Срок жизни

[arbeka]

Оска́р Я́ковлевич Ра́бин 90 лет

Родители-медики, надо полагать, жили меньше:
("Родился 2 января 1928 года в Москве в семье врачей, выпускников Цюрихского университета Якова Рахмиловича Рабина (родом из Украины) и Вероники Мартыновны Андерман (из Латвии)[4][5][6]. Отец умер, когда будущему художнику было 5 лет, мать — когда ему было 13 лет (1941)")
...........................
Лида, приемная дочь его родителей /
------------------------------
Евге́ний Леони́дович Кропивни́цкий 86 лет
О́льга Ана́ньевна Пота́пова 79 лет
.......................
Лев Евгеньевич Кропивницкий 72 года
Валентина Евгеньевна Кропивницкая 84 года
.................
Александр Оскарович Рабин 42 года (Покончил с собой в Париже
РАБИН (КРОПИВНИЦКИЙ) АЛЕКСАНДР ОСКАРОВИЧ (1952-1994), художник (Москва), сын О. РАБИНА; Покончил с собой в Париже.)

Екатерина Кропивницкая (род. 1949)
Кропивницкий, Дмитрий Александрович

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Забавна информация в Вике.
На других языках, понятное дело, есть только о Рабине (анг. фр. чешский). Что, косвенно, говорит об интересе к живописи.

[belkafoto.livejournal.com]

Оскар Рабин появился на свет 2 января 1928 года в Москве. Его родители, оба врачи, познакомились в Швейцарии, где учились в Цюрихском университете. Отец по этническому происхождению был украинским евреем, а мать, Вероника Леонтина Андерман, – латышка. Папа умер, когда Оскару было пять, а в тринадцать лет он стал круглым сиротой.

Как и в случае с братьями Вавиловыми

[belkafoto.livejournal.com]

Как и в случае с братьями Вавиловыми, арест и последующая гибель одного члена семьи никак не повлияли на доверие власти к другому: в 1945 году, спустя пять лет после задержания и спустя два года после смерти в тюрьме Николая Вавилова, его младший брат Сергей стал президентом Академии наук СССР – на этом посту он оставался до своей кончины в 1951 году, успев за эти годы дважды быть «избранным» депутатом Верховного Совета СССР. В 1940 году, спустя три года после ареста и два года после расстрела Рудольфа Кирхенштейна, его старший брат Август был назначен советской властью сначала временным премьер-министром и президентом Латвии, а затем – председателем Президиума Верховного Совета Латвийской ССР – этот пост он занимал двенадцать лет, до 1952 года.

залезал в мастерскую, на второй этаж

[belkafoto.livejournal.com]

Продемонстрировав приемной комиссии несколько выполненных им пейзажей, натюрмортов и портретов, О.Я. Рабин был принят в Рижскую академию художеств, где и начал учиться, но жить в городе ему было совершенно негде. Ночевал он в самом здании Академии художеств: поздно вечером, цепляясь за каменные узоры фасада, залезал в мастерскую, на второй этаж, где брал ткани, служившие фоном для натурщиков, обматывался ими, чтобы согреться, и ложился на узкую кушетку. А утром, к приходу сторожа, уже сидел за мольбертом и рисовал. Преподаватели не могли надивиться такому трудолюбию…

[belkafoto.livejournal.com]

Но прежде чем отдать бумажку, заявил: “Здесь, в Латвии, нам евреи не нужны. Мать твоя была латышкой, поэтому ты должен взять ее национальность”»12. Оскару было абсолютно все равно, к какой национальности быть причисленным, но вот когда А.М. Кирхенштейн потребовал, чтобы он сменил фамилию отца на девичью фамилию матери, юноша уперся: «С какой стати?» По его словам, А.М. Кирхенштейн «скривился», но протянул ему заветную бумажку. На другой день в милиции ему выдали паспорт с еврейской фамилией Рабин и надписью «латыш» в графе «национальность».

Лида, приемная дочь его родителей

[belkafoto.livejournal.com]

Побывав после победы в Москве, Оскар осознал, что жить ему там совершенно негде: Лида, приемная дочь его родителей, с которой он с тех пор никогда не встречался и даже не переписывался, вышла замуж, и в комнате, которую раньше они с ней делили на двоих, жила теперь со своим мужем.

нарисовал в паспорте фальшивую печать

[belkafoto.livejournal.com]

Его приняли в Суриковский институт и даже прописали в общежитие, но юноше не было выделено места, и ему стало негде жить. «От занятий, – как он вспоминает, – тошнило, с любовью дела тоже обстояли совсем плохо, я не умел ухаживать, был неловок, молчалив»13, часами простаивая под окном у нравившейся ему девушки, вызывая недоброжелательные пересуды соседок. О.Я. Рабин принял решение вернуться в Ригу, забыв выписаться в московской милиции. Приехав в Ригу и вспомнив об этом, он нарисовал в паспорте фальшивую печать о выписке из Москвы. В рижской милиции в его документ никто не стал всматриваться, и все сошло благополучно, но когда летом 1947 года О.Я. Рабин окончательно покинул Ригу и вернулся в Москву, то из страха, что поддельная печать в паспорте может его погубить, разорвал паспорт и остался вообще без всяких документов.

Он ночевал в подъездах, на вокзалах,

[belkafoto.livejournal.com]

Без паспорта он не мог получить продуктовых карточек, привезенные из Риги деньги очень скоро закончились, и художник остался без куска хлеба и без крыши над головой. Он ночевал в подъездах, на вокзалах, под лестницами, пока в начале 1948 года ему не удалось устроиться разнорабочим на стройку (а затем – грузчиком на одном из московских инструментальных заводов) и получить койку в рабочем общежитии. Новый паспорт он смог получить только в 1950 году…

[belkafoto.livejournal.com]

Оскар Рабин явно не закончит свои дни в нищете и безвестности «под забором», что же касается Израиля, то в этой стране он так никогда и не побывал даже туристом; к сожалению, там не было и ни одной его выставки.

и ты все имеешь

[belkafoto.livejournal.com]

«Когда я получил французское гражданство, то думал – вот и тут я напишу паспорт. И знаете, ничего не получилось, – рассказывал он в одном интервью. – Потому что французский паспорт – просто формальная бумажка, за которой ничего не стоит – ни трагедии человеческой, ни притеснений. Коли она у тебя есть, ты просто гражданин Франции и ты все имеешь. И такую бумажку мне было просто неинтересно рисовать…»

Он прямо не учил

[belkafoto.livejournal.com]

хорошо помнит и О.Я. Рабин: «В первый или второй год войны – точно я уже как-то плохо помню, я услышал, что, оказывается, существует, несмотря на то что уехали там учреждения, всякие институты и прочее, что существует такая студия при доме пионеров Ленинградского района – художественная. И я, конечно, туда пошел. В этом доме пионеров преподавал Евгений Леонидович Кропивницкий. Преподаватель этот оказался тем, кого я считаю своим настоящим учителем. Он прямо не учил, но общение с ним, вот такая постоянная атмосфера заинтересованности, жизни искусством, это очень много давало. … Сам он рисовал в самых разных манерах, он и абстрактные картины делал. Самые сказочные у него очаровательные были мотивы, он сказки иллюстрировал. Но, правда, сам для себя, не по заказу»28.

[belkafoto.livejournal.com]

К жене Евгения Леонидовича – Ольге Ананьевне Потаповой (1892—1971) – Оскар всю жизнь испытывал столь же теплые чувства, как и к ее супругу: «Это какой-то тихий ангел был, я больше в жизни таких людей не встречал. Все, кто ее знал, точно такого же мнения были»31. Несмотря на то что личная жизнь Кропивницкого была весьма разнообразной, Ольга Ананьевна и Евгений Леонидович прожили вместе полвека, с 1921 года и вплоть до ее кончины.

[belkafoto.livejournal.com]

Н.Е. Вечтомову удалось совершить побег: «Бадшандау находился уже на бывшей границе с Чехией, где был протекторат. Я заранее приглядывал себе местечки, где можно отсидеться днем. Там были небольшие лесочки, народу было мало – все на войне. Был такой момент, когда надо мной пролетала эскадра “летающих крепостей” – бомбить Дрезден. И я лежал, прятался. С питанием в это время проблем не было – кругом были яблоки, можно было держаться. Прошел через Судеты, неплохо стал ориентироваться и оказался в Чехии. … Как-то вечером я шел мимо хутора и увидел большой стог соломы, который и облюбовал, чтобы спокойно заночевать. Вдруг выходит немолодой чех, седлак, простой человек. Закуривает и обращается ко мне довольно дружелюбно: “Кам деж?” [“Куда идешь?”] Он увидел по моему виду, что иду я издалека. Ну я сказал, что я русский, бежал. Он угостил меня сигаретой, предложил устроиться у стога, а когда стемнеет, обещал принести хлеба. Я выкопал себе небольшую пещерку в стогу соломы, прилег, а как стемнело, он пришел и принес мне кружку напитка типа кофе, кусок хлеба, смальцем намазанный – чего я давно не видел, ведь по пути ел одни яблоки. … Прошел еще день, только прикорнул – какие-то голоса. В лицо мне направили резкий свет и говорят уже по-русски: “Где этот самый беглец?”

Квартира была кольцевая

[belkafoto.livejournal.com]

Он уехал и вернулся через неделю, сказав, что может взять меня в Прагу. Тетя Ирмила, его жена, сказала, что меня обязательно надо спасти, – и они решились. Он привез мне черную шляпу, плащ блестящий – и поздно вечером купил мне билет на ночной поезд. Поезда шли затемненные, но часто были эсэсовские проверки. Так что мы ехали в разных концах вагона. Приехали на пражский вокзал и пошли по темным улицам. Так я в первый раз попал в Прагу. … После всех перипетий лагерных мы поднимаемся на лифте на четвертый этаж в роскошную, с коврами, печкой и картинами на стенах, квартиру в центре Праги. Квартира была кольцевая – кухня, спальня, столовая большая, ванная. Там тетя Ирмила в слезах, ни жива ни мертва – переживала ужасно»35.

[belkafoto.livejournal.com]

Женившись, 22-летний Оскар кинулся искать работу. Но его интеллигентная внешность, очки и застенчивость, ставшие причиной притеснения в детстве и отрочестве, и теперь настораживали окружающих, в особенности начальников кадровых отделов. В конце концов каким-то образом Рабину удалось устроиться на менее всего подходившую ему по характеру работу – десятником по разгрузке вагонов на строительстве Северной водопроводной станции. Там О.Я. Рабин пробыл с 1950 по 1957 год. Работали под его началом только заключенные, причем не политические, а уголовные. «Всякие – и убийцы, и блатные», – признавался он позднее

[belkafoto.livejournal.com]

Поначалу Рабин с супругой Валей ютились в отстроенном ими сарае, но, будучи сотрудником железнодорожной станции, Оскар получил жилье недалеко от места работы. Ему предложили комнату в бараке в Лианозово в пяти километрах от Долгопрудного, где жили Евгений Леонидович и Ольга Ананьевна. В прошлом это был лагерный барак, позднее перепланированный под жилое помещение39. Когда здание барака разбили на отдельные коммунальные квартиры, одну 19‐метровую комнату дали Оскару и Валентине. Именно здесь у них родились дети, дочь Катя (в 1949 году) и сын Саша (в 1952 году); там же с ними жила – и умерла – бабушка Валентины.

[belkafoto.livejournal.com]

Через полгода Оскара Рабина перевели в отдел железнодорожного транспорта, подведомственный МВД; теперь он работал сутки через двое, вследствие чего двое суток из трех посвящались занятиям живописью. «Но перспективы не виделось никакой. Даже при режиме строжайшей экономии, в которой мы жили с Валей и двумя детьми, едва удавалось дотянуть до получки», – вспоминал Оскар Рабин в одном интервью41, добавляя в другом: «Зарплаты хватало едва-едва – на самую примитивную жратву. И я всегда подрабатывал: за мешок картошки у крестьян делал копию “Трех богатырей”.

составлял половину от его основного дохода

[belkafoto.livejournal.com]

График работы в МПС был обычный для гражданских служащих: ежедневный труд по восемь часов в сутки (а не сутки через двое), вследствие чего времени для рисования при дневном свете у О.Я. Рабина практически не оставалось. Дело было не только в невозможности творческой самореализации, но и в проблемах с заработком: Н.Е. Вечтомов, устроившийся работать на Комбинат декоративно-оформительского искусства (КДОИ) после окончания Художественного училища памяти 1905 года, время от времени передавал О.Я. Рабину часть своих заказов, вследствие чего последний получал возможность дополнительного заработка, который ежемесячно составлял половину от его основного дохода. В 1956 году О.Я. Рабин решился уйти с работы, которую он называет не иначе как «осточертевшая»; по договоренности с начальством его увольнение было оформлено «по сокращению штатов»

Добиться общежития — невозможно.

[belkafoto.livejournal.com]

Сергей Герасимов меня взял на второй курс Суриковского института. Но жить было негде. Добиться общежития — невозможно. Чёрт знает, где жил и болтался. Месяца четыре поучился. Но разве это учёба? Кончилось тем, что пошёл работать — устроился под Москвой, на Долгопрудной, десятником по разгрузке вагонов. Там строилась водопроводная станция. Работали заключённые — не политические, а уголовные. Всякие — и убийцы, и блатные.

покупать для них водку

[belkafoto.livejournal.com]

И долго вы там проработали?

Рабин: Больше десяти лет. В те годы лагеря вблизи Москвы ликвидировали и переводили подальше. И после закрытия небольшого женского лагеря строительство приспособило лагерные бараки для своих сотрудников. И я получил комнату в таком бараке в Лианозове, где мы с женой Валей прожили лет одиннадцать-двенадцать.

и: Вы нашли с зеками общий язык?

Рабин: Начальство страшно не любило, когда гражданские вступали с зеками в контакт. Но письма я у них брал, чтобы бросить в почтовый ящик. Иногда приходилось покупать для них водку. А что делать? Вагон можно разгрузить за час, а можно - за пять, нарушив нормы. И ты ничего начальникам не докажешь. Значит, не умеешь с людьми работать.

У них "святым" делом считалось

[belkafoto.livejournal.com]

Зарплаты хватало?

Рабин: Едва-едва - на самую примитивную жратву. И я всегда подрабатывал: за мешок картошки у крестьян делал копию "Трех богатырей". Даже одежду себе покупал у зеков - раза в три дешевле, чем в магазине. Они ее где-то воровали. Зеки видели, что я старался по возможности ничего вредного им не делать. Когда надо было заполнять наряды, всегда соглашался приписать лишнее. Нормы устанавливались такие, чтобы человек не мог их выполнить и за работу ничего не получил.

и: Уголовники вам угрожали?

Рабин: Нет, я до конфликта никогда дела не доводил. Однажды они решили "поразвлечься". Погасили свет, и раздался крик: "Бей десятника!" Потом включили свет и смотрят: как я? В тот момент не успел испугаться. Но потом вспоминать страшновато. У них "святым" делом считалось обмануть гражданского, каким бы он хорошим ни был, как бы к нему ни относились замечательно. Потому что он, гражданский, на свободе.

кто-то покупал в рассрочку

[belkafoto.livejournal.com]

и: В ту пору покупателями ваших работ были в основном иностранцы?

Рабин: Да. У русской интеллигенции, которая к нам приходила, денег не было. Кому-то я дарил, кто-то покупал в рассрочку. Потом у нас появились свои коллекционеры - расплачивались кто чем мог.

и: В 1960-е годы существовало понятие "дипарт", то есть искусство, которое интересовало в основном иностранных дипломатов.

Рабин: Вы ошибаетесь. "Дипарт" изобрели значительно позже с единственной целью - принизить значение художников того времени. Я и сейчас не вижу ничего унизительного в том, что иностранцы покупали картины. Кроме них, покупать в то время было некому, и многие художники не смогли бы реализоваться без этой помощи.

И волею судьбы одна моя работа прошла

[belkafoto.livejournal.com]

и: Когда у вас появилась возможность жить искусством?

Рабин: Когда кончилось строительство и у нас появились деньги на квартиру. Мои друзья-художники помогли мне устроиться в комбинат декоративно-оформительского искусства, где можно было подрабатывать. Попасть на постоянную работу туда было крайне сложно. Но вот настало время Международного фестиваля молодежи в Москве. И волею судьбы одна моя работа прошла все инстанции и попала на международную выставку в Парке культуры. Мне дали почетный диплом. Серебряную медаль, кажется, получил Эрнст Неизвестный.

Коленки дрожали

[belkafoto.livejournal.com]

и: Вы тогда уже чувствовали себя диссидентом?

Рабин: Это слово появилось гораздо позже и пришло с Запада. Оно относилось не к художникам, а к тем, кто занимался политикой. Политика тогда понималась очень расширительно - как любая критика. И антисоветским объявляли совершенно непонятные вещи. Например, Владимиру Буковскому дали не то пять, не то семь лет за демонстрацию, единственным лозунгом которой было: "Соблюдайте собственную Конституцию!".

и: Вас могли посадить?

Рабин: Коленки дрожали. Мы понимали, что в любой момент власти что захотят, то и сделают. Потому что, с их точки зрения, такие художники, как я, занимались незаконной деятельностью. Властям не нравились картины, в которых они видели "буржуазное" влияние. А меня обвиняли в том, что черню жизнь, изображаю бараки и помойки. За это сажали литераторов - Синявского, Даниэля, а нас пока нет. Но мы понимали, что в какой-то момент это может случиться.

и жить мне тут.

[belkafoto.livejournal.com]

и: Нонконформистов звали на приемы в иностранные посольства. Пойти туда - значит бросить вызов властям.

Рабин: Приглашали и американцы, и французы. Американцы - больше с политической подоплекой - звали на свой День независимости. Туда приходили очень высокие чиновники, даже Громыко с женой. И вот однажды мне позвонили из Госбезопасности и пригласили в приемную на Кузнецкий Мост.

и: Вы пошли?

Рабин: Пошел. Идешь и не знаешь - вернешься или нет. Смысл сказанного был такой: "Мы ничего против вас не имеем, но было бы хорошо, если бы вы на прием в День независимости не ходили. Очень не рекомендуем". Я подумал, что раньше так прямо никогда не говорили. Черт их знает! Все-таки человек я подневольный, и жить мне тут. Кто-то из художников не послушался, но большинство, конечно, не пошло. И потом первый секретарь американского посольства меня попрекнул: "Что, струсили?" Американцы, правда, понимали, что я - только художник: ну, испугался, ну, не пошел. Ничего, простили и опять приглашали...