную прогулку после полуночи на пустой женский двор. Мать сумела съездить в Москву и добиться приема Сталиным, который был в прекрасном настроении после победы на XVI партсъезде над правыми – Бухариным и другими. Он утешил мать: "Все при вас устрою". Позвонил начальнику ОГПУ в Ленинград и приказал сейчас же выпустить Н.С.Штакельберг и прекратить следствие в ее отношении, ибо Сталин за нее ручается»51.

http://old.ihst.ru/projects/sohist/papers/perch95f.htm

Comments

Александр Александрович Штакельберг

[belkafoto.livejournal.com]

Александр Александрович Штакельберг (1897—1975) — советский энтомолог, основатель отечественной школы диптерологии, профессор.

мерзкая антисемитка Лидия Тимашук

[belkafoto.livejournal.com]

Увы, как все хорошее в мире, длилась ее слава недолго — примерно два месяца. 5 марта 1953 года т. Сталин умер, и имя Тимашук исчезло из газет (впрочем, одновременно с фамилиями арестованных врачей-убийц). А еще через месяц, 4 апреля 1953 года, та же “Правда” сообщила своим ошеломленным читателям, что Указ Президиума Верховного совета СССР о награждении орденом Ленина врача Тимашук отменен как неправильный “в связи с выявившимися в настоящее время действительными обстоятельствами”.
И это имя было вычеркнуто из истории навсегда. Будто не существовало такого человека. Будто Тимашук приснилась в кошмаре!



Как обычно бывало в СССР, публикации сменились слухами. Во-первых, евреи узнали, что эта мерзкая антисемитка Лидия Тимашук служила, оказывается, стукачкой в МГБ. Сотрудники органов делились такой информацией с близкими им привилегированными врачихами. Во-вторых, органы предпочли поскорее отделаться от скомпрометированной агентши — традиционным гэбистским способом: Тимашук погибла под колесами автомобиля.

назначение в преемники-наследники

[belkafoto.livejournal.com]

Драма началась летом 1948 года.
В окружении вождя народов т. Сталина И. В. самой опасной наградой традиционно считалось назначение в преемники-наследники. Во время войны на сию роль мысленно “предполагали” секретаря ЦК и начальника Главного политического управления Красной армии А.Щербакова, но деятель умер 10 мая 1945 года, через день после победы, от сердечной болезни, в возрасте 44 лет (во время войны Щербаков сказал И.Эренбургу: “Дожить бы до победы и отоспаться...”).

Качество лечения

[belkafoto.livejournal.com]

Врачи зафиксировали у пациента застарелый кардиосклероз и приступ сердечной астмы. В процесс лечения они не стали вносить серьезных изменений.

...Здесь меня ожидало первое, хотя, казалось бы, естественное историческое открытие. “Качество лечения, — как сформулировал историк-архивист Г.Костырченко, — высшей сановной бюрократии было, мягко выражаясь, далеко не идеальным... В уродливо организованном обществе порокам подвержены все его звенья. И здравоохранение, пусть даже элитарное, не исключение”. Какая естественная мысль, но как трудно было принять ее в свой мозг, как невозможно представить, что хозяева жизней и смертей миллионов людей и неисчислимых казенных богатств не могли — ни за какие блага, ни за какие деньги! — обеспечить себе приличную охрану здоровья. Но стоило Костырченко один раз эту мысль высказать — и примеры в памяти стали возникать сами собой.

Сперанский

[belkafoto.livejournal.com]

Е.П.: Сперанский уже умер к этому времени?

Н.Ф.: Сперанский уже умер.

Е.П.: Он когда скончался? В 1942 или в 1943?

Н.Ф.: Надо посмотреть, у Елены Ивановны ведь есть статья о нём. Причём умер он не очень хорошо, потому что раньше его умерла жена и он… я не знаю, как это получилось, но он в общем беспризорным остался… Говорят, он голодал сильно, хотя его смерть была неожиданной, но ведь военное время было, действительно тяжёлое время…

Е.П.: А Сперанский жил ведь в институте?

Н.Ф.: Точно не знаю

Всё было дёшево

[belkafoto.livejournal.com]

А.К.: А какая у вас была столовая?

Н.Ф.: Она была со сводами… Довольно мрачное помещение. Там было несколько залов, два или три.

А.К.: А в плане еды?

Н.Ф.: Ничего особенного не было, единственное что я помню, это какие-то свекольные кушанья, винегрет, котлеты, пюре картофельное… Всё было дёшево.

это было вообще потрясающе

[belkafoto.livejournal.com]

Далее находилось большое помещение – кабинет директора института и примыкающая к нему приёмная. В ней всегда сидела Мария Ивановна Пармузина, бессменный секретарь директора. Очаровательная женщина, очень деловая, все её знали и все её очень любили… И в 1941 г., когда всё развалилось, вы знаете, это было вообще потрясающе, потому что мы 16 октября пришли что-то сдавать и обнаружили всё раскрытым настежь, причём именно настежь, директор сбежал, а Мария Ивановна сидела и одним пальцем печатала всем справки об окончании института. Мне эту справку очень жалко было, т.к. когда меня послали работать в 1942 г., у меня её отобрали. Тогда Павел Петрович Смирнов был директором института, и он не выдавал кончившим институт дипломов, пока они не поедут по распределению. И мне послали диплом уже по месту работы в Рязань… Хорошо помню именно Марию Ивановну, печатающую эти справки…

в плену условия были нормальные

[belkafoto.livejournal.com]

Как Вам сказать, у меня биография пёстрая очень, потому что мы постоянно переезжали, когда в 1933 г. приехали в Москву, мы жили за городом, потом по месту работы отца получили жильё в коммунальной квартире.

Е.П.: А где он работал?

Н.Ф.: Вообще-то он у меня преподаватель, но когда мы приехали, он работал в тресте Моспластмасс. А мама преподавала в школе рабочей молодёжи.

Е.П.: Она ведь закончила Бестужевские курсы в Петербурге?

Н.Ф.: Да, Бестужевские курсы.

Е.П.: А она из Петербурга сама, нет?

Н.Ф.: Нет, из-под Ливен. Она гимназию кончала в Ливнах, потом поехала в Петербург.

Е.П.: А отец учился где?

Н.Ф.: Отец учился в сельской школе, а потом воевал на Первой мировой, попал в плен. После того, как вернулся, учился на каких-то подготовительных курсах. И потом он был сельским учителем.

Е.П.: А в плену каком был, немецком или австрийском?

Н.Ф.: Немецком. Точно знаю – Шейдемюлле. Причём потом с кем-то разговаривала, кто тоже был в этом же лагере, в плену. В общем, в плену условия были нормальные, даже фотографии из плена привёз, но голодные были все – кормили там плохо. Отец рассказывал очень интересные истории. Неизгладимое впечатление на него произвели пленные англичане, которые держались великолепно. И он рассказывал такую смешную историю: немцы заставляли всех пленных утром проходить мимо немецкого знамени и отдавать ему честь. Все отдавали правой рукой, а англичане отдавали левой.

для повышения зарплаты знание двух языков

[belkafoto.livejournal.com]

Е.П.: А вспомогательные читал Николай Владимирович?

Н.Ф.: Николай Владимирович. Он и читал, и вёл семинары… Читал очень интересно, семинары прекрасно вёл.

Е.П.: Елена Ивановна рассказывала, что он обладал очень хорошей памятью, сразу запоминал студентов…

Н.Ф.: У него потрясающая память была. Когда ему потребовалось для повышения зарплаты знание двух языков, и он учил французский со словарём, то делал так. Если он смотрел какое-то слово в словаре один раз, то ставил против него одну точку, если два раза, то две точки и т.д. В конце работы со словарём в нём почти не встречалось слов, отмеченных более чем одной точкой. Что уж тут удивляться тому, что фамилии, имена и отчества студентов он запоминал сразу. Более того, он всегда помнил ответы или не ответы студентов на предыдущих занятиях или экзаменах. У него была характерная форма черепа, несколько сдавленного по бокам. Интересно, что подобная же редкая «конструкция» была и у Александра Игнатьевича, хотя во всём остальном они были совершенно разными людьми. Невольно возникала мысль, что такая особенность свидетельствовала о феноменальной памяти и вообще о выдающихся способностях. Устюгов очень много знал.

убежал из Москвы с институтской казной

[belkafoto.livejournal.com]

Е.П.: А директором института кто был?

Н.Ф.: При мне он был директором очень недолго и после публичного скандала его сняли с должности. Боюсь ошибиться с фамилией, кажется, Гулькевич. В то довоенное время состав студентов был в основном мужской, девушек было заметно меньше. Это кажется совсем непривычным, но объясняется тем, что наш институт считался «доходным», потому что тогда шла массовая сдача документов действующих учреждений в центральные архивы. При этом документы следовало передавать в полностью обработанном виде, а для служащих учреждений это было, конечно, затруднительным. Для этого ввели практику найма специалистов со стороны, среди которых были и студенты старших курсов ИАИ. Это называлось «халтурой» и по понятиям того времени хорошо оплачивалось. Обработка документов велась в не учебное время, нередко ночами. Хорошо помню такую, характерную для тех лет картину. Приходишь на лекцию, а половина курса спит. Выработался даже особый тип такого «халтурщика» – этакого зубра, человека опытного, уверенного в себе. Именно «халтурщики» были наиболее активны в общественной жизни. Задавали тон и сыграли роль заводил в истории с директором, в организации его проработок на общем собрании института, на партбюро и т.д. В чём его обвиняли – не знаю… Помню только, что его уличили в подделке документов, удостоверяющих его научное звание. А после него директором стал очень колоритный деятель, как же его звали?, в прошлом матрос, чуть ли не с «Авроры»… Читал курс истории Октябрьской революции и Гражданской войны, активным участником которых, по его словам, он являлся. Все с удовольствием записывали и цитировали «перлы», которые он щедро употреблял в своих лекциях. Например, о революционных матросах он говорил так: «кричали: “Ваньку в Советы!” (звали его Иваном), надели бушлаты на соответствующие места и пошли громить мировую буржуазию». Именно этот «герой» в октябре 1941 г. убежал из Москвы с институтской казной, бросив и институт и его студентов.

[belkafoto.livejournal.com]

Помню Хейфец ставила всем отметки как-то так, механически.

Е.П.: А она что преподавала?

Н.Ф.: Западную историю. Очень хорошо читала, превосходно. И строгая была. По сути дела, я закончила институт весной 1942 г. Нас было в первом выпуске всего 12 человек.

Е.П.: А в начале было на курсе сколько?

Н.Ф.: Сто. В 1941 г. в ополчение ушли почти все мальчики, и большинство не вернулось. Их имена можно теперь прочитать на памятной доске.