Спор о

[arbeka]

Спор о словах

Выяснилось, что в прошлом году я пропустил эту статью ( и соответствующую дискуссию).
https://irin-v.livejournal.com/1507448.html

Столь обширные темы можно откусывать только мааленькими кусочками.
Посему, задамся вопросом "революция или переворот" были в 1917 году?

С советской точки зрения, следовало бы вспомнить, что признаки революции - это когда "верхи не могут, а низы не хотят", накладываются на рев. ситуацию, которая, в свою очередь...

Итак, в 1917, в разгар войны, сместили царя. Зачем? Для победы в войне, не так ли? (В 1944, "тоже", в Германии, была попытка сместить главнокомандующего, но не для продолжения банкета, а с целью сепаратного мира. Можно ли представить смещение Сталина в году, так 1942?)
Смещение готовилось тайно и было произведено узкой группой лиц (напоминая царские перевороты прошлых времен).

Замена лидера государства без перемены политики, представляются таки "переворотом", а не "февральской революцией". Хотя макияж (красные бантики) и восторг присутствующих был.
В октябре-ноябре произошла не только смена пр-ва и захват власти. Было громогласно объявлено об ОТКАЗЕ от империалистической войны с переименованием ее в гражданскую, что чисто внешне выглядело очень революционно, хотя было не менее ужасно.
По старым понятиям, считается, что к власти пришел новый класс. А его скромными представителями были успешные с-д, в смысле, САМЫЕ успешные из социал-демократов.

Comments

[belkafoto.livejournal.com]

Он поставил свою свечу на столик и, выступя за круг света, в потёмках, проворно разделся. Она продолжала смотреть на него. Он поймал её взгляд, едва к ней повернулся. Ей ничего бы не стоило лечь, глядеть в сторону, но она не пожелала этого сделать.

И когда он заключил её в объятья, она спросила, грубовато:

– Как, не страшно?

– Нет, теперь уж ни капельки. Моя заколдованная тюленька, моя белая госпожа, Кристабель…

То была первая из этих долгих странных ночей. Она встретила его с пылкостью, такой же неистовой, как его собственная, и, распахнув себя для удовольствий, искушённо добивалась его ласк, и с краткими животными криками, пожимая его руки, требовала всё новых. Она гладила его по волосам, целовала его веки, но сверх этого не предпринимала ничего, чтобы доставить удовольствие ему, мужчине, – и во все эти ночи не сменила своего обыкновения. Он однажды, в какой-то момент, подумал, что держать её в объятиях – всё равно что держать самого Протея, неуловимого, – словно жидкость, она протекала сквозь его жаждущие пальцы, точно вся была морем, волнами, вздымавшимися вокруг него.