Восток - дело тонкое

[arbeka]

"В те времена мы жили все вместе. Сейчас не так, сейчас каждая семья живет отдельно, особенно в больших городах. Тогда же Камбоджа была страной коммунистической. Любая деревня состояла из нескольких групп, называвшихся кром самаки — восемь-десять семей вместе сажали рис и сообща пользовались в качестве тягловой силы немногочисленными буйволами. После сбора урожая староста группы делил рис между всеми: каждая семья получала около пятидесяти килограммов риса на год.

Оглядываясь на то время, я думаю, что система как нельзя лучше подходила стране. Обучение в школе было бесплатным, благодаря чему дети имели возможность получить в будущем образование и выкарабкаться из бедности. Сейчас же родители вынуждены платить за обучение детей огромные деньги, да и дипломы можно купить. Пусть больниц было мало, пусть они были плохо оборудованы, но лечение почти ничего не стоило. Теперь если кто не в состоянии заплатить, его в больницу не положат, будь он хоть при смерти.
............................
"У меня росла грудь, и дедушка начал приставать ко мне. По ночам он наваливался на меня, и я чувствовала на себе его руки. Когда он так делал, я убегала. Бегала я быстро; до сих пор деревенские помнят, с какой скоростью я удирала.
.......................
"Однажды вечером дедушка велел мне сходить за маслом для лампы, которое мы покупали у одного китайца. Я ничего такого не заподозрила — мы действительно пользовались масляной лампой, электричества тогда еще не было. К тому же я часто ходила к тому торговцу — он продавал рис и ссужал деньгами под высокий процент. Они с женой слыли уважаемыми людьми. Иногда даже угощали меня конфетами или пирожками.

Однако в тот раз жены торговца дома не оказалось. Он повел меня за собой в кладовую, чтобы угостить пирожком, но там толкнул на сваленные мешки риса и навалился, не давая подняться. Он сильно ударил меня, а потом изнасиловал. Я тогда еще не знала, что такое он со мной сделал, но почувствовала, будто меня порезали между ног."
.....................
"В первую же ночь муж изнасиловал меня на бамбуковой подстилке; он сделал это несколько раз, а когда я стала сопротивляться, ударил. Схватил за волосы и шмякнул о стену, а потом залепил пощечину, да такую, что я не устояла на ногах.

Когда наступило утро, мне пришлось встать и приготовить завтрак. Муж даже не извинился, ему не было стыдно. И вообще мы почти не разговаривали друг с другом.

Людей я видела только тогда, когда ходила в деревню за продуктами. Я жарила кузнечиков, готовила овощи, вялила рыбу — муж ел то, что я подавала. Если ему не нравилось, он меня бил.

Бил часто. Иногда прикладом ружья, которое он держал обеими руками и обрушивал на мою спину со всей силы.
........................
"Через полгода замужества у меня случились первые месячные. Мне исполнилось пятнадцать. Тогда я подумала, что во время купания в озере меня укусила пиявка. Я даже не догадывалась, отчего у меня кровь. Весь день я просидела дома; мужа не было, он воевал. Придя в госпиталь на дежурство, я решила расспросить Пэу, другую медсестру. Появилась главная медсестра, сердитая на меня. Она спросила, почему я опоздала; когда я рассказала ей, что в «тайном месте у меня течет кровь» — так мы говорили, — сердиться она не перестала, но все же объяснила, что к чему: мол, так бывает у всех женщин."
.....................
"Меня познакомили с его матерью, королевой Софией. Она замечательная женщина, твердость сочетается в ней с любящим сердцем. И она по-настоящему предана делу — помощи женщинам по всему миру. Переводчиком у нас была Эмма Бонино. Королева взяла на руки Адану и стала играть с ней. Было видно, что это хорошая, добрая женщина — мне она понравилась с первого взгляда.

Я была очарована непринужденностью и обаянием этого удивительного семейства. Они, монархи огромной страны, принимали меня как равную — вот что было для меня удивительно. Я говорила с ними от чистого сердца. Они знали о моей работе, о том, чем я занималась до этого, и все же не перестали уважать меня, девчонку из пнонгов, бывшую грязную проститутку."
........................
http://knijky.ru/books/shepot-uzhasa?page=15

Comments

скажи спасибо

[belkafoto.livejournal.com]

"Однажды, когда я была на ночном дежурстве, ко мне вошел главный врач. Он уже делал раньше попытки затащить меня в постель. В тот раз он применил силу. А после сказал: «Ты такая уродина; скажи спасибо, что я обратил на тебя внимание». Его слова причинили мне гораздо больше боли, чем то, что этот человек сделал со мной. В госпитале работал один врач, который мне нравился, мы хорошо ладили друг с другом. А этот бесчувственный мужлан взял и воспользовался ситуацией, изнасиловав меня. Выбора же у меня не было: либо уступить, либо потерять работу и голодать

«Может, один из них»

[belkafoto.livejournal.com]

"А еще он принес для меня письмо. Да, письмо. Сопханна выходила замуж и просила меня быть на свадьбе ее подружкой. После того как дедушка ушел, я отпросилась из госпиталя. По дороге остановила велосипедиста и заплатила ему, чтобы он подвез меня в деревню на багажнике. Приехала я вечером накануне свадьбы, и когда вошла в дом, Сопханну как раз готовили к церемонии.

Я спросила у Сопханны: «Кто же твой муж?» Но она не знала. Только махнула рукой в сторону молодых парней, собравшихся возле дома и наблюдавших за приготовлениями: «Может, один из них».

велосипедов советского производства

[belkafoto.livejournal.com]

"Под большим городом имелась в виду столица.
..............
Повсюду было видимо-невидимо мотоциклов — я даже не представляла, что столько вообще бывает, — а еще выкрашенных в черный цвет велосипедов советского производства, новеньких, блестящих.

В столице на велосипедах ездили даже девушки.

Делай, что велят,

[belkafoto.livejournal.com]

"Зашел мужчина, и я видела, как он говорит с тетушкой Пэувэ. Тетушка подала знак Мом, и девушка, прежде чем встать, шепнула: «Лучше тебе узнать обо всем сразу. Ты в борделе. Делай, что велят, иначе будут бить». Она ушла; пришел еще один мужчина, и тетушка Пэувэ сказала ему: «Эта цыпочка новенькая, только-только из деревни».

В углу стояла кровать, отгороженная длинным куском ткани. Мужчина зашел за эту перегородку. Тетушка подошла ко мне, но когда я сказала «Нет!», ударила по голове: «Нет или да, но ты все равно сделаешь это».

Ее мужа, Ли, в тот момент не было, но были охранники.

Я отодвинула занавеску, и мне стало страшно — я будто бы оказалась в одной клетке с голодным диким зверем. Мужчина был высоким, лет тридцати с небольшим

Самыми жестокими были солдаты

[belkafoto.livejournal.com]

"Самыми жестокими были солдаты и те, кто когда-то служил. Им была свойственна какая-то особенная свирепость. Они не владели собой и в любую минуту могли убить. Помню одного, который служил вместе с Ли и остался без обеих ног — торчали только культи. Он был не в своем уме. Мне до сих пор снятся кошмары, в которых я вижу его.

Я старалась никогда не смотреть клиенту в глаза. Я даже не пыталась сделать вид, будто клиент мне нравится. Закрывала глаза и плакала. Но это никого не трогало. Мне встречались полицейские, владельцы лавок, солдаты, рабочие… Молодые и старые. Иногда это были водители-дальнобойщики или таксисты,

а еще скрывала следы

[belkafoto.livejournal.com]

"Не было ничего необычного, когда мужчина платил за одну девушку, а потом уводил ее к себе, где его уже дожидались человек десять-двадцать. Чаще так поступали китайцы. И когда такой клиент приходил снова, мы не могли отказать ему, хотя прекрасно понимали, что нас ждет. За отказ следовало наказание.

Мы, как японские гейши, покрывали лица толстым слоем белил в виде пастообразной смеси из таиландской белой пудры и кокосового масла. Такая паста делала нашу кожу белой, что нравилось клиентам, а еще скрывала следы побоев.

Хуже всего было мириться с грязью.

Он признался, что любит меня

[belkafoto.livejournal.com]

"Стоила я недорого — обычная уличная шлюха. У меня не было, как у некоторых девушек, постоянных клиентов — я ведь была темнокожей, к тому же совсем не улыбалась.

Но как-то один мужчина заинтересовался мной. Он приходил несколько раз. Между нами возникло что-то вроде дружбы. Он признался, что любит меня и хочет на мне жениться. Произошло это спустя полгода после того, как мы переехали жить к тетушке Пэувэ; мне хотелось верить этому мужчине, хотелось думать, что я смогу выбраться из этого чудовищного кошмара.

Видно, хозяйка узнала о том, что затевается: она сказала, что забьет меня до смерти, если я вздумаю улизнуть, не выплатив прежде все долги. Но охранники к нам привыкли и уже не сторожили так бдительно, как раньше. Однажды ночью, возвращаясь от клиента, я не вернулась к тетушке Пэувэ, а отправилась к тому мужчине.

Ему было около тридцати, красотой он не отличался, но говорить был мастер. И мне очень хотелось верить ему. Утром он отвез меня на стоянку грузовиков и сказал, что нам надо ехать в Пойпет — это на границе с Таиландом. Посадив меня в кузов грузовика, направлявшегося в Баттамбанг, он пообещал, что там мы встретимся. В кузове сидела еще одна девушка. Когда к вечеру мы прибыли в Баттамбанг, водитель и другие мужчины, сидевшие с нами, изнасиловали нас. Оказалось, тот мужчина продал нас с девушкой водителю.

Идти мне было некуда.

[belkafoto.livejournal.com]

"Я вспомнила, что у приемной матери были родственники, выходцы из Китая. Расспрашивая всех и каждого, я отыскала этих родственников.

Муж с женой согласились взять меня к себе. Я смотрела за их детьми, готовила, стирала… Я почти поверила в то, что наконец-то нашла себе пристанище. Через неделю жена уехала на рынок продавать золотые украшения. Тем временем ко мне подошел ее муж и пригрозил облить кислотой, если я стану сопротивляться. Кислотой он промывал золото. Муж хозяйки изнасиловал меня, пообещав убить, если я хоть слово пикну.

Я тогда решила, что все люди одинаковы, все мужчины похожи друг на друга. Еще через неделю я стала умолять мужа хозяйки отпустить меня. Наконец он согласился. Даже дал мне в дорогу денег и золотое ожерелье. Когда я спросила, как мне доехать до столицы, он посоветовал сесть на грузовик до Баттамбанга и переночевать там, а уж потом отправиться в Пномпень.

Я успела доехать до Баттамбанга, когда увидела хозяйку, — та кого-то искала. Прямо на улице она схватила меня за волосы и обвинила в том, что я украла у нее ожерелье. После чего потащила в полицейский участок, где муж подтвердил ее рассказ. Меня бросили в тюрьму: всем ясно было, что ожерелье украла я, ведь его нашли у меня в сумке.

В участке сидели трое-четверо полицейских. Они сказали: «Если хочешь выйти отсюда, плати». Денег у меня не было — их забрали. Тогда полицейские по очереди избивали меня и насиловали всю ночь. При этом они со смехом приговаривали, что такова плата, а потом еще и дружков своих позвали. Бессмысленно было бороться с ними — меня только сильнее били, как будто провоцируя на сопротивление. Утром я оказалась на улице.

Идти мне было некуда. Вернуться обратно в Тхлок Чхрой я не могла. Если меня там кто и ждал, так это дедушка. И хотя я звала Мам Кхона отцом, ясно было, что он не сможет защитить меня. Оставалась только столица — никаких других мест я не знала.

У меня не осталось ни денег, ни ожерелья; я упросила таксиста подбросить меня до города. Но мне было всего шестнадцать и прямо на лбу у меня было выведено: «ПРОДАЕТСЯ».

Ли узнал о планах Сри

[belkafoto.livejournal.com]

"Второй стала Сри Роат, моя сверстница, которую привели через полгода после меня. Она была настоящей красавицей с белой кожей, мужчины всегда выбирали ее. Я не знала, кто продал Сри Роат тетушке Пэувэ: если девушка не хотела разговаривать, я не лезла ей в душу. Я и сама окружила себя стеной молчания, подавила все чувства. Мы, девушки, понимали — лучше совсем не думать о том, что происходит, лучше забыть о прошлом. Надо стойко переносить каждый новый день и надеяться, что удастся избежать слишком жестоких людей. Думать о чем-то еще не имело смысла.

Но Сри очень хотела выбраться из борделя. Она решила, что один из клиентов, часто спрашивавший ее, действительно к ней неравнодушен. И попросила его помочь устроить побег. Сри не знала, что клиент приходился другом мужу тетушки Пэувэ.

Когда Ли узнал о планах Сри, он поднялся к нам в комнату и связал девушку. Мы спали — было около десяти утра. Он связал ей руки, приставил к виску пистолет и выстрелил. Все закричали; я молча наблюдала за мужем хозяйки. Когда он прострелил Сри голову, она опрокинулась — голова с наполовину снесенным черепом свисала с кровати. Ли снова выстрелил в девушку, раза два или три — просто так. Потом они с охранниками запихнули тело в мешок из-под риса и унесли.

вбивают в голову

[belkafoto.livejournal.com]

"Потом Ли взял батарейку, присоединив к ней электроды. На коже у меня до сих пор следы ожогов. Затем я оказалась в подвале, где в течение нескольких дней меня избивали: казалось, внутри у меня все отбито. После этого я долго не могла ничего делать, а когда более или менее поправилась, пришлось работать еще больше, чтобы возместить потери, — девушки стоили две золотые монеты, что равнялось примерно восьмидесяти долларам. Больше уже я не совершала ничего подобного — успокоилась раз и навсегда.





Наказали меня тогда сурово, но сейчас с проститутками обращаются куда хуже. У тетушки Пэувэ мне лишь однажды было действительно больно — в тот раз, с батарейкой и электродами, — а так нас только били да пугали — змеями или чем еще. Теперь же девушкам в публичных домах вбивают в голову гвозди. В такое трудно поверить, но у нас есть фотографии в качестве доказательства.

его долги стали моими

[belkafoto.livejournal.com]

"Несколько месяцев спустя я узнала, от нее же, что дедушка умер — то была первая в моей жизни огромная радость. Ведь я столько раз мечтала о его смерти.

Но смерть дедушки вовсе не принесла мне свободу. Тетушка Hon сказала, что придется расплачиваться по его долгам. После смерти дедушки кто только не объявил себя его кредитором; всем им я должна была вернуть долги. Даже не знаю, как объяснить это, но так было заведено. Я была при нем, считалась его внучкой, прислуживала ему, — значит, его долги стали моими.

Я даже не пыталась возражать. Для меня один день сменялся другим, а мое тело было ничем, оно ничего не стоило. Я ни разу не получала денег от клиента — они платили напрямую тетушке Пэувэ, так что в моей жизни не произошло никаких перемен.

Просто намекнула

[belkafoto.livejournal.com]

"Я работала на тетушку Пэувэ уже три года, когда она дала мне понять, что я свободна. Случилось это через восемь месяцев после того, как я узнала о смерти дедушки. Тетушка не говорила ничего прямо. Просто намекнула, что один из клиентов хотел бы жениться на мне, и посоветовала принять его предложение.

Этот человек работал таксистом на мотоцикле; работа была не самой лучшей. В мужчине было что-то такое, что мне очень не нравилось, я старалась избегать встреч с ним.

а он приглядывал за мной

[belkafoto.livejournal.com]

" Однажды Мин предложил мне остаться, я начала проводить ночи у него. Его хибара находилась на крыше одного здания рядом с рекой, в районе, который мы называли «Четыре реки», — в этом месте сливались Тонлесап и Меконг. Хибара походила на шалаш, собранный из разнородных кусков дерева и листов железа, как и множество других хибар по всему городу. Два дня Мин кормил меня и всячески обо мне заботился, а потом сказал, что деньги закончились и мне придется выйти на улицу — зарабатывать нам на жизнь. Сказал, что открывает свое дело, магазин, в котором мы будем работать вместе. Впрочем, о планах Мин выражался как-то пространно, так что я не поверила ему

Никакого официального соглашения между нами не было. Я не ушла от тетушки Пэувэ. Но начала работать на Мина. Обычно я поджидала клиентов, а он приглядывал за мной со своего мотоцикла. Работала я и на тетушку Пэувэ: недели две по вечерам я бывала у нее, а днем зарабатывала деньги «нам обоим». Потом я поняла, что Мин, как и другие мужчины, обманывает меня, и перестала работать «на нас».

Я вернулась к тетушке Пэувэ. Мин здорово разозлился на меня. Прошло уже несколько месяцев, а он все не унимался. Я же лишний раз убедилась в том. что бросить занятие проституцией можно только одним способом — найти себе действительно богатого мужчину.

а с ними русских и немцев

[belkafoto.livejournal.com]

"Был 1989 год. В этот период белых в Пномпене стало очень много. В 1988–1989 годах, после ухода из страны вьетнамских войск, а с ними русских и немцев, вместо них приехали французы, итальянцы и англичане. В Париже велись переговоры о мире, поэтому вновь прибывшие были большей частью из гуманитарных организаций вроде Красного Креста. И вот в тот вечер, когда я стреляла в клиента, на улицах было полно подвыпивших людей, которые кричали и смеялись.

там-то я впервые увидела матрас

[belkafoto.livejournal.com]

"Однако к тому времени я уже нашла себе надежного защитника — Дитриха.





Дитрих работал в гуманитарной организации, находившейся в Пномпене. Однажды вечером, когда я стояла на улице, он выбрал меня. Я стояла на обочине, когда увидела, как «Тойота» с названием организации медленно проехала мимо, а потом сделала круг по кварталу и, вернувшись, остановилась рядом со мной.

Тетушка Пэувэ, как всегда, наблюдала — именно она вела переговоры и брала деньги. Впервые мне попался клиент из белых. Этому парню было около тридцати. В его внешности меня поразили две вещи: ужасно высокий рост и какая-то странная прическа: волосы на макушке длинные, а в остальных местах коротко подстриженные.

Дитрих отличался от других клиентов еще и тем, что не повел меня сразу в номер. Сначала мы остановились в какой-то забегаловке — он хотел поесть. Дитрих знал всего с десяток кхмерских слов, ну а я, понятное дело, по-немецки совсем не говорила. Он угостил и меня, чего ни один клиент никогда не делал, и даже пытался поговорить. Все кривлялся и строил рожи — смешил меня. Даже потянул кончики моих губ вверх, чтобы я улыбнулась. Такой забавный парень.

Дитрих привел меня в гостиничный номер, там-то я впервые увидела матрас. Мне было как-то не по себе.

вот только не бил

[belkafoto.livejournal.com]

"Я рада была убраться от этого матраса подальше, но ванная оказалась не менее странной. Все сверкало чистотой, но я никак не могла найти тазик с водой, чтобы помыться. Среди всех этих блестящих краников и пустых раковин я нашла лишь немного воды на дне унитаза. Такой унитаз я видела впервые, поэтому решила, что он здесь вместо тазика для умывания. Сбрызнув лицо водой, я удивилась: «Неужели это все? Неужели белые не моются?»

Когда я вернулась в комнату, Дитрих жестами спросил меня, приняла ли я душ. Я покачала головой. Он пошел со мной в ванную и включил какую-то блестящую штуку, похожую на змею, — она сразу ожила и начала плеваться. Я отскочила и с визгом выбежала из ванной. Дитриху пришлось растолковать мне, как вода бежит по трубам и попадает в распылитель душа. Да, в тот день я впервые попала в совсем другой, неведомый и пугающий мир. Мне казалось, вода затопит все вокруг, и я утону. Несмотря на свой страх, я все же решилась принять душ, завернувшись в полотенце и оставив дверь открытой, чтобы успеть выбежать в случае опасности. В тот раз я впервые намылилась мылом — мне хорошо запомнился его приятный аромат, какой-то цветочный. Мыло тогда было роскошью, и мы пользовались мыльными хлопьями вроде тех, с которыми стирают белье.

Ну а после Дитрих сделал то же самое, что и все остальные клиенты, вот только не бил. А после подвез обратно к борделю. И дал денег сверх того, что заплатил хозяйке, чего ни один клиент никогда не делал. Денег было неслыханно много: тетушке он заплатил пятьдесят центов, мне же дал двадцать долларов.

Я была нескромно одета

[belkafoto.livejournal.com]

"Однажды вечером я ехала с Дитрихом в его «Тойоте» и вдруг увидела своего приемного отца — он был с младшим сыном. Они ехали на мотоцикле и, поравнявшись с машиной Дитриха, стали делать мне знаки. Отец был весь в морщинах, он выглядел несчастным и измученным. Попросив Дитриха остановиться, я вышла. Отец рассказал, что искал меня — до него дошел слух, что я в борделе. Чтобы добраться до столицы, ему пришлось продать рыболовные сети и лодку. Он хотел забрать меня к себе — тогда я была бы в безопасности.

Меня захлестнула волна стыда. Я была нескромно одета, сидела в машине с иностранцем — словом, выглядела, как шлюха. Собственно, ею и была. Я не могла вернуться в деревню, где жила семья приемного отца, человека порядочного, которого опозорила. Не могла предстать перед деревенскими в качестве столичной проститутки. Я не могла пойти на такое, мне тяжело было смотреть отцу в лицо. Поэтому я быстро запрыгнула в машину и сказала Дитриху, чтобы он быстрее уезжал. Мне было до того стыдно, что я даже не догадалась передать отцу денег, словечком с ним не перемолвилась. И вот мы ехали, а я плакала.

Иностранцы не имели привычки избивать девушек

[belkafoto.livejournal.com]

"Однако теперь, вместо того чтобы стоять на обочине у Центрального рынка, я стала уходить к отелю «Самаки» — теперь это «Роял», одно из роскошнейших заведений в Камбодже. Я видела, что в отеле останавливается много белых мужчин, и начала поджидать их у бара. В глазах камбоджийцев темная кожа делала меня уродливой, но иностранцам я, наоборот, нравилась, к тому же у меня были длинные волосы — до самого пояса. Иностранцы не имели привычки избивать девушек, как это делали клиенты из кхмеров.

Я купила им свободу,

[belkafoto.livejournal.com]

"Дитрих объяснил, что скоро уезжает, но мог бы взять меня с собой, если я захочу.

Мне такое казалось невероятным. О Швейцарии я ничего не знала, да и о Дитрихе тоже, хотя мы и прожили вместе несколько месяцев. Подруги, Чхетриа и Мом, предостерегали: а вдруг в Европе белый продаст меня. Я и сама не могла доверять Дитриху целиком и полностью — я не понимала его, не находила объяснения тем или иным его поступкам. И вот я решила, что если уеду туда, где ничего не понимаю, где даже язык мне незнаком, могу оказаться в положении более худшем, чем здесь, на родине.

Перед отъездом Дитрих оставил мне тысячу долларов. (В Камбодже большие суммы мы считаем в долларах, национальную же валюту, риель, используем, когда имеем в виду мелкие суммы.) Тысячу долларов я тогда и вообразить себе не могла, это было все равно, что сегодня получить сто тысяч долларов. Через переводчика Дитрих сказал, чтобы на эти деньги я купила мотоцикл, пошла в школу, а может, открыла бы свое дело. Словом, начала новую жизнь. Дитрих не хотел, чтобы я возвращалась к прежнему занятию. Он в самом деле был человеком порядочным.

После отъезда Дитриха я пошла к тетушке Пэувэ и дала ей сто долларов. Даже не знаю, почему я так поступила. Видно, мне, глупой, казалось, будто она испытывает ко мне теплые чувства. Еще по сто долларов я дала Чхетриа и Мом. Хотела дать и Хеунг, но не смогла найти ее — она съехала с прежнего места, и никто не знал, куда. Однако всем девушкам в заведении тетушки Пэувэ я раздала по пятьдесят долларов. Я купила им свободу, которой они вольны были воспользоваться. До сих пор я вспоминаю об этом своем поступке без всякого сожаления.

старый Русский рынок

[belkafoto.livejournal.com]

" Когда Пьер дал мне деньги, я вдруг вспомнила, до чего бедным и уставшим выглядел отец в тот день, когда увидел меня в машине Дитриха. И решила, что непременно должна помочь ему, чем могу.

Я отправилась на старый Русский рынок, находившийся в центре города, и накупила столько тетрадей и карандашей, что их было достаточно, чтобы открыть небольшую лавчонку по продаже канцелярских товаров. Семье учителей ведь надо закупать школьные принадлежности. Но как же доставить все это моей приемной семье? Придется собраться с духом и съездить в деревню.

французы могут быть такими расистами

[belkafoto.livejournal.com]

"Я сразу предупредила Пьера, что трудиться за так не хочу. Тогда он предложил мне всего двадцать долларов в месяц и напомнил, что я не плачу за жилье и питание.

Пьер вложил в дело все, что у него было — несколько тысяч долларов, — чтобы привести помещение в надлежащий вид. В конце первого месяца он выдал мне зарплату. Это были первые деньги, заработанные честным трудом. Я пошла на рынок и потратила все на роскошное платье фиолетового цвета с белым кружевным воротником и небольшим жакетом. Мне казалось, я выгляжу в нем просто красавицей! Шустрый китаец, продав платье вдвое дороже его настоящей стоимости, неплохо на мне заработал. Но я не хотела торговаться. Мое маленькое счастье нельзя было выторговать. В тот вечер, закончив работу, я пришла домой и снова надела платье. Но так и не показалась в нем на людях слишком робела. Платье было только для меня, оно служило мне чем-то вроде волшебной одежды для феи.

Однажды во время очередного звонка во Францию Пьер сказал своей матери, что порвал с бывшей подружкой и теперь живет со мной. Мать очень расстроилась из-за того, что ее сын связался с камбоджийкой. Мне стало неприятно; я даже не думала, что французы могут быть такими расистами, совсем как кхмеры.

Никто не верил,

[belkafoto.livejournal.com]

"Большинство моих знакомых камбоджийцев не слишком радовались всем этим преобразованиям. Нас приучили к осторожности: если происходят изменения в верхах, в низах они отзываются недобрыми вестями. Когда Кхиеу Сампан, лидер «красных кхмеров», вернулся в Пномпень в декабре 1991 года, чтобы учредить официальную штаб-квартиру, толпа напала на него и разгромила здание. Пришлось вызывать танковые войска. Многие беспокоились, думая, что с выборами снова начнутся стычки и беспорядки. Никто не верил, что боевики сдадут оружие и страна мирным путем придет к парламентской демократии.

В 1992 году в страну по линии ЮНТАК прибыли двадцать две тысячи иностранцев. Многие были рады такому притоку баранг — так камбоджийцы называли всех белых с кошельками, набитыми деньгами. Почти каждый месяц в столице открывался новый бар или ресторан, призванный удовлетворить запросы все прибывавших иностранцев. При многих барах содержались проститутки — чуть лучше, чем в обычных борделях, так что солдаты миротворческих войск могли выбрать себе девочек. Дело процветало. Только в нашем заведении ничего подобного не было.

в сопровождении белого человека

[belkafoto.livejournal.com]

"Расписываться мы пошли во французское посольство. В то время оно находилось в старом колониального стиля здании с красной крышей, окруженном хлебными деревьями. Здание выглядело величественно, однако для меня замужество было всего лишь ступенькой к получению визы. Я не надела свое лучшее платье, не позвала гостей. В посольстве я отвечала на вопросы и говорила так, как научил меня Пьер. Потом мы подписали бумаги; в основном все сделал Пьер.

После Тьерри, друг Пьера, устроил для нас небольшое торжество. Мы с друзьями пошли в индийский ресторан, а потом в ночной клуб с африканской музыкой, где собирались миротворцы из Камеруна. Помню, до чего удивились местные жители, когда первые камерунцы прибыли в Пномпень: у них была совсем темная кожа. Музыка Пьеру понравилась. Он и его друзья просидели за разговорами всю ночь.

Через несколько дней мы покинули Камбоджу. Я свозила Пьера в Тхлок Чхрой и познакомила с родителями. Вот тогда-то я могла запросто появиться в деревне средь бела дня. Все изменилось, ведь я вернулась в деревню с деньгами, в сопровождении белого человека. Все вдруг начали вспоминать, какими хорошими друзьями мы были в детстве, каким милым ребенком я росла.

Если во Франции Пьер попытается продать меня

[belkafoto.livejournal.com]

"Итак, мы отправились во Францию. Я понятия не имела, во что ввязываюсь. За несколько дней до вылета мы с Пьером поссорились; в день отъезда я все еще кипела от негодования. Собирая свой чемодан, я сунула внутрь остро заточенный нож. «Если во Франции Пьер попытается продать меня, — сказала я себе, — убью его!» В самом деле, как знать…

показавшись грудой металлолома

[belkafoto.livejournal.com]

"Я слышала, что Париж самый красивый город в мире, но мне так не показалось. Зелени в городе почти не было, казалось, город задыхается и умирает — так тесно друг к другу стояли дома. Нигде не было свободного местечка. Даже знаменитая Эйфелева башня не впечатлила меня, показавшись грудой металлолома, — ничего похожего на величественный Ангкор-Ват. Удивительнее всего было наблюдать, как люди обращаются со своими собаками. Собаки были везде, даже в ресторанах и квартирах. В Камбодже собак в дом не пускают — для нас они нечистые животные.